Юрий Лановой – Руками не трогать (страница 1)

Юрий Лановой

Руками не трогать

Глава первая

Из открытого окна на третьем этаже лилась знакомая мелодия: «И опять во дворе нам пластинка поет и проститься с тобой все никак не дает». Вспомнилась юность и первые нежные встречи, и эти мысли дополнили радость сегодняшнего настроения. Я сел на скамейку напротив входной двери и положил букет алых роз рядом с собой. Их запах был одурманивающим и ни с чем не сравнимым. Надо же было природе создать такое невидимое чувственное поле, которое приятно раздражало обоняние, более того – доставляло наслаждение! Мелодия затихла, и через несколько минут за дверью послышался приближающийся стук каблучков – дверь распахнулась, и на пороге появилась она. Признаться, за прожитые годы я был знаком с красивыми женщинами и даже – с очень красивыми, но стоявшая и вопросительно смотревшая на меня – прилипшего от удивления и очарования к скамейке – красавица превзошла все мои ожидания. За несколько секунд, пока я приходил в себя, я открыл перед собой средних лет женщину, слегка полноватую, что придавала ей еще большую привлекательность – пышная грудь, слегка прикрытая белоснежным кружевом на чрезвычайно глубоком разрезе летнего сарафана, смотрелась на этой фигуре особо соблазнительным достоинством. Белокурые локоны ниспадали из-под соломенной шляпки на оголенные плечи. Открытые босоножки, выдававшие безупречный алый педикюр, дополняли ее наряд, а совпадающая цветовая гамма ухоженных рук маникюра и изысканной губной парады завершали это уникальное совершенство природы. Насладившись доставленным впечатлением, она сменила вопросительный гнев на великодушную милость и одарила меня очаровательной улыбкой. Я быстро поднялся, подошел к ней, преподнес цветы и поцеловал протянутую руку, оценив в завершении впечатления блеск камня на ее пальце. В ответ она нежно поцеловала меня в щеку. Откровенно говоря, в тот момент я был уже готов целовать ее всю. Несомненно, она угадала мое желание и своими замечательными глазами пообещала доставить наслаждение.

Приняв цветы, она сказала, что их надо сразу поставить в воду, и просит отлучиться на несколько минут. Пока она отсутствовала, я заказал такси, и когда она вновь вернулась во двор, нас уже ожидал автомобиль, и мы отправились на вокзал, откуда на электричке отправились в Кисловодск.

 Уже само путешествие в расположенный вблизи город-курорт Кисловодск доставляет большое удовольствие. Дорога проходит через ущелье вдоль речки. По обе стороны возвышаются горы, и ближайшее предгорье покрыто богатой растительностью, где встречаются удивительной красоты цветы с разнообразной цветовой гаммой, а в небе можно увидеть хозяев этих высот – парящих орлов. Пассажиры – гости Кавминвод с большим интересом следят за достопримечательностями, мимо которых проезжает электропоезд. Меня, конечно, это не интересует – я здесь родился и вырос, и изъездил эту местность вдоль и поперек. Я целиком погружен в первое свидание с моей спутницей и из непринужденного разговора стараюсь ближе узнать ее. Она же охотно делится своими впечатлениями от увиденного за окном; на некоторые достопримечательности обращает мое внимание и со знанием опытного экскурсовода что-то объясняет мне – видимо, она полагает, что я не знаком с этими окрестностями или редко бываю здесь. Но мне само ее присутствие рядом доставляет большое удовольствие, а ее мягкий, красивый голос действует на меня как наркотик. Помимо этого, я краем глаза замечаю, с каким вожделением и завистью смотрят на мою подругу сидящие вблизи в вагоне мужчины – это тоже доставляет немалое удовлетворение.

Электропоезд медленно въезжает на конечную станцию – курорт Кисловодск. Пассажиры оживленно встают и продвигаются к выходу. Мы сидим на местах, ожидая, когда станет свободнее. Пожилая пара, которая сидит напротив, тоже терпеливо ожидает. Наконец можно спокойно выйти из вагона. Я поднимаюсь с места, моя спутница также приподнимается – я пропускаю ее вперед. Пара напротив пропускает нас. Когда моя спутница проходит вперед, я следую за ней, и в этот момент мой взгляд случайно встречается с взглядом пожилого мужчины напротив: он улыбается, слегка кивает мне головой и этим выражает свою оценку моего выбора – вот она, мужская солидарность!

Мы прогулялись немного по курортному бульвару и затем направились в знаменитый курортный парк. Перед входом в парк находится нарзанная галерея, и Лариса предложила попробовать знаменитый минеральный напиток. Я хотел приобрести одноразовые стаканчики, но Фаина остановила меня: она открыла свою сумочку и достала из нее два складных стаканчика – она заранее подготовилась к прогулке по Кисловодску.

Знаменитый Кисловодский национальный парк федерального значения считается одним из самых больших и самых красивых в Европе. Парк был заложен в начале 19 века по приказу командующего Отдельным Кавказским гарнизоном генерала Ермолова. Саженцы деревьев и кустарников, семена цветов и других растений завозились сюда из Крыма и Западной Украины, Прибалтики, Грузии и даже из Польши. Вместе с целебным источником нарзан Кисловодск входит в число ведущих бальнеологических и климатических курортов мира. Эту информацию Фаина преподнесла мне, с серьезным видом выпив знаменитую целебную воду и медленно направляясь в не менее знаменитый парк.

Вечером, вернувшись домой, едва мы вошли в ее квартиру, я начал жадно целовать ее в губы, глаза, в разрез груди. Затем расстегнул сзади молнию сарафана и снял его. К моему удивлению, на ней не было никакого белья, и передо мной обнажилось ее прекрасное тело. Я стал целовать ее грудь – она была бесподобна! Фаина нежно отодвинула меня и сказала: «Иди в ванную!»

 Было уже далеко за полночь, когда с трудом оторвавшись от ее ещё жаждущего более острых наслаждений тела, я отправился в ванную комнату – мне пора было ехать домой, так как рано утром собирался в краевой центр. Быстро сполоснув тело, я вернулся в спальню. Фаина уже заснула. В полутьме на бордовой подушке расплескались ее белокурые волосы. Я нагнулся и поцеловал ее.

Несмотря на ранний час, дома, на веранде с настежь распахнутыми окнами – как будто все уже давно встали – на столе меня ожидал завтрак: это удовольствие доставлял себе в те дни, когда я приезжал в родительский дом, мой папа. Я не знаю, каким родительским чутьем он угадывал, когда я вернусь домой к свеже накрытому столу. Мне нравился этот скромный завтрак: вареная картошка в маленькой кастрюльке с крышкой, поверх которой лежало еще неостывшее кухонное полотенце; одно круто сваренное яйцо на блюдечке; сливочное масло; сметана; белый нарезанный хлеб; только что взятые с грядки огурцы и помидоры и очень много зелени: петрушка, лук, чеснок, кинза. Но особое место в завтраке занимал чай. Здесь мой папа был схож с мамой Ларисы – оба напитка приготавливались с какой-то, им только ведомой, тайной, и мало где я наслаждался таким, казалось бы, обычным для каждого русского традиционным питьем. Папа всегда говорил, что даже Горбачев не завтракает такими свежими продуктами, которые каждое утро он накрывает для меня.

Быстро позавтракав, я отправился в гараж – папа наверняка был там и готовил автомобиль для моей поездки в краевой центр. Когда я вошел в гараж, папа под о открытым капотом, нагнувшись, что-то внимательно рассматривал на двигателе. Увидев меня, он выпрямился и улыбнулся. Я подошел и обнял его. Каждый раз, когда он слегка прижимал меня к себе, я сразу забывал свой возраст и чувствовал себя мальчишкой, который под защитой, у которого нет проблем и вопросов и у которого самый понятливый папа. Несмотря на то, что папа был у себя дома, и кругом находились самые близкие ему люди, он всегда был полностью одет. Я никогда не видел его оголенным до пояса. Конечно, за исключением на пляже. Даже сейчас, жарким летом, во дворе, на нем была, пусть даже выцветшая от яркого солнца майка на почти черной от загара спине и старые спортивные брюки – шорты папа, по всей видимости, носил в далеком детстве. На ногах – растоптанные сандалии. Завершала утренний костюм для гаража и последующего огорода традиционная соломенная шляпа – вне дома на папе всегда был головной убор. Эта строгость внешнего вида и скрытая за ней скромность были одними из главных черт папиного характера. Я ни разу не слышал, чтобы папа о чем-то настойчиво просил, ни говоря уже, – требовал. По его поведению, его глазам и выражению лица всегда можно было однозначно прочитать: чем я могу помочь ему в данный момент. В моем присутствии он никогда не говорил на повышенных тонах. Его ровный, негромкий голос был как путеводный, направляющий поток, который указывал на правильный выбор. Вот и сейчас он спросил, как мои дела? (Знал бы он, какими делами я занимался накануне!) Затем, указав на автомобиль, «доложил», что вчера поменял масло и топливный фильтр, сегодня еще раз проверил уровень – пятен под двигателем и коробкой не обнаружил, проверил тормоза и рулевую колонку, давление в шинах и в заключении, похлопав по крышке топливного бака, сообщил, что автомобиль полностью заправлен, но на обратном пути следует дозаправиться. Перед тем, как я открыл дверь и уселся на водительское сиденье, папа, как он это делал каждый раз, напомнил мне, чтобы я не забывал, на каком аппарате я еду! Может, для современного автомобиля это слишком подробная информация о готовности автомобиля и, к тому же, несколько загадочная перед не слишком продолжительной и отдаленной от дома поездкой! Но в нашем гараже находился не современный автомобиль, хотя и не менее ценный – немецкий четырех дверный седан BMW–326, 1941 года выпуска. Для того времени это был один из самых роскошных автомобилей