Юрий Кургузов – Луна - Солнце мертвых (страница 13)

— Так если бы человек…

— Что?! — взревел я. — По-вашему, несчастный старик…

— Конечно же, не был несчастным, — пожала красавица плечами, — и тем более человеком. Он был о б о р о т е н ь.

— Оборотень?! — только и смог выдавить я из себя.

— Ну разумеется, — мило улыбнулась женщина, — вы не ослышались. И с какой же, позвольте спросить, стати вы должны огорчаться, коль на этом свете стало одной тварью меньше? Хотя, впрочем, еще не стало — для того, чтобы эта гадина никогда больше не выползла на землю, нужно сделать еще кое-что…

Я стоял и, выпучив как китайская рыбка глаза, обалдело смотрел на нее. Один из последних лучей заходящего солнца, как говорят в таких случаях, коснулся ее волос, и я вдруг, совсем не к месту да и не ко времени, подумал, что она действительно хороша, хороша той необычной, загадочной красотой, которая не открывается взгляду с первой и даже, наверное, второй встречи, нет. Ощущение и понимание этой красоты приходит постепенно, накапливаясь исподволь и понемногу и взрываясь в какой-то совершенно непредсказуемый момент ослепительной вспышкой, столь ослепительной и молниеносной, что можно, кажется, даже и умереть, если не закрыть хоть на миг глаза, чтобы не быть испепеленным этим таким сладостным, но и таким смертельно-мучительным ураганом.

И я закрыл глаза… А когда снова открыл, она была уже совсем рядом — так близко, что я почувствовал на своей щеке ее легкое дыхание и, дабы не искушать понапрасну (хотя, впрочем, кто знает?) судьбу и не натворить (преждевременных) глупостей, резко шагнул назад и… оказался в воде.

Да-да, друзья, я оказался в воде, потому что стоял на самом краю травянистой косы и одного этого моего трусливого шага как раз хватило, чтобы ухнуть в пруд по колено. И вот теперь я тупо глядел то на свои ноги, то на виновницу моего падения, которая заливалась на берегу веселым заразительным смехом. Настолько заразительным, что через несколько секунд я и сам уже вовсю смеялся вместе с ней.

Потом я выбрался на берег, вылил из туфель воду и, быстренько соорудив небольшой костер — благо под деревьями, клонившими свои ветки к пруду, валялось много сухих сучьев, — уселся на траву и поставил туфли поближе к огню. Женщина присела напротив, обтянув колени своим зеленым, теперь каким-то мерцающим при свете костра платьем, и задумчиво подперла щеку рукой.

Все это время я молчал, потому что был совершенно потрясен двумя вещами: последними словами незнакомки и тем новым и невыразимо чарующим, что открылось вдруг в ее облике за миг до моего позорного падения в пруд.

Но долгое молчание не входило, видимо, в планы златокудрой ундины. Она подняла глаза к начавшему меркнуть небу, на котором стали уже загораться первые робкие звезды, и неожиданно тихо спросила:

— Так значит, вы не знали, что старик — убур?

Я вздрогнул от этого короткого, зловещего как удар топора слова, потому что вспомнил вдруг, что слышал уже его от Яна — прямо перед тем как мы с ним по дороге от железнодорожной станции к Волчьему замку подверглись нападению странных зверей.

— Убур… — медленно повторил я. — Убур — это значит оборотень?

Она кивнула:

— Да. Здешние крестьяне называют их так, наверное, уже тысячу лет.

— Но откуда же вам-то известно, что бедняга дворецкий был… гм… убуром? — скептически поморщился я.

Женщина неожиданно резко тряхнула головой, и копна ее пышных, уже почти совсем высохших волос нависла на миг над костром светлой тенью.

— Известно! — засмеялась она.

— В таком случае, — спросил я, — может быть, вы знаете и кто убил дворецкого? — Теперь в моем тоне сквозила уже неприкрытая ирония и ничего более, кроме лишь, пожалуй, невольного восхищения ею, что, разумеется, не имело прямого отношения к делу, но и испортить его, думаю, не могло.

— Конечно, знаю, — без тени смущения в голосе сказала женщина. — Его убил Карл.

— Карл?! — Я был не то чтобы очень уж поражен этими словами, так как в душе и сам склонялся к тому же, но она-то утверждала это столь уверенно и безапелляционно, будто видела все случившееся в моей спальне собственными глазами.

— Да, Карл, — подтвердила она. — Старый кровопийца давно с ним не ладил, и Карл, выходит, все-таки сумел взять верх. Понимаете, сударь, дело в том, что управляющий Волчьего замка тоже оборотень…

Я схватился за голову.

— Как! И этот тоже?!

— Тоже, — спокойно кивнула она. — Только Карл моложе и гораздо сильнее. Впрочем, моложе, это будет, наверное, не совсем точно. Просто я хотела сказать, что он живет в более молодом и сильном теле. У старика же, насколько мне известно, уже лет тридцать назад выпали все клыки, так что сами понимаете… — Она презрительно махнула рукой, а я поймал себя вдруг на совершенно идиотской мысли, что, действительно, без клыков любому уважающему себя оборотню или вампиру делать на этом свете абсолютно нечего.

— Вот именно, — сказала красавица, и я вздрогнул — неужели же и она, как Ян, может читать чужие мысли? А я ведь в ее присутствии успел уже минимум раз сто подумать не только о Карле, но и… Мой предательский взгляд снова упал на ее высокую, скрытую (или открытую) платьем не более (или не менее) чем наполовину грудь, и я невольно покраснел. Представляете? Я — п о к р а с н е л!..

— Ничего страшного, — лукаво улыбнулась незнакомка, — не смущайтесь. Я же все-таки женщина, и, как каждую женщину, меня это вовсе не оскорбляет, может быть даже наоборот.

"Ах, так значит, ничего страшного?.." — вихрем пронеслось в моем мозгу, но материализовать свои мысли в конкретные поступки я не успел.

— А вот этого делать не надо, поверьте, — покачала головой женщина, и я вдруг почувствовал, что не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. — Давайте-ка лучше поговорим о вас, — добавила она.

— Давайте-ка… — с трудом выдавил я, — поговорим…

— Зачем вы приехали в Волчий замок?

— Меня пригласил господин граф, — сказал я.

— Зачем?

Я было засмеялся, но она посмотрела таким взглядом, что я моментально отчеканил:

— В своем письме он написал, что в замке происходят странные вещи, и попросил разобраться, в чем тут дело.

— Понятно. Разобрались?

— Увы, только начал, — вздохнул я. — Хотя и за эти три дня успел уже узнать кое-что из того, чего, признаться, предпочел бы не знать совсем.

Она сорвала длинный тонкий стебелек какой-то травинки и задумчиво провела им по обнаженной руке. Разумеется, своей.

— Карл вас ненавидит, — тихо сказала она.

— Знаю, — сказал я. — Но ради бога извините, мне все-таки очень трудно всерьез отнестись к некоторым вашим словам.

— Каким именно? Что Карл вас ненавидит?

Я невесело усмехнулся:

— Вот как раз насчет этого никаких сомнений, но остальное — все эти упыри, оборотни…

Женщина бросила травинку в огонь.

— Вы меня удивляете! Сами поистине чудом ушли из их лап, а заставляете как ребенку втолковывать очевидное.

— Вы имеете в виду…

— Да, ту ночь, когда вы с Яном ехали в замок. Ведь он же предупреждал об опасности, а потом и сами вы встретились на дороге с убурами, но все равно упрямо продолжаете считать, что это были волки.

В голове моей поплыл туман.

— Но это действительно были волки! — отчаянно крикнул я.

— Это был Карл, — глухо произнесла незнакомка. — И еще один оборотень, пока что мне не известный. Возможно, самка…

Волосы на моей голове встали дыбом.

— Нет-нет! — воскликнул я. — Этого не может быть! Я вам не верю! Кто вы такая? Я спрашивал у графа — он вас не знает!..

Женщина немного помолчала.

— Напрасно вы сделали это, — проговорила она наконец. — Но теперь уже не исправишь… Поймите, я не могу сказать вам, кто я, по крайней мере, пока. Но я ваш друг и графа тоже. И хватит, наконец, истерик!

Последние слова она произнесла жестко, почти грубо, но, наверное, именно это и было мне сейчас нужно. В общем, благодаря ее резкому тону я, как ни странно, вдруг успокоился.

— Ладно, — сказал я. — Ладно, допустим, я вам верю. Допустим, Карл — оборотень, хотя, право же, чтобы утверждать такое — я уж не говорю о… м-м-м… спорности самого факта существования оборотней и другой нечистой силы, — требуются весьма веские доводы.

Она фыркнула:

— С вами совершенно невозможно разговаривать! Я не собираюсь утруждать себя перечислением многочисленных доказательств того, что оборотни, вампиры и прочая нечисть действительно существуют, так что поверьте уж на слово. А что касается Карла… — Она провела рукой по лбу. — Ну разве вам самому не показалось странным и подозрительным увидеть управляющего с перевязанной рукой буквально через каких-нибудь полчаса после того, как один из нападавших на вас вервольфов с воем убежал на трех лапах?

Я подозрительно покосился на ундину.

— Слушайте, ну откуда вы все это знаете?

Уголки ее чуть влажных губ дрогнули:

— Неважно. Я знаю не только это, но и многое другое, например, то, что позавчера ночью Карл едва унес ноги из комнаты, в которой лежала огромная связка чеснока. Я права? Было такое?

— Было, — вздохнул я, — было. А потом мне сказали, что оборотни не выносят чесночного запаха.

Она кивнула: