Юрий Корольков – В годы большой войны (страница 50)
Альта редко выходила на прямую связь с людьми, которые также работали в подполье. Она не встречала их неделями, иногда месяцами и все же постоянно ощущала поддержку, крепкие руки друзей, работавших где-то рядом. Это придавало ей новые силы. В день своего рождения, 23 декабря, Ильза, как обычно, спустилась в подъезд за почтой. С тихой грустью подумала: сколько поздравлений бывало в прошлые годы. Кто-то вспомнит ее теперь… Ильза открыла ключиком почтовый ящик. Среди газет лежал небольшой сверток, скорее пакетик. Ни адреса, ни почтового штемпеля. Она торопливо раскрыла его и задохнулась, зарделась от счастья! В пакетике лежали три свежие гвоздики… Кто-то помнил о ней. Конечно, это Курт! Только он знал и помнил день ее рождения… Как, через кого смог он прислать эту весточку любви и внимания? На душе стало празднично.
А события становились все более грозными.
Полковник Хойзингер из оперативного отдела генерального штаба в присутствии фельдмаршала Кейтеля докладывал Гитлеру о плане «Барбаросса». Совещались вшестером, чтобы гарантировать сохранение тайны.
В кабинете Гитлера были еще командующий сухопутными войсками Браухич, его начальник штаба Гальдер и военный советник фюрера Иодль. Гитлер одобрил план, приказав сделать только некоторые дополнения. 18 декабря 1940 года план «Барбаросса» был утвержден. Под документом, составлявшим государственную тайну империи, стояли подписи Адольфа Гитлера и фельдмаршала Кейтеля. Гитлер собственноручно дописал распоряжение к плану — «Директиву по дезинформации противника». Суть его сводилась к тому, чтобы сохранить впечатление, будто подготовка к высадке в Англии продолжается, и инсценировать стратегическое развертывание сил для операции «Барбаросса» в виде «величайшего в истории войн дезинформационного маневра с целью отвлечь внимание от последних приготовлений к вторжению в Англию».
Но гитлеровцам не удалось скрыть своих планов. Архивы сохранили до наших дней сообщения мужественных разведчиков, которые предостерегали нашу страну об опасности. Среди этих донесений есть много информации, поступившей из Берлина за подписью «Альта».
В конце февраля 1941 года Ильза Штёбе писала:
«Подготовка к войне против Советского Союза зашла далеко. Руководящие круги, как и прежде, придерживаются точки зрения, что война с Россией начнется еще в этом году. Формируются три армейские группы под командованием фельдмаршала Бока, Рунштедта и фон Лееба. Армейская группа «Кенигсберг» будет наступать в направлении Ленинграда. Армейская группа «Варшава» — в направлении на Москву. Армейская группа «Познань» — в направлении на Киев. Сроком наступления необходимо считать 20 мая. Запланировано колоссальное сражение в районе Пинских болот с участием 120 дивизий с немецкой стороны. Уже построены бронепоезда применительно к русской железнодорожной колее».
В первые дни марта Альта сообщила дополнительные сведения о подготовке к войне.
«Имеются, — передавала она, — и другие факты, говорящие о том, что выступление против России состоится в ближайшем будущем. Называют сроки 15 мая — 15 июня. Утверждают, что в генерал-губернаторстве, в Польше, сосредоточено 120 дивизий… Ариец указывает, что о предстоящем выступлении против СССР ему передавали те же самые лица, которые в начале 1940 года говорили о готовившемся выступлении против Голландии и Бельгии…
В военных кругах возникает тревога — не замечают ли русские, что на них готовится нападение, не собираются ли они упредить германские удары. Сосредоточение советских войск на границе у некоторых военных вызывает удовлетворение. Они считают, что русская армия не сможет быстро отступить в глубину своей территории, «и германскому командованию удастся осуществить против нее современные Канны».
В апреле Альта вновь подтвердила свою информацию о назревающих военных событиях. Она передала в Москву, что прежние сроки нападения только откладываются в связи с военными действиями на Балканах.
Курту Вольфгангу она писала отдельно:
«Тяжело наблюдать всю подготовку к назревающему конфликту. Держите глаза открытыми и не обманывайте себя…»
Последнюю фразу она подчеркнула жирной чертой.
Спустя несколько дней Альта послала в Москву донесение о новой встрече с Рудольфом фон Шелиа.
Как всегда, сведения Рудольфа фон Шелиа были точны. Все его прогнозы были верны: 30 апреля в ставке германского верховного командования установили дату нападения на Советскую Россию — 22 июня 1941 года. Конечно, Ильза Штёбе не могла знать точную дату начала войны, но все говорило о том, что «день Д» неотвратимо приближается.
Седьмого июня Ильза Штёбе передала из Берлина:
«Вопрос о России стоит здесь в центре внимания. Гитлер лично приказал Гиммлеру установить, кто распространяет слухи о войне с Россией. Такие слухи все чаще просачиваются отовсюду… На восток, как и раньше, ежедневно уходят до пятидесяти эшелонов с войсками и военными грузами… Генералы опасаются затруднений в снабжении горючим, так как война с Россией потребует ежедневной отгрузки 24 составов горючего. В распоряжении военных пока может быть только шестнадцать составов. Возникает опасение, что танковые войска не смогут пройти дальше Киева… Никто из информированных людей не сомневается, что военные действия против России будут предприняты. Альта».
И, наконец, 16 июня, за шесть дней до нападения, Ильза передала еще одно шифрованное сообщение:
«В штабе верховного командования вооруженных сил Германии упорно циркулируют слухи о выступлении против Союза в ближайшие дни — 22—25 июня».
Шандор Радо продолжал оставаться в тени. Сохраняя законы конспирации, он выходил на связь даже с членами своей группы только в случаях крайней необходимости. Иных Шандор просто никогда не видел, но знал, чего можно ждать от каждого, на что способен тот или иной подпольщик. Для большинства своих людей он оставался неизвестным Альбертом, а псевдонимом Дора пользовался только в переписке с Центром.
Прошло около года с тех пор, как Радо вел самостоятельную работу в Швейцарии. Но за это время Шандор так и не встречался еще с радистом Джимом. Знакомство с ним произошло только после отъезда Сони из Швейцарии.
Сидели в кафе. По-английски Соня говорила свободно, но с акцентом. Она дала Джиму задание — поехать в Мюнхен, жить там в качестве туриста, изучать немецкий язык. Вручила ему деньги, назначила встречу через три месяца в Лозанне, по сигналу, который он получит почтой.
В это время шла дополнительная проверка Джима. В назначенное время он вернулся в Швейцарию, поселился в Монтрё вместе с приятелем Биллем, которого знал раньше по Интернациональной бригаде.
Втроем — Соня тоже жила в Монтрё — они уходили в горы, где Соня обучала их радиоделу. К весне следующего года Джим хорошо освоил новую профессию и стал обучать этому же делу супругов Хаммель. Он поселился в Женеве под видом зажиточного англичанина, застрявшего в Швейцарии из-за войны.
До самого отъезда Соня помогала обучать будущих радистов, в квартиру Хаммелей перевезли передатчик, и Соня отсюда поддерживала связь с Москвой. К тому времени Эдмон Хаммель собрал новый, более мощный передатчик, который давал устойчивую связь с Центром. Работать на нем стали Хаммели, а Джим, по распоряжению Шандора, переселился в Лозанну. Теперь у Шандора Радо были два передатчика, шифры, расписание связи — все, что требовалось для бесперебойной работы с Москвой.
Шел тысяча девятьсот сорок первый год. Весной Шандор поехал в Лозанну, чтобы познакомиться с радистом Джимом, посмотреть, как он обосновался на новом месте.
Радист Джим поселился на улице Шмен Долонжере на верхнем этаже высокого дома, в маленькой квартире, расположенной в конце длинного коридора. Осмотром жилья радиста Шандор остался доволен. Здесь все было предусмотрено. Длинный коридор имел свое значение: незваные гости не могли внезапно и незаметно подойти к входной двери. Здесь каждый шаг гулко разносился под сводами коридора. Плотная двойная дверь на крепком засове надежно охраняла от вторжения полиции — даже если ее станут ломать, радист успеет сжечь, уничтожить опасные документы.
Джим был предупрежден о встрече, тем не менее дверь не открыл, пока не услышал слов пароля. Загремел засов, радист пропустил Шандора и тотчас снова заперся. Так они познакомились. Первый разговор был недолгий: условились о явках, о передаче радиограмм, предназначенных для Москвы. Радиограммы будет доставлять Ольга Хаммель либо другая подпольщица — Мария. Кто она, откуда, Шандор не сказал. Джим так никогда и не узнал, что разговор шел о Елене — жене Радо.
Прошло пять долгих лет кропотливой работы, и теперь Шандор с удовольствием думал, что его группа может выполнять задания Центра даже в самых сложных условиях. В распоряжении Радо были две радиостанции, три подготовленных радиста, были люди, которые могли доставлять нужную информацию о противнике. Становилось все более ясным, что противником России будет фашистская Германия. Следовало только установить, когда Гитлер намерен напасть на Россию…
В апреле Радо получил новые тревожные сведения из Германии. Их передал швейцарский офицер генерального штаба под псевдонимом «Луиза». Той же ночью Шандор отправил сообщение в Москву: