Юрий Козловский – Особый район (страница 18)

— Но ведь и вы приняли свой закон о чрезвычайном положении, не так ли, Иван Петрович? — спросил он вкрадчиво.

— Не закон, а временное положение! — отрубил Незванов. — И в отличие от ваших указов оно касается только поселка Красноармеец и не затрагивает ничьих интересов, в том числе интересов коренного населения. А вы поспешили объявить весь район национальным округом, находящимся под вашей юрисдикцией. Может быть, вы считаете, что я приехал к вам присягать на верность в качестве вассала?

— Ну, зачем же так обострять, — Атласов заметно сник. — Думаю, экономические интересы всегда смогут перевесить политические амбиции. Я наслышан, у вас есть ко мне предложения в области торгового обмена? Роман Дмитриевич говорил мне, что…

— Это Пройдисвит, что ли? — перебил его Незванов. — Его слова не имеют больше никакого значения, потому что он уволен с прииска за прогулы. Можете так ему и передать, как и то, что он снят в поселке с продовольственного и вещевого довольствия. А что касается вещей, оставшихся в его квартире, то он может забрать их в любой момент. И пусть не боится, никто его на прииске не тронет.

— Не слишком ли много вы на себя берете, Иван Петрович? — Атласов снова сорвался на начальственный тон. — Уволить Романа вам будет не так-то просто, у него рекомендация самого Алексея Константиновича!

И тут же умолк, поняв, какую глупость сморозил.

— Так, может быть, пусть Алексей Константинович приедет к нам, чтобы разрулить ситуацию? — с ехидной улыбкой предложил Незванов, но тут же сменил тон и жестко сказал: — В общем, так, Илья Григорьевич, я приехал к вам не для того, чтобы делить власть. Мне и своей хватает выше крыши. Повод нашего приезда гораздо серьезнее. Дело в том, что вашему поселку грозит опасность.

— В чем дело? — насторожился Атласов.

— На Хатагай-Хае взяли верх криминальные элементы, которые готовят нападение на Тоболях, — ответил Иван Петрович. — Опасность серьезная, капитан Бестужев лично провел разведку.

— А вы не преувеличиваете? — спросил Атласов. — Бандиты уже пробовали сунуться к нам, но мои ребята как следует их проучили.

— Одного даже убили, — подтвердил Артем. — Но сейчас к вам могут нагрянуть не несколько вооруженных «наганами» блатных, а целый бронетанковый дивизион.

— Не понял? — изумленно произнес Атласов.

Когда Артем вкратце обрисовал ему картину, Атласов заметно изменился в лице. Но, отдать ему должное, соображал он быстро.

— Спасибо за предупреждение! — сказал он. — Я сегодня же отправлю своих людей на Хатагай-Хаю, и они из засады перестреляют бандитов.

Артем удивленно хмыкнул — настолько точно он предугадал возможные последствия агрессии, когда пытался отговорить Хлуднева от нападения на Тоболях. А Незванов резко возразил Атласову:

— Этого вы не сделаете! Не хватало еще развязать в районе межнациональную резню! Нет, самосуда допускать нельзя ни в коем случае!

— Вы предлагаете нам дождаться, когда бандиты прикатят к нам на этих своих танках и сожгут село? — язвительно спросил глава администрации.

— Нет, конечно! — постарался успокоить его Иван Петрович. — Мы займемся ими сами. Капитан справится с этим делом более профессионально.

— Тогда зачем было предупреждать меня? — удивился Атласов.

— Чтобы вы держались на всякий случай наготове. Я вижу, что патрулирование у вас и без того налажено. Вот пусть и присматривают за рекой. Капитан, разъясни Илье Григорьевичу, как им действовать, если противник все же появится здесь.

— Бульдозер — это, конечно, не танк, — вступил в разговор Артем. — Наводчик защищен только спереди, и если зайти с фланга, то хороший стрелок не даст ему выпустить ни одного снаряда. Надеюсь, у вас есть хорошие стрелки?

— Этого добра… — пробормотал Атласов.

— Но я думаю, что до прямой агрессии не дойдет, — прервал Бестужев. — Продолжайте жить спокойно, но не теряйте бдительность.

— На этом, я думаю, мы и закончим, — заключил Незванов. — Пора и ехать.

— А как же наш разговор? — опешил Атласов. — Насчет торгового обмена?

— Вот разберемся с блатными, тогда приезжайте, поговорим, — равнодушно ответил директор и направился к выходу. Артем последовал за ним, с некоторым даже злорадством отметив унылое выражение на лице хозяина кабинета.

— Сергеич, давай к Егору Афанасьевичу, — сев в машину, сказал Незванов. — Что-то беспокоюсь я за него.

Остановились около добротного деревянного дома, стряхнув с обуви снег, вошли в большие сени, постучались, но никто не откликнулся. Незванов толкнул дверь, за которой оказалась просторная комната с двумя кирпичными печами, из которых топилась только одна, да и та едва теплилась. Из комнаты, кроме входной, вели еще три двери, и Иван Петрович уверенно шагнул к одной из них. Там оказалась спальня с широкой двуспальной кроватью, на которой лежал пожилой якут с морщинистым лицом. Давно не стриженые седые волосы разметались по подушке, щетина на подбородке говорила о том, что старик не брился недели две. Рядом с кроватью сидела на стуле молоденькая якутка в джинсах, пушистом свитере и вышитых бисером торбасах.

— Дядя Егор, что с тобой? — обеспокоенно спросил Незванов, подойдя к кровати.

— Болеет он, — ответила за старика девушка. — Сильно болеет. Уже вторую неделю.

— Ванька! — прохрипел старик. — Приехал… Хорошо, успел живым застать. Время мое пришло, помирать, однако, пора…

— Ты это брось, дядя Егор! — оборвал его Незванов. — Ты еще меня переживешь! — и, обращаясь к девушке, спросил: — А ты кто такая?

— Я Аня, — пролепетала та. — Аня Кривошапкина.

— Племянница это моя, — так же хрипло пояснил хозяин дома и гулко закашлялся, спрятав лицо в подушку.

— Что же, Аня Кривошапкина, так холодно в доме? — спросил Иван Петрович. — Где лекарства, где врач?

— Так Атласов дров не дает, — испуганно ответила девушка. — Я уже половину своих дров сюда перетаскала, не знаю, что буду делать, когда они кончатся. Соседей просила помочь, да все Илью Григорьевича боятся. Он говорит, что каждый сам для себя должен дрова запасать. А как запасать, когда дядя больной, а мне даже привезти их не на чем?

— А врач что? Или нет у вас врача?

— Почему «нет», есть врач, Надежда Мефодьевна. Она один раз пришла, оставила таблеток на три дня и больше не показывалась. Наверно, тоже боится…

— Вот что, Аня, — перебил ее Иван Петрович, — беги-ка ты к этой Надежде Мефодьевне и тащи ее сюда. Далеко это?

— Нет, тут рядом. Четвертый дом…

— Вот и хорошо. А не захочет идти, скажи, что придет директор прииска Иван Петрович Незванов и сам притащит ее к больному за шкирку. Именно так и передай, слово в слово.

Артем проводил взглядом стройную фигурку и подумал — совсем беда, капитан, если уже на малолеток так плотоядно заглядываешься! Что же дальше будет?

— Похоже, у старика пневмония, — шепнул он Незванову, отбросив непристойные мысли. — Тут без антибиотиков не обойтись.

— Сам вижу, — ответил тот так же тихо. — Сейчас врач придет, что-нибудь решим.

Аня вернулась через пять минут. Следом за ней в комнату вошла маленькая якутка средних лет с испуганным лицом и медицинским чемоданчиком в руке.

— Осмотрите больного! — властно сказал ей Незванов. Артем видел, что он едва сдерживает гнев.

От испуга даже не сняв шубу, Надежда Мефодьевна откинула одеяло и принялась выстукивать и выслушивать старика.

— Кажется, пневмония! — растерянно пролепетала она, отняв стетоскоп от груди больного.

— Кажется или точно? — рявкнул Иван Петрович так, что у той от страха чуть не свалились с носа очки.

— Не знаю, нужен снимок…

— А у вас, конечно, рентгеновского аппарата нет?

— Откуда? — приободрилась женщина, но оказалось, что обрадовалась она рано.

— Когда вы последний раз осматривали Егора Афанасьевича? — спросил Незванов.

— Я… я…

— Почти две недели назад! — констатировал Иван Петрович. — Вы тогда уже знали, что у больного воспаление легких, но из страха перед Атласовым бросили его умирать без врачебной помощи. Вы нарушили клятву Гиппократа, доктор, и это навсегда останется на вашей совести. Я забираю Егора Афанасьевича с собой, потому что здесь вы его обязательно уморите. Но вы сейчас вколете ему все необходимое, чтобы мы без проблем довезли его до Красноармейца.

— Может быть, и ты с нами? — спросил Незванов у Ани, пока врач возилась с больным. — А то пропадешь здесь одна.

— Я не одна, а с мамой, — ответила та. — Я ее не брошу.

— А кто твоя мама?

— Она у меня учительница! — гордо ответила девушка.

— Значит, ты у своей мамы учишься?

— Зачем «учишься»? — обиженно ответила Аня. — Я тоже учительница, еще в прошлом году университет окончила.

— Ты? — удивился Иван Петрович. — Сколько же тебе лет?

— Летом двадцать три исполнилось.

— Вот это да! — восхитился Незванов. — И что же ты, такая молодая и красивая, до сих пор не замужем?

— А за кого тут выходить? — серьезно ответила девушка. — Тут ведь вся молодежь пьет, какие из них мужья?