Юрий Кузовков – Глобализация и спираль истории (страница 9)

Расчет Аэция мог оказаться верен: Аттила умер спустя два года, хотя и успел за это время навести ужас на Италию, но гунны после этого возможно могли еще, как и раньше, послужить империи. Чего Аэций не смог предвидеть — что он сам почти одновременно с Аттилой падет от руки Валентиниана III, который коварно заколол безоружного военачальника. Нельзя сказать, что попытки свергнуть ненавистного императору вождя варваров не предпринимались раньше. В 432 г. императрица Галла Пласидия сместила его со всех постов, и назначила главнокомандующим графа Бонифация. У него также была своя армия, как и у Аэция, и он заявил свои права на часть территории империи (в частности, на африканские провинции), а в «награду», с тем чтобы не допустить полного развала империи, получил от императрицы должность главнокомандующего. Но Аэций не собирался уступать своего места. Он привел своих гуннов, и после нескольких месяцев военных действий между двумя маршалами — бывшим и вновь назначенным — Бонифаций погиб, а императрица была опять вынуждена восстановить вождя гуннов в своих правах военачальника империи. Возможно, унижение, испытанное тогда юным императором Валентинианом III и его матерью и вечная зависимость от всесильного Аэция и его варварских армий в последующие годы, которые не давали ему покоя всю жизнь, и привели к трагической развязке — коварному убийству безоружного маршала во время аудиенции у императора в 454 г.

Убийство Аэция не принесло улучшения, скорее наоборот. Валентиниан III через несколько месяцев был сам убит двумя варварами — помощниками Аэция, которые отомстили за смерть своего вождя. А Италия, лишившись твердой руки, подверглась нашествию вандалов. Рим в 455 г. подвергся такому грабежу, разрушению и опустошению, что взятие его армией Алариха в 410 г. могло показаться детской забавой. С тех пор само имя народа вандалов стало нарицательным: вандалы в современном понимании — это дикари, творящие чудовищные и бессмысленные разрушения, хотя когда-то это был всего лишь один из народов, живших по соседству с Римской империей.

Надо сказать, что упадок империи на Западе в период правления Валентиниана III (425–455 гг.) достиг крайней степени. Помимо исчезновения собственной армии, резко сократились доходы со всех провинций, и уже никакие меры по введению дополнительных налогов, таких как рекрутский налог (aurum tironicum), не могли улучшить ситуацию. Еще в 413 г. император Гонорий был вынужден снизить ставки земельного налога, приносившего основные доходы в бюджет империи, в ряде итальянских провинций в 5 раз — якобы сроком на пять лет; но по истечении этого периода налог был снижен еще более — до 1/7 его прежнего уровня. Аналогично, в 440 г. ставки налогов на Сицилии были снижены в 7 раз, а в 442 г. — в 8 раз снижены ставки земельного налога в западно-африканских провинциях. Такая же ситуация сложилась и в Испании и Галлии, где, судя по всему, ставки налога также были существенно снижены ([130] р.204). По оценкам, доходы от земельного налога в Галлии с 400 г. по 450 г. сократились приблизительно в 3 раза ([75] note 62, р.254). Доходы Западной Римской империи от двух африканских провинций: Нумидии и Ситифенской Мавритании, — в 445 г. составили 15 000 солидов — приблизительно в 100 раз меньше, чем доходы Восточной Римской империи от одного лишь Египта ([130] рр.462–463). При этом, даже если учесть возможный доход от всех четырех африканских провинций, остававшихся под контролем Западной Римской империи до того, как две из них (Проконсульская и Бизацена) перешли под контроль вандалов в 442 г., то и тогда доходы от всей западной Африки в 445 г. составили бы лишь 2 % от дохода, приносимого Египтом[26]. И это несмотря на то, что эти провинции в Западной Римской империи в IV–V вв. считались самыми богатыми ([81] р.2). Приведенные выше цифры хорошо показывают, каких размеров в Западной Римской империи достиг экономический кризис, превратившийся к тому времени в экономическую катастрофу.

Отчаянное состояние финансов империи не могло не вызвать озабоченности Валентиниана, который писал в 444 г. о том, что доходы бюджета не покрывают даже самые необходимые расходы. В том же году он ввел новые налоги — налог на сенаторов и налог с продаж в размере 1/24 от всех сделок купли-продажи ([75] р.253). Но эти меры не были способны исправить положение. Снижение налоговых поступлений объяснялось дальнейшим сокращением населения в западных провинциях, а раз некому было работать на полях, то не с чего было и платить ни земельный, ни другие налоги. Именно этим объясняется упорное противодействие землевладельцев императорской власти, частые перевороты и установление власти местных помещиков в провинциях. В одних только африканских провинциях в начале V в. было несколько таких переворотов, но с ними до поры до времени справлялись присылаемые из Италии войска, пока наконец местные землевладельцы не пригласили туда вандалов (429 г.) — чтобы окончательно избавиться от императорского фискального гнета ([81] р.296). И уже после того, как вандалы установили контроль над половиной африканских провинций в 442 г., и все попытки императорской власти с ними справиться закончились безуспешно — Валентиниану пришлось согласиться с требованиями африканских землевладельцев и снизить земельный налог в 8 раз.

Таким образом, параллельно с обезлюдением и окончательным финансовым крахом западных провинций в течение V в. происходил и процесс их перехода под контроль варваров. В некоторых случаях инициаторами этого процесса, как в африканских провинциях, были римские землевладельцы, недовольные слишком высоким уровнем налогов, в других случаях основной причиной была слабость императорской власти и наличие огромного количества незанятых земель в провинциях. При этом императоры Западной Римской империи и их военачальники, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, пытались придать этому процессу иное внешнее обличие. Варвары по договору с императором как бы являлись союзниками империи (даже разграбившие Рим вестготы и гунны, уничтожавшие и уводившие в рабство толпы римских граждан), а провинции как бы оставались римскими, но предоставлялись варварам в управление — в счет их услуг перед империей. Такое соглашение очень напоминает ленный договор в феодальной Европе — между вассалом и сюзереном. Но в отличие от него, римская империя, кроме предоставления земель, еще уплачивала варварам дань золотом или зерном, также якобы в счет их услуг[27]. Кроме того, обязательства варваров перед империей были весьма неопределенными, и в основном сводились к защите тех самых провинций, которые им уже были переданы, и от которых центральная власть и так уже ничего не получала. Вот один характерный пример в этом отношении, который приводится известным английским историком Д.Бьюри. Когда Аэций перед «битвой народов» в 451 г. пытался уговорить вождя вестготов Теодорика выступить вместе с франками и бургундами против гуннов Аттилы, то Теодорика убедила, пишет Д.Бьюри, не необходимость выполнять свои обязательства союзника Рима, а тот факт, что Аттила уже начал движение в сторону принадлежащей вестготам Аквитании (юго-запад Галлии) и мог, в случае разгрома франков и бургундов, разграбить и Аквитанию — владение Теодорика ([75] р.293).

В результате захвата варварами земель империи, а также в результате фактического отделения ряда провинций (Британии, Арморики на северо-западе Галлии, Испании, Африки и других), под контролем императорской власти к середине V в., как указывает М.Уитби, фактически оставались лишь Италия и юг Галлии ([81] р.297). В сущности, Западная Римская империя была к этому времени уже давно обречена, и даже удивительно, что она все же смогла просуществовать почти до конца V в. Сразу после смерти Валентиниана III на смену Аэцию приходит новый вождь варваров — Рицимер. Будучи варваром, он не мог стать императором и формально был лишь главнокомандующим, но фактически 16 лет являлся правителем Римской империи ([130] рр.240–241). Даже на выпущенных в то время римских монетах выбита его монограмма ([75] note 82, р. ЗЗЗ), хотя это всегда являлось прерогативой императора. Но если Аэцию удавалось ладить с одним императором, то Рицимеру — нет, он сам по своему желанию свергал и сажал на трон императоров, которые фактически выполняли его приказы. За 16 лет его правления сменилось 4 императора, причем двоих из них: своего бывшего приятеля Майориана и императора Анфемия, — Рицимер сам же и убил. Как видим, император Западной Римской империи в последние 2 десятилетия ее существования стал совсем уже номинальной фигурой, главной фигурой был тот, за которым стояла хоть какая-то военная сила, пусть даже не своя, а союзная. Хотя у Рицимера не было никакой собственной военной силы, но он довольно успешно применял прежнюю тактику: так же как ранее Аэцию, ему удавалось использовать одни варварские армии в борьбе с другими и справляться таким образом со многими военными угрозами. Так, для отражения атак вандалов на Сицилию он привлек гуннов, а для отражения нашествия на юг Галлии бывших союзников Рима вестготов, он пытался использовать франков и бургундов.