Юрий Курочкин – Легенда о Золотой Бабе (страница 29)
Заподозрив недоброе, охотник, добравшись до селения, рассказал здесь о виденном. Однако все взрослые мужчины ушли в тайгу, и идти на поиски было некому.
Спустя несколько дней в селение прилетел вертолет. Изыскатели, облетывавшие район будущей трассы, заметили в лесу труп человека.
— Не пропал ли кто-нибудь из ваших? — спрашивали они в селении.
Тогда им рассказали о том, что видели на подходе к Шаманихе несколько дней назад.
К этому времени вернулись из тайги и охотники. Начались поиски. Вертолет указывал путь. Собаки помогали искать след. Но след был виден и без собак — свидетельства происходившего были слишком ясны для таежных следопытов, умевших по малозначительным признакам, невидимым другим людям, составить картину того, что тут происходило несколько дней назад. Конечно, помогал и свежий снежок, прикрывший недавно тайгу.
…Вот здесь лежал человек. Может — упал от усталости, может — его повалили. Следы короткой борьбы.
Передний совсем с трудом передвигает ноги, спотыкается. Задний бодр, ступает твердо.
Вот здесь двое сидели, на некотором расстоянии друг от друга. Там, где сидел слабый, — пустая водочная бутылка. Там, где сильный, — консервная жестянка, обертка от плавленого сыра, объедок копченой колбасы. Он ел один!
Вот кострище. И снова следы борьбы. На снегу капли. крови.
Опять тропа бесстрастно свидетельствует о том, что шли двое — слабый впереди и сильный сзади.
Вот неожиданно следы свернули в сторону. Тот, первый, пытался бежать — сломанные ветки, клочья одежды на сучьях. Упал, запнувшись за корягу. Опять борьба.
Почти
…Разрушенный амбарчик — капище идолов. Их здесь сотни — больших и малых, деревянных и металлических, укутанных в полуистлевшие тряпки и голых. Серебряные тарелочки, на которых раньше в церквах подавали просфоры. Церковная чаша для причастия. Меха, меха, меха. Один из идолов одет в полицейский мундир. К кончикам аксельбантов привязаны медные пластинки с изображениями зверей и птиц. Берестяной туес и вываленная из него груда монет — медных, серебряных. Вероятно, было и золото.
…Обратный путь. Тот, сильный, уходит один! Слабый ползет за ним. Первый ускоряет шаг. Слабый, собрав силы, встает. Крадется. Бросается на своего врага. Короткая борьба. Похоже, что слабый толкает сильного куда-то в сторону, тянет его.
Вот она — волчья яма, где конец всей этой истории.
У края ее — труп старика с культями вместо рук. Лицо его разбито.
Умирая, он подполз к краю ямы, и голова его свесилась туда: он наслаждался итогом борьбы, мучениями врага…
А там — на дне глубокой, пахнущей сыростью и гнилью ямы — тот, кто был виновником этой страшной истории, — фотограф. С перебитой при падении ногой, прижатый к стене большим трухлявым обрубком бревна, он полусидел, полулежал, не в силах шевельнуться. Около него лежала горстка золотых монет… В руках он держал бронзовый подсвечник с фигурой купальщицы. Глядя на него безумными глазами, фотограф гладил фигурку дрожащими руками и бессвязно шептал:
— Золотая Баба… Золотая Баба… Ты нашла меня… Я нашел тебя…
Когда фотографа вытащили, его пришлось связать: он бросался на каждого, кто, как ему казалось, хотел взять у него подсвечник, кусался и бился.
Все найденное в капище увезли на пяти нартах в местный музей.
Безумного фотографа отправили в больницу. Он так и не выпускал из своих окостеневших от напряжения рук злополучный подсвечник с купальщицей.
Через месяц я вернусь в наш родной город на камеральные работы. Проектировщики ждут результатов изысканий. Главный инженер шутит, что если наш вариант утвердят (он много выгоднее!), то станцию в этом районе надо назвать Золотой Бабой. Но начальник партии говорит, что хотя и поэтично, а ни к чему, тем более, что слово «баба» уже совсем уходит из нашего лексикона. Он предлагает дать станции имя Дружба. Мне тоже кажется, что это лучше.
А что, кстати, слышно нового о поисках Золотой Бабы? Неужели эта загадка истории так и не будет разгадана? Теперь, после находки рукописи Носилова, ее искать намного легче. Я и сам готов принять участие, если пригожусь…
До скорой встречи, дорогой Стефан Аристархович!
Уважающий Вас геодезист
ЧТО ЧИТАТЬ О ЗОЛОТОЙ БАБЕ
Автора «Легенды о Золотой Бабе» часто спрашивают в письмах, что читать по этой теме, чтобы познакомиться с нею шире и глубже.
Литературы, где так или иначе упоминается Золотая Баба, много — вероятно, сотни названий. Но специальных трудов, посвященных ей, — очень мало, а таких, которые рассматривали бы проблему исчерпывающе и со всех сторон, нет.
1. Саларев. О Золотой Бабе, северной богине. «Вестник Европы». Москва. 1815, май, ч. XXI, стр. 129–136.
Первая русская работа, посвященная специально этой теме. К сожалению, она бедна и по привлеченному материалу и по выводам. Автор на основании сходства некоторых внешних черт облика Золотой Бабы и культа ее, сообщенных в сочинениях Герберштейна, Гваньини и др., с обликом сирийской богини Астергатис и культом ее, описанным древнегреческим историком Лукианом, пытается отождествить эти два божества, разделенные друг от друга целым тысячелетием и четвертью дуги земного шара.
2. Анучин Д.Н. К истории ознакомления с Сибирью до Ермака. «Труды имп. Московского археологического общества. Древности». т. IV. Москва. 1890, стр. 227–313.
Первый на русском языке обстоятельный свод известий о Золотой Бабе с попыткой истолкования их. Приводятся тексты М. Меховского, С. Герберштейна, А. Вида, А. Дженкинсона, A. Гваньини, Д. Флетчера, Петрея де Эрлезунда, Г. Новицкого, B. Иславина, Ю. Кушелевского, Н. Гондатти и др. Даются фрагменты карт с изображением Золотой Бабы.
Можно смело сказать, что вся последующая русская литература по этому вопросу не могла обойти труда Д.Н. Анучина. Он и до сих пор не потерял своего значения.
3. Веселовский Н.И. Мнимые каменные баб…. «Вестник археологии и истории». Вып. XVII. СПб. 1905. Есть отдельный оттиск.
Автор — известный русский ориенталист и археолог — резко протестует против попытки некоторых ученых причислить Золотую Бабу к семье каменных баб. В полемике приводит много важных и интересных ссылок на русские летописи, труды Меховского, Герберштейна, Адамса, Дженкинсона, Гваньини, Флетчера и др., на рассуждения и доводы Уварова, Домбровского, Гаиуша, Нарушевича, Кос гомарова, Носилова. Даются рисунки и фрагменты карт.
4. Трубецкой Н.С. К вопросу о Золотой Бабе. «Этнографическое обозрение». 1906, № 1–2, стр. 52–62.
Автор так излагает задачу своей работы:
«Разыскания новейших путешественников и этнографов показали, что Золотая Баба, или, по крайней мере, копия с нее, и сейчас существует и хранится где-то у инородцев северо-западной Сибири, но где именно — неизвестно (вероятнее всего, в Казымских юртах). Понятно, что пока этнографы не проникли в ее таинственное убежище и не изучили ее культа на месте, о Золотой Бабе нельзя сказать ничего окончательного. Возможны только более или менее вероятные и правдаподобные предположения, и с этой точки зрения я и прошу смотреть на предлагаемую статью».
В статье, обильно оснащенной ссылками на Карьялайнена, Носилова, Гваньини, Дженкннсона, Вида, Герберштейна, Меркатора, Гондаттн, русские летописи, Карамзина, Михайлова, Арсеньева, Кл. Попова, Смирнова, Кандинского, Георги, Рычкова, Верещагина, Потанина, М. Буха, С.К. Кузнецова и мн. др, — автор высказывает предположение, что Золотая Баба — это вогульское божество Куалтысь-сань-торум, жена бога Торума, известная удмуртам под именем Кылдысин-Му. Прослеживая по удмуртской религиозной мифологии и эпосу сходство героини этих преданий с Золотой Бабой, Трубецкой строит свою гипотезу исторической эволюции взглядов на нее местных народов.
5. Алексеев М.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. 2 изд. Иркутск, 1941, 612 стр.
В примечаниях и комментариях к текстам 50 иностранных авторов, писавших о Сибири в XIII–XVII веках, на страницах 116–121, 154–157 и 205–206 этой книги М.П. Алексеев (ныне академик) дает, пожалуй, всеобъемлющую сводку известий о Золотой Бабе русских и иностранных авторов, публикует репродукции оригинальных рисунков и карт, сталкивает различные мнения о ее происхождении и местонахождении, о ее месте на религиозном Олимпе у разных народов и т. д.
Тексты, сверенные по первоисточникам и заново переведенные автором, отличаются высокой точностью и обстоятельностью. Комментарии — всесторонни и глубоки. Обилие приводимого материала — на грани возможного. Ни один человек, изучающий историю Золотой Бабы, не может пройти мимо этого, восхищающего своей полнотой (при относительной краткости) труда.
1. Летопись Сибирская краткая (Куигурская), изданная. А. Зостом, СПб, 1880.