Юрий Корочков – Погружение в Бездну (страница 5)
Алексей решил – этот рейс будет для него последним в «Роскосмосе»! Его давно приглашали вернуться в ВКС: там принимали на вооружение первые орбитальные истребители «Север», и была нужда военных лётчиках, имеющих опыт космических полётов. Машинка, по слухам, получилась хорошей, с возможностью полётов даже и на лунную орбиту, так что служба обещала быть интересной. «В конце концов, не одни же козлы сидят на генеральских должностях, может на этот раз мне повезёт!» – думал Алексей, поудобнее устраиваясь в тесной кабинке.
Корабль шёл через радиационный пояс, и Варламов думал, как хорошо было бы засунуть в «Союз» и прокатить до Луны вот по такому вот маршруту гениальных менеджеров корпорации, больше пекущихся о сбережении сотни килограмм топлива, чем здоровья космонавта. Скудное финансирование периферийных космических программ заставляло экономить на всём, потому в стандартной полётной программе был зашит оптимальный маршрут с приземлением на Мадагаскаре. При таком курсе корабль проходил практически через кольцо геостационарных спутников, что и было сочтено охранной программой, включившейся в боевой режим спутниковой группировки США, за попытку нападения.
Современный космический бой мало напоминает сюжет из «звёздных войн» – для мощных лазерных установок необходимо слишком много энергии, что абсолютно неприемлемо в условиях питания бортовых сетей от солнечных батарей. Да и последние разработки в области противолазерных покрытий неплохо защищали от маломощных космических установок. Поэтому такое оружие несли исключительно крупные боевые платформы, оснащённые реакторами, способными обеспечить накачку по-настоящему мощных лазеров. К примеру, такой платформой являлся центральный узел космической обороны США, фактически представлявший собой необитаемую, но достаточно большую орбитальную станцию, оснащённую собственным бортовым реактором, обеспечивающим не только надёжное энергоснабжение управляющего искусственного интеллекта, но и несколько лазерных батарей ПКО. А вот рядовые спутники похвастаться подобными системами не могли. Несмотря на международный запрет на применение кинетического оружия на орбите Земли, именно таким, неконвекционным оружием и были оснащены почти все американские спутники «второго эшелона». Всего несколько лёгких твердотопливных ракет класса «космос-космос» делали практически любой телекоммуникационный спутник грозным оружием почти без издержек, и устоять против искушения применить именно такой подход к обеспечению «национальной безопасности» в Пентагоне не смогли.
На счастье Варламова, маршрут союза пролегал вдали от основных комических трасс, и он попал в зону ответственности обычного спутника двойного назначения, на вооружении которого для самообороны находилась всего пара устаревших ракет спейсуиндер.
Корабль «Союз – ТЛМ-34» отличался от своих многочисленных орбитальных предшественников главным образом модифицированной силовой установкой с увеличенным запасом топлива и усиленной теплозащитой, позволяющей приземляться со второй космической скоростью не совершая сложных орбитальных манёвров. Заплатить за такие возможности пришлось, как водится, немало – дополнительный вес обеспечили максимально примитивная система управления и сокращение экипажа до одного космонавта. При крайне низкой зарплате, политикой корпорации была вербовка в ряды второго отряда лётчиков-неудачников, по той или иной причине покинувших ряды ВКС, но имевших необходимый для управления примитивной техникой налёт и опыт ручного управления аэрокосмической техникой в сложных ситуациях.
Майор Алексей Варламов был именно таким человеком. Сразу после окончания лётного училища судьба забросила его на Дальний Восток, где буквально через месяц молодого лейтенанта ждало крещение огнём. В краткосрочной, но чрезвычайно интенсивной войне с Китаем, решившим, что настала пора вернуть свои «исторические земли» в Сибири, Россия отстояла свою целостность, но стоило это немалой крови с обеих сторон. Семьдесят шестая отдельная истребительная эскадрилья, в которой служил Варламов, потеряла в той войне, вошедшей в историю как «трёхдневная», более половины личного состава и 70% техники.
В своём четвёртом боевом вылете, уходя из-под удара передвижного комплекса ПВО «Красное знамя 115», на позиции которого они с ведущим неожиданно выскочили над своей территорией, лейтенант Варламов впервые встретился с Космосом.
В тот день они с ведущим майором Гоцеридзе должны были нанести удар по расположенному недалеко от линии фронта замаскированному командному пункту противника. Оба истребителя по такому случаю имели по 4 тяжёлых ракеты повышенного могущества Х-250. Они ещё только шли к району пуска ракет, когда автоматика истребителей пробила сигнал о внезапной массированной ракетной атаке.
Времени, чтобы спастись, у пилотов практически не было. Понимая, что они обречены, майор Гоцеридзе даже не попытался уклониться от ракет противника. Он спокойно направил истребитель к новой, только что обнаруженной цели и выпустил по установке все свои ракеты. Самолёт ведущего превратился в груду обломков спустя полсекунды после того, как с его пилонов сошла последняя ракета. Но досталось и китайцам: «Красное знамя» перестало существовать и второго залпа не последовало. Собственно, именно это и спасло от неминуемой смерти Варламова.
Алексей, уходя от преследования пары отведённых ему зенитных ракет, бросил свой СУ–75 в крутое пике. Выровняться удалось у самой земли, с двадцатикратной перегрузкой, зато и одна из преследовательниц не справилась со сложным управлением и врезалась в скалы. На максимальном форсаже обоих основных двигателей Варламов устремил «Сушку» вверх. Когда на 40 километрах полностью пропала тяга ТРД, лётчик задействовал в качестве дополнительных ускорителей все 4 подвешенные под крыльями тяжёлые ракеты воздух-земля.
Вообще говоря, запуск двигателей ракет без схода их с пилонов строжайшим образом запрещался должностной инструкцией, но лётчики давно обнаружили нештатную возможность на пару секунд увеличить тягу в экстренной ситуации. Сейчас отчаявшийся лейтенант использовал не пару секунд, а все 30 из 45, отпущенных ему конструкторами до самоуничтожения ракет.
Итог таких действий пилота стал для изучавших данный бой специалистов большой неожиданностью: зенитная ракета, преследовавшая истребитель, отстала, выработав всё топливо, когда «Сушка» забралась на 150км, фактически выйдя в космическое пространство по крутой баллистической траектории.
Жизнь пилоту спасли высотный антиперегрузочный гермокостюм и автоматическая система катапультирования, сработавшая, когда неуправляемый самолёт с потерявшим сознание пилотом и заглохшими двигателями вошёл в атмосферу. Спустя десять секунд после катапультирования пилота, СУ-75 был подорван системой самоуничтожения.
Вышедшего из госпиталя и получившего внеочередное звание старшего лейтенанта тихо списали из ВВС – война к тому моменту закончилась, а высокое начальство, не обратившее внимания на разведданные, и пославшее пару истребителей на убой, предпочло задвинуть неведомо как выжившего лётчика куда подальше. Вину за провал миссии возложили на погибшего майора Гоцеридзе, якобы нарушившего полётную инструкцию и отклонившегося от маршрута.
Промыкавшись без работы пару месяцев, оставшийся не у дел лётчик решил попытать счастья в космосе. Оказалось, что устроиться в Роскосмос не так и сложно. Правда, придя в офис госкорпорации, Варламов с удивлением узнал от кадровика, что все должности в основном отряде космонавтов были заняты на много лет вперёд «потомственными» космонавтами и их протеже. Так что единственное, что мог предложить сидящему перед ним лётчику клерк, была должность лётчика так называемого «технического» корабля.
Не знавший тонкостей предлагаемой работы, Варламов с радостью согласился и не глядя подписал кабальный контракт на три года. Очень скоро выяснилось, что космонавты бывают очень разными, и Алексей попал в самое низшее их сословие. Почти никто из его коллег, кроме нескольких одержимых космосом, да двоих отчаянных адреналинщиков, которых привлекал именно риск полётов на безумно устаревших и плохо обслуженных кораблях, не собирался продлевать контракт. Но и расторгнуть его раньше времени не решался никто – слишком уж жёсткими были прописанные там санкции: вплоть до конфискации всего движимого и недвижимого имущества и отправку на принудительные работы на урановых рудниках в уплату неустойки и потерянной выгоды.
Так вот, Алексей очень быстро обнаружил, что под эвфемизмом «полёты на техническом корабле» подразумевались полёты в одиночку на предельно разукомплектованных «Союзах», зачастую с вторично используемыми в нарушение всех и всяческих инструкций спускаемыми аппаратами. При всём том полёты, как правило, совершались на высокие геостационарную и геосинхронные орбиты, либо вообще к Луне, для технического обслуживания дорогостоящих космических сооружений.
Определяющим для Алексея при приёме на работу стал тот факт, что при зачислении во «второй» отряд космонавтов он оставался на военной службе, более того, числился на военном положении с ускоренным производством чинов и выслугой лет. Без службы Алексей своего существования не мыслил. На самом деле этот пункт ввели как раз, чтобы иметь возможность применять наиболее жесткие штрафные санкции, аргументируя в суде законом о дезертирстве. Но то, что было минусом для других, послужило одним из немногих плюсов для Алексея.