Юрий Кургузов – Кольцо Изокарона (страница 31)

Он обиделся:

— "Обманчиво"? Вы, может, тоже чего-то там производите, но ваши… ваши…

Я горько посопел носом.

— Побейте самого интеллигентного человека в мире с полчаса головой об стену, а потом натравите на него чудище из снов морфиниста — и что от этого самого интеллигентного останется? Полагаю, то, что вы видите сейчас перед собой.

Он огрызнулся:

— От скромности не умрете.

Я холодно возразил:

— Вы тоже. Даже не покраснели, когда я назвал вас порядочным.

И он — улыбнулся:

— Это врожденное свойство организма. Я никогда не краснею от природы.

Mamma mia… у меня в мозгу вдруг что-то зашевелилось, закопошилось и засвербило. Но что, черт побери? Что?..

Шагах в пятнадцати затрещали кусты, и ужасный пес, бесшумно вскочив на ноги, как стрела скрылся в зарослях.

Мой оппонент пристально уставился в чащу, и…

— Примас! — раздался его громкий голос. — Примас! Ко мне!

"П р и м а с?.."

И я расхохотался на всю Каменную Пустошь.

А через мгновение, оборвав смех и снова почесав шишку на голове, поклонился человеку с синяком под глазом в пояс:

— Доброе утро, господин М.!..

Глава XXI

Это был настоящий военный совет. Последний военный совет перед… Чем? Боем? Не знаю, как выразиться, да только не было почему-то у меня ощущения, что все собравшиеся сейчас возле алтаря Бафомета собираются с кем-то сражаться. Позвольте, а может, они воображают, что сражаться придется мне?!

Когда вчера мы таким оригинальным способом познакомились с М., я, грешным делом, испытал некоторое облегчение, рассудив, что поскольку в район нашей дислокации заявился человек, куда лучше, чем я, знакомый со всеми здешними заморочками, то мне просто сам бог велит безо всякой там ложной скромности передать ему в руки не только проклятое Кольцо Изокарона, но и прочие бразды и вожжи этого дурно пахнущего дела.

А правда, думал я. Ну кто, кроме М., способен достойно взвалить на свои довольно широкие плечи бремя такой ответственности и чести, — сделаться славным убийцей Черного Зверя и заодно, если можно выразиться, дважды героем этих жизнерадостных мест?

Никто! И это я ему сказал.

Однако он только покачал головой:

— Не городите чепухи.

Я оскорбился:

— Почему — чепухи? Требую объяснений!

И он объяснил.

— Вы думайте хоть иногда, что говорите, — вздохнул он. — На этот раз кольцо выбрало вас — вам и отдуваться.

— Да что значит "выбрало"?! — рассердился я. — Этот ваш Учитель сказал, что все было подстроено, что меня просто решили использовать как дурачка!

М. покачал головой:

— Ни о чем таком я понятия не имею и знаю лишь то, что знал две недели назад, отправляясь в… небольшое путешествие. Кстати, и о вашем существовании мне стало известно только сейчас. — М. помолчал. — Неужели он правда умер?..

— Умер, — подтвердил я. — Но вам не в чем себя винить. Не он, так другой — я уже понял, что роли, предназначенные в этом спектакле большинству из нас, пишутся посторонними и не слишком сентиментальными драматургами. Не хотелось бы думать так же и о режиссере…

Далее я поведал М. кое-что из самых свежих новостей и, едва успел закрыть рот, как подоспели Ян с колдуном. Оба они М. чрезвычайно обрадовались, хотя Ян еще больше обрадовался Примасу. Впрочем, счастье этой пары было взаимным.

(И между прочим, с появлением Яна разрешилась еще одна небольшая загадка, мучившая весь последний час мой пытливый разум. Почему Примас — бурый? Но загадка решилась просто: Ян зашел за грозного мессира Леонарда и вскоре появился с большой тряпкой и ведром воды, позвал пса, и они удалились, а когда через четверть часа вернулись вновь, Примас был уже мокрым и отнюдь не бурым. Его походная маскировка была смыта.)

…Итак — последний военный совет… Скупое пламя огня, разведенного в старинном бронзовом треножнике, бросало красные и черные тени на лица сидевших рядом со мной людей: тонкие черты и дурацкую эспаньолку многоуважаемого Горного Учителя, единственный, сверкающий, как у кровожадного корсара, глаз Яна и весьма (в который раз повторюсь) приличный бланш под оком почтенного господина М.

Консилиум наш не отличался многословием — похоже, что эти двое — Ян и колдун — все уже решили заранее. Я не буду приводить какие-либо перипетии беседы, потому что никаких особых перипетий и не было. Щелкнув крышкой часов, Горный Учитель посмотрел на циферблат. Потом сказал:

— Ну, всё. Пора.

— Куда? — испугался я, и М. тоже вопросительно уставился на нашего верховного жреца, который пояснил:

— Туда… В Волчий замок, милостивые государи, куда же еще?

— В Волчий замок?!

Клянусь, я ожидал чего угодно, но только не этого. И не почему-либо там. Просто я полагал, что финальная встреча произойдет если уж не опять в Каменной Пустоши то, по крайней мере, подальше от людей, где-то в лесу — мрачном, первобытном лесу, — без сомнения, наиболее подходящей арене для гладиаторских боев такого рода. Однако в замке?..

— Именно — в замке, — подтвердил колдун.

— Но почему?!

Он нахмурился:

— Я понимаю вашу тревогу за некую особу, но поверьте: Волчий замок — лучший для нас вариант.

— Да почему же, дьявол меня забери, лучший?! — взревел я.

Горный Учитель поморщился:

— Если, сударь, и далее будете употреблять подобные выражения, то это с вами сегодняшней ночью случится. Мы и без того сейчас в преддверии очень неприятного события, и не надо накликать на наши головы Зло. Скоро оно придет само. А Волчий замок я выбрал потому, что, несмотря на всю его неоднозначную историю и атмосферу, там мы все же будем иметь под ногами более крепкую почву, нежели где-то еще. Особенно надо будет постараться как следует спрятаться от Луны.

— От Луны? — остолбенело проговорил я. — От Луны…

Он кивнул:

— Да. Потому что сегодня, как и год назад, и всегда в эту проклятую ночь, Луна — наш враг. Самый грозный и злейший враг. Сегодня она придает силы и питает адской мощью всех недругов рода людского. И потому Волчий замок — единственное в округе место, где мы можем попытаться лишить Зло ее поддержки и помощи. Вы поняли, сударь?

Я тоскливо пожал плечами:

— Понял… Но почему бы не попробовать заманить чудовище сюда?

Он усмехнулся:

— В эти мышиные норы? Ну, во-первых, здесь мы перекалечим и перебьем друга еще до того как нанесем врагу хоть какой-нибудь урон. А во-вторых… Понимаете, эти катакомбы, пусть в некотором смысле и обжитые людьми… — повел он рукой вокруг, и мы посмотрели на Бафомета, — все равно окажут поддержку Зверю, а отнюдь не нам.

На время в подземелье воцарилась мертвая тишина. Каждый о чем-то думал, но, наверное, не было ни у кого из присутствующих дум мрачнее моих.

И вдруг рука Горного Учителя легла мне на плечо.

Я вздрогнул, а он тихо сказал:

— Знаю, сударь, что это нелегко, но выбросьте, пожалуйста, похоронные мысли из головы. Быть может, я вас напугал, однако я хотел лишь, чтобы вы сосредоточились, до конца прониклись той ответственностью, страшной ответственностью, которая волею судьбы легла на ваши плечи.

— Аг-га… — сглотнул я. — Волею судьбы? А я-то думал… Спасибо за заботу. Я всё понял. Я проникся.

Он покачал головой:

— Да нет, вы не прониклись. Вы струсили. Струсили, как… как…

— Трус, — подсказал я.

Колдун хмыкнул: