Юрий Костанов – Убеди суд! Навигатор по уголовному процессу (страница 3)

Указание в законе об обязанности разъяснить обвиняемому существо предъявленного обвинения, наряду с обязанностью следователя ознакомить обвиняемого с постановлением, упоминание о понятном для обвиняемого языке в статье 6 Европейской конвенции, норма об изложении обвинения гособвинителем в самом начале судебного следствия свидетельствуют о том, что речь идет не о простом ознакомлении обвиняемого с текстом постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Обвиняемый вправе не просто знать (т. е. не просто ознакомиться с текстом), он вправе понимать, в чем он обвиняется. Без этого защищаться от обвинения он не может. Обвиняемый – равноправный субъект процесса, а не бессловесный объект многотрудной деятельности следователя и суда.

На практике, однако, зачастую (почти всегда) следователь ограничивается ознакомлением обвиняемого с текстом постановления и никогда не разъясняет обнаруживаемых в постановлении противоречий, неясных и неточных формулировок. Чаще всего заявляется, что разъяснить обвинение должен защитник.

Хотя постановление о привлечении в качестве обвиняемого во взяточничестве и злоупотреблении полномочиями руководителя Управления Росохотнадзора В. внутренне противоречиво и содержало формулировки, без дополнительного разъяснения которых не могло быть понято, в нарушение требований ст. 172 УПК РФ следователь Следственного комитета при МВД России (так с претензией на некую декларацию независимости следствия от милицейского начальства тогда назывался нынешний Следственный департамент МВД) отказался разъяснить существо обвинения.

В постановлении, изобиловавшем противоречащими друг другу утверждениями, фактически не была описана объективная сторона инкриминированных преступлений, что должно составлять по крайней мере существенную часть «описания преступления», о котором идет речь в п. 4 ч. 2 ст. 171 УПК РФ.

Отказ в удовлетворении ходатайства о разъяснении сущности предъявленного обвинения в постановлении следователя был мотивирован тем, что «защиту обвиняемого В. осуществляют профессиональные юристы – адвокаты, в обязанности которых и входит оказание ему юридической помощи, в том числе разъяснение непонятных для него моментов постановления», а также тем, что «из содержания ходатайства В. следует, что сущность предъявленного обвинения ему не только разъяснена, но и понятна. В противном случае невозможно было поставить перед следователем содержащийся в нем ряд вопросов».

Очевидно, что приведенные в постановлении доводы не основаны на законе.

Во-первых, обязанность разъяснить обвиняемому существо предъявленного обвинения в силу ч. 5 ст. 172 УПК РФ возложена именно на следователя, а не на защитников. Кроме того, защитник не в состоянии разъяснить, что имел в виду следователь, обвиняя В., например, в злоупотреблении полномочиями по назначению на должность и освобождению от должности работников Управления, по оперативному управлению закрепленного за Управлением имущества, по обеспечению защиты сведений, составляющих государственную тайну, по получению информации об аварийных ситуациях и т. п., и не вменив ни одного эпизода, связанного с использованием этих полномочий. Никто, кроме вынесшего постановление следователя, не в состоянии разъяснить, что он имел в виду, указав на совершение В. действий, направленных на непосредственное получение лично им имущества, но инкриминировав только действия, опосредованно направленные на закрепление имущества за организацией, которая это имущество использовала на протяжении ряда лет и которая являлась структурным подразделением организации – собственника этого имущества.

Во-вторых, из того обстоятельства, что В. задал следователю ряд вопросов, следует только то, что он достаточно подробно ознакомился с содержанием постановления, а не то, что ему понятно существо обвинения. Очевидно, что следователь понимание обвиняемым существа обвинения подменил знакомством обвиняемого с содержанием постановления.

Жалобы на отказ следователя разъяснить существо обвинения руководством СК при МВД были оставлены без удовлетворения. Не отреагировала на жалобы по этому поводу и прокуратура – обвинительное заключение было утверждено соответствующим прокурором, и дело было направлено в суд, которым В. и другие привлекавшиеся к ответственности по этому делу лица благополучно оправданы за отсутствием события преступления.

Не балуют разъяснением существа обвинения и подсудимых. Если суды, хотя и очень редко, предлагают обвинителям разъяснить подсудимому существо обвинения, обвинители этой рекомендации суда не выполняют и либо заявляют, что подсудимый таким образом просто высказывает свое несогласие с обвинением, либо, как и следователи в подобной ситуации, утверждают, что разъяснять обвинение подсудимому должен защитник. Чаще всего, однако, заявление подсудимого о том, что обвинение ему непонятно, судом попросту игнорируется. Требование закона об обязанности председательствующего выяснять, понятно ли подсудимому обвинение (ч. 2 ст. 273 УПК РФ), выглядит как нежелательная, но неизбежная уступка законодателя мировому общественному мнению – дескать, и у нас всё как у людей, заботимся о правах подсудимого. Цена такой заботы – ноль. Никаких обязанностей разъяснить подсудимому сущность обвинения ни на кого законодатель не возложил. Его спрашивают о том, понятно ли ему обвинение, но далее эта мелодия не звучит.

Изложение обвинения по делу К. в Пресненском районном суде Москвы гособвинитель свела к прочтению в быстром темпе обвинительного заключения (за минусом перечня доказательств). Обвинялся К. в хищении акций путем мошенничества. Это деяние было названо в обвинительном заключении одновременно и хищением имущества, и хищением права на имущество, в разных местах текста была указана различная стоимость якобы похищенных акций: в одном месте – 253 миллиона рублей, в другом – 30 миллионов. Наряду с мошенничеством К. обвинялся также и в покушении на легализацию имущества, приобретенного в результате совершения преступления по ч. 3 ст. 30 и по п. «б» ч. 3 ст. 1741 УК РФ. Излагая обвинение, гособвинитель повторила тезис обвинительного заключения о совершении покушения на легализацию денежных средств, приобретенных преступным путем с использованием своего служебного положения, при этом прокурором не было названо, какое именно служебное положение занимал К., не являвшийся и не являющийся государственным либо муниципальным служащим.

Дело рассматривалось повторно – после отмены приговора Верховным судом РФ в надзорном порядке. Со времени вынесения постановленияо привлечении К. в качестве обвиняемого к моменту повторного рассмотрения дела и, соответственно, к моменту изложения прокурором обвинения прошло более трех лет. За это время законодательная конструкция уголовной ответственности за легализацию изменилась: часть третья статьи 1741 УК РФ в ее прежней редакции отменена, диспозиция части третьей этой статьи в ее действующей редакции не содержит пунктов и предусматривает уголовную ответственность только за легализацию денежных средств, полученных в результате преступления, совершенную организованной группой. Между тем, как указано в обвинительном заключении, К. обвиняется в покушении на легализацию полученных в результате преступления денежных средств, совершенном единолично.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.