Юрий Кургузов – Кольцо Изокарона (страница 18)

Отчаянно хрипя забитым вонючей шерстью ртом и почти теряя сознание от дикой боли, я невольно разжал руки, и вместе с этим кошмарным созданием, вцепившись друг в друга мертвой хваткой и ломая ветки и сучья, мы оба камнем рухнули вниз. Ба-бах!..

Слава богу, что ветки и сучья смягчили удар. К тому же они еще случайно поменяли нашу изначальную диспозицию — и я упал на своего врага, пытаясь с ходу прижать его к земле. Однако едва лишь я взглянул в "лицо" существа, которое сжимал сейчас в объятьях, последние остатки храбрости и мужества покинули меня: подо мной, шипя, рыча и брызжа слюной, извивалась громадная кошка с (что самое отвратительное и ужасное) полузвериной-получеловеческой головой. Морда, похожая на пантерью, огромные, точно прожигающие насквозь фиолетовым злобным огнем глаза, жесткая черная шерсть — и… уши и зубы почти как у людей…

И вот тогда-то я завопил!.. Никогда прежде не думал, что легкие мои способны издавать такие отнюдь не мужественные звуки. И я забыл обо всем на свете, — забыл про револьвер, забыл про кочергу, которая была где-то рядом (собираясь лезть на дерево, я прислонил ее к стволу), — и только одно я внезапно почувствовал кроме страха, ужаса и унижения: нестерпимую, жгучую боль в правом бедре — там, где в кармане брюк лежало к о л ь ц о…

А чудище, фыркая и обдавая меня зловонной слюной, тем временем вновь протянуло свои полуруки-полулапы к моей бедной шее. Собрав все оставшиеся, немногие уже силы, я сумел приподняться, пытаясь оторвать зверя от себя, как вдруг…

Другой леденящий кровь в жилах рык раздался за спиной…

Я хотел оглянуться — но было поздно: удар огромной силы как пушинку оторвал меня от человека-кошки и швырнул в бездонную пасть ночи, которая, как крышка гроба, гулко захлопнулась над моей головой.

Глава XII

Поскольку ни в рай, ни в ад я особо не верил, то, открывая глаза, совершенно не ожидал увидеть перед собой ни ангела со свечкой, ни черта с кочергой. Жив! — упоительно стучало в мозгу. Жив!.. Но только вот как, каким чудом я спасся из лап жутких чудовищ, — это было непостижимой и неразрешимой загадкой. Ну да ладно, главное, спасся!..

Однако уже через секунду я подумал, что, может быть, это и далеко не главное, — потому что, окинув взглядом помещение, в котором пребывал, почувствовал, как липкий страх и животный ужас вновь возвращаются в мою только-только возликовавшую было душу. И вы, думаю, меня поймете. Итак…

Итак, я находился в полутемном сыром подвале размерами приблизительно восемь на шесть метров. Из щели в стене над дверью, которая была сейчас плотно закрыта, торчал смолистый факел. Света он давал не слишком много — больше чадил, иногда с треском и фырканьем разбрызгивая вокруг маленькие снопы красно-желтых искр. Но тем не менее, света этого хватило, чтобы увидеть… то, что я увидел, и задрожать — так, как я задрожал.

Прямо напротив жесткого деревянного топчана, на котором, укутанный ворохом грубых одеял, возлежал я, в углу противоположной стены виднелось нечто вроде большого каменного алтаря, края которого все были испещрены выбитыми в камне непонятными и замысловатыми знаками и символами. Но не сам алтарь привел меня в волненье и трепет, нет, — рядом с ним, величественно возвышаясь почти до потолка, метра на три с половиной или даже четыре, стояла огромная статуя…

Я не знаю, был ли это тот самый истукан, о котором исследователи соответствующих проблем и вопросов пишут как о главной и наинеобходимейшей принадлежности любого более или менее значительного святилища демонопоклонников, но вид его воистину ужасал.

Колосс был сделан неизвестным мастером в облике козла, только оконечность морды, и особенно вывернутые ноздри, напоминали скорее не козлиные, а бычьи. На голове красовались два громадных витых рога, заостренные концы которых почти падали монстру на плечи, а между рогов из черепа торчало подобие факела, пламя которого было искусственно (и искусно) выполнено из какого-то багрово-алого светящегося в темноте вещества.

В широком лбу идола сверкала звезда с пятью лучами из серебра либо посеребреного металла. Верхняя часть туловища имела человеческую форму, но почему-то с массивной, большой женской грудью и крупными зеленоватыми кристаллами на месте сосков. Могучая правая рука была изогнута так, что указывала на белый рог Луны, изображенный на соседней стене; левой же, опущенною рукой дьявольское изваяние указывало на другой рог Луны — черный.

Живот идола был закрыт чем-то типа щита, состоящего из зеленых чешуй, как броня крокодила. В щите этом крепился черный крест, а в перекрестье его — распустившаяся пурпурная роза. Низ тела маскировала драпировка, как широкая юбка из ярко-красной материи, из-под которой выглядывали кривые козлиные ноги с раздвоенными копытами. Из-за спины торчали крылья с белыми и черными перьями, копыта же истукана опирались на большую сферу, на коей спереди были начертаны и трезубец Нептуна, и нечто наподобие китайского иероглифа, и еще какие-то линии вроде молний или же стрел.

Сферу, обозначавшую, судя по всему, земной шар, снизу обвивало тело огромной змеи, разверстая пасть которой приподнималась и обращалась к статуе. А справа стояла небольшая колонна, тоже обвитая змеей, поменьше, увенчанная на вершине треугольником, в который было вставлено стилизованное изображение глаза. Треугольник окружало сияние из широких лучей, а рядом возвышался еще один змей, стоящий на согнутом хвосте и с телом, вытянутым в форме буквы "Z". Над головой змея — круг с таким же "нимбом", как около треугольника (видимо, Солнце), и смотрел сей, последний, змей тоже на идола.

Я, не отрываясь, со страхом взирал на это диковинное и мрачное божество, как вдруг…

За дверью послышались негромкие голоса. От неожиданности я мигом соскочил на холодный пол и сунул руку в карман. Удивительно, но факт — револьвер оказался на месте, и, с волнением взведя курок, я тщательно прицелился в дверь.

Голоса были слышны еще какое-то время, потом вроде бы стихли, и до моих ушей донесся стук удаляющихся шагов, а дверь… Дверь начала медленно открываться, и из-за нее раздался громкий густой бас:

— Можете положить револьвер обратно в карман. Патроны я вынул.

…Это был высокий, плечистый человек, одетый в нечто напоминающее охотничий костюм и обутый в низкие сапоги. Когда он ступил под свет факела над дверью, я увидел лицо пришельца — и обомлел: через лоб и левую щеку его до подбородка шел кривой, глубокий, видимо, совсем недавно зарубцевавшийся шрам, а левый глаз закрывала черная повязка. Копна густых, но совершенно седых, почти белых волос падала на мощную шею, а на щеках как иней блестела щетина минимум недельной давности. Однако, невзирая на все это, я вдруг понял, что он совсем не стар — лет сорок, не больше. В руках у незнакомца ничего не было, и я, почувствовав себя сконфуженным, поспешно спрятал револьвер и смущенно спросил:

— Вы кто?

— А вы? — вместо ответа поинтересовался он, но, увидев на моем лице недоумение и, должно быть, даже обиду, вежливо добавил: — Простите, сударь, но сейчас не та ситуация, чтобы я мог довериться первому встречному.

— Простите и вы, сударь, однако… — Я картинно обвел рукой странное святилище. — Однако я тоже не очень-то склонен откровенничать в такой, согласитесь, довольно нетрадиционной обстановке.

"Охотник" улыбнулся, и шрам его пополз влево.

— Я принес вас сюда, потому что, как ни удивительно, на данный момент это самое безопасное для меня место. — Его единственный глаз цепко впился в мое лицо: — Да и для вас, похоже, тоже.

Я покрутил головой:

— Не стану возражать. Местечко и впрямь выглядит уютно, но… что же нам делать? Так ведь можно до бесконечности состязаться в правилах хорошего тона и уступать друг другу право представиться первым. Ну хорошо, в качестве гостя сделаю шаг навстречу: я приехал в Волчий замок, гм…

— К кому? — быстро спросил мой одноглазый визави. — К кому приехали?

Я замялся.

— Э-э-э… м-м-м… К графу!

— Имя?

— Что? — удивился я.

Он усмехнулся:

— Имя графа? Я спрашиваю у вас, сударь, имя человека, к которому вы приехали.

Я засопел, потом запыхтел, проклиная себя в душе за то, что даже не поинтересовался у Каролины, как звали покойного владельца Волчьего замка.

— Послушайте… — пробормотал я. — Собственно, ехал я не совсем к графу… скорее, к садовнику…

— Какому садовнику? — прищурил свой глаз великан. — Имя? Одно только имя, сударь!

И тогда я взорвался.

— А не пошли бы вы к дьяволу, сударь! — как раненый лось проревел я. — Не знаю я никаких имен, понятно? Просто обстоятельства сложились таким образом, что я оказался втянут в кошмарнейшую историю. И ничего больше вам не скажу, пока… — Я принялся рыться в карманах. — Пока не ответите на мой вопрос, да-да! — И замахал перед носом "охотника" растопыренной ладонью. — Что? Ну? Скажите-ка: что, по-вашему, это такое, а?..

И тут он вдруг резко отшатнулся, а глаз его от изумления едва не вывалился на каменный пол.

— К о л ь ц о И з о к а р о н а!.. — прохрипел он, но тотчас взял себя в руки. — Откуда оно у вас, откуда?!

— Оттуда! — дипломатично пояснил я. — Теперь моя очередь задавать вопросы. А ну, говорите: кто вы такой?

Гигант покачал головой и усмехнулся: