Юрий Козловский – Особый район (страница 35)

Хотя никто не подгонял команду «авиастроителей», работали они день и ночь. Начатые во вторник работы были полностью завершены через десять дней к вечеру пятницы. А субботним утром при большом стечении народа дельтаплан был собран на взлетной полосе, на окраине поселка, где раньше садились рейсовые «Ан-2» из райцентра. Имея опыт полетов на таких летательных аппаратах, Бестужев экипировался соответствующим образом. Несмотря на то, что день выдался достаточно теплым для весны, он надел меховую куртку и перчатки, натянул шерстяной подшлемник, а поверх него меховую шапку. Дернул шнур стартера — двигатель завелся с полуоборота. С сомнением посмотрел на три колеса от мопеда, которые с трудом разыскали по сараям среди старого хлама, — единственную часть аппарата, не внушающую ему доверия. Попинал их, занял место в похожей на маленькую лодочку гондоле, пристегнулся, легонько потянул на себя рычаг сцепления. За спиной, сначала медленно, потом все быстрее закрутился винт, и аппарат, подпрыгивая на мелких выбоинах хорошо укатанной полосы, покатился вперед.

Прокатившись метров пятьдесят и достаточно разогнавшись, Артем сдвинул рычаг изменения угла атаки крыла, дал полный газ, и дельтаплан, легко оторвавшись от земли, взмыл в воздух, с каждой секундой набирая высоту…

Глава 5

Тревога на заставе

Как ни возмущались поставленными директором сроками Кудрин и особенно главбух Голикова, но к воскресенью, на которое было назначено общее собрание жителей поселка, у них были готовы все необходимые расчеты и выкладки. Уже за неделю до предстоящего события весь Красноармеец гудел, как растревоженный улей. Ходили самые невероятные слухи о предполагаемой повестке собрания, начиная с добровольной отставки директора и передачи власти Ивану Глаголе и заканчивая полными отчаянной надежды предположениями, что наконец найден выход на материк. К субботе пересуды достигли апогея, и даже удачные испытания летательного аппарата, сразу прозванного «красным самолетом», не заслонили ожидаемого события.

У Незванова хватало добровольных информаторов, и он имел полное представление о том, что происходит в поселке. Глагола ходил с таинственным видом и о чем-то шептался с «куркулями», а те, выслушав его, тут же делились услышанным с соседями, приукрашивая рассказ каждый на свой лад. А слухи о скором выходе в мир пошли после того, как кто-то случайно услышал обрывок разговора Мюллера с Сикорским…

В итоге в одиннадцать утра в воскресенье в поселковом клубе собралось практически все взрослое население Красноармейца. Не пришли только те, кто по долгу службы не мог оставить свои обязанности. Пришлось принести из конторы стулья и поставить их в проходах, но все равно сидячих мест на всех не хватило, и многие остались стоять.

Наверное, даже разоблачительная речь Никиты Сергеевича Хрущева на двадцатом съезде партии не была выслушана в атмосфере такого напряженного внимания, как сегодняшний получасовой доклад Ивана Петровича Незванова. А когда он закончил, зал взорвался. Каждый старался перекричать соседа, и в итоге никто никого не слышал. Директор терпеливо переждал, пока улягутся основные страсти, и только потом поднял руку, призывая зал к вниманию. Заметили это не все, и шум продолжался. Тогда Незванов заговорил, негромко, даже не пытаясь перекричать самых горластых крикунов. Увидев это, люди в зале зашикали на шумливых соседей, стали дергать их за одежду, и через короткое время в зале стало достаточно тихо, чтобы директорский голос услышали даже на задних рядах.

— Теперь я попрошу вас задавать свои вопросы, — сказал он. — Я хочу, чтобы к моменту, когда мы будем голосовать за новую экономическую программу, ни у кого не оставалось ни малейшей неясности. Согласны вы с нововведениями или не согласны, проголосуете за них или нет, но суть их должны понимать все.

— Дождались светлого дня! — раздался чей-то голос из задних рядов. — Военный коммунизм похерен, да здравствует нэп!

— Можете считать и так! — отрезал Незванов, не желая вступать в спор с грамотеем. — Пусть будет нэп, лишь бы жить стало легче. Или кто-то не согласен со мной?

В зале повисло тягостное молчание.

— Давайте, не надо молчать! — подбодрил собравшихся Незванов. — Чтобы потом не говорили, что директор навязал вам свое мнение.

В центре зала возникло шевеление, и Иван Петрович увидел, как «куркули» выталкивают вперед упирающегося Глаголу.

— Подходи, Иван, не стесняйся, — сказал директор. — У тебя наверняка есть что сказать.

— Да я лучше с места, — ответил Глагола. Похоже, ему совсем не хотелось выступать.

— Хорошо, давай с места, лишь бы по существу.

— Значит, кто не работает, тот не ест? — бухнул вдруг Иван, но Незванов по каким-то неуловимым признакам понял, что вовсе не это заботит его. При всем его сволочном характере в отлынивании от работы Глаголу обвинить было нельзя.

— Примерно так, — ответил он. — Разве это неправильно?

— Нет, все верно. Только надо сразу определиться, что называть работой.

— Как это что? — удивился Незванов. — Работа, она и есть работа.

— А вот и нет, — хитро улыбнулся Глагола. — Вот вы сказали, что вернете теплицы хозяевам, и мы сможем продавать огурчики-помидорчики по рыночным ценам. Так я и хочу узнать — если моя жинка будет работать сама по себе, как это будет считаться?

— То есть ты хочешь спросить, будет ли она получать довольствие по фиксированным ценам? — Незванов отлично понял, что имел в виду Глагола. — Отвечаю: только в том случае, если она отработает необходимый минимум на общественных работах, а овощи на продажу будет растить в свободное время. Это касается всех. Каждый может посчитать, что ему выгоднее.

— Посчитать-то мы посчитаем, — сказал Глагола. Видно было, что он не слишком огорчен ответом директора. — Только сомнение есть…

— Какое еще сомнение?

Глагола обвел глазами соседей, ища у них поддержки, глубоко вздохнул и выпалил:

— Да вот, боимся мы, что вы станете цены устанавливать на наши огурчики-помидорчики! Какой тогда смысл нам будет теплицами заниматься?

— Вот ты о чем! — улыбнулся Незванов. — Нет, в ценообразование вмешиваться мы не собираемся. Продавайте за сколько угодно, лишь бы покупали. Спрос, как известно, рождает предложение. Но хочу сразу предупредить — мы наметили построить нескольких общественных теплиц, так что вас ждет серьезная конкуренция. И строить их придется тебе, Иван. Надеюсь, тебе не придет в голову саботировать работу?

Вокруг Глаголы возник разочарованный шепоток, а сам он обреченно махнул рукой и уныло уселся на место.

…Результаты тайного голосования Незванов предугадал с точностью до нескольких процентов. Противники реформы молчали лишь потому, что никто не решился бы признаться, что он лодырь и его полностью устраивает система, при которой можно без особого труда отлынивать от работы, получая при этом гарантированный кусок хлеба. И не только хлеба, но и мяса. Но, промолчав на собрании, они выявили свое число, бросая в урну бумажки с подчеркнутым словом «против». Число пофигистов вплотную приблизилось к сорока процентам, но Незванов подозревал, что их могло быть еще больше, построй он свою речь по-другому. И все-таки сторонники реформы взяли верх, доказав в очередной раз, что на человеке как венце творения рано еще ставить крест…

После голосования Незванов ответил еще на несколько вопросов и хотел уже, пригласив к себе в кабинет начальников служб и бригадиров, закрыть собрание, когда со скрипом открылась входная дверь, и на пороге появился незнакомый мужчина, одетый в довольно потрепанную рабочую спецовку. После яркого солнечного дня его глаза не сразу привыкли к полумраку большого зала, и он беспрестанно моргал, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь. Все присутствующие обернулись, и в глазах у некоторых вспыхнуло ожидание чуда — неужели?.. Вдруг это человек, пробившийся с материка?

Но их надеждам не суждено было сбыться. Проморгавшись, мужчина увидел устремленные на него взгляды, смутился и виновато сказал:

— Извините, что я так ворвался… Я это, с заставы, Сырбу моя фамилия, старатель, в общем. Нам сказали, если какие неизвестные звери полезут, нужно на прииск сообщать. Так вот, полезли… Тигра громадная и еще какая-то зверюга, здоровая, как бульдозер, вот с таким рогом на носу. Надо что-то делать, пока эта тигра наших всех не передавила, а то зверюгу она уже уделала…

…Установленная Артемом Бестужевым система сигнализации была хороша против крадущихся под покровом ночи диверсантов, но не против диких зверей. По ночам они почему-то не ходили, но стоило наступить рассвету, как начинали с воем взлетать сигнальные ракеты. Тревога поднималось по нескольку раз в день. Обычно из-за стены шли олени, но попадались и бараны, кабарга, росомахи. Один раз в проволоке запуталась крупная рысь и злобно шипела, не давая никому подойти. Чтобы не рисковать, пришлось ее застрелить.

Через неделю постоянной беготни сигнализация надоела «пограничникам» до чертиков. Решив, что проще будет установить за стеной посменное визуальное наблюдение, они смотали проволоку, тем более что ракеты у них все равно закончились. Так и продолжалось несколько месяцев — из-за стены шло зверье, старатели наблюдали за ним и по мере необходимости отстреливали понравившиеся экземпляры со специально оборудованной позиции. Обычно это были олени и лоси, но однажды «пограничники» застрелили огромного зверя, очень похожего на зубра из Беловежской Пущи. Сначала застрелили, а потом вспомнили о запрете убивать незнакомых животных и, сняв с него шкуру, отвезли ее с повинной на прииск. Мясо же, заморозив, рачительно отправили в артель.