Юрий Корнилов – Асмодей, или Второе крещение Руси (страница 3)

Так в разгар Первой мировой войны, 4 апреля 1917 года, Ленин с товарищами возвращается в революционный Петроград. Троцкий приезжает месяцем позже. И уже через три месяца, в июле, Ленин организует в городе вооруженный мятеж, подавленный Керенским. Испугавшись разгрома, а больше документов о немецких деньгах, оказавшихся в руках правительства, Ленин прячется в подполье. Его же соратники, отсидев два месяца в тюрьме, вместе с Троцким начали плести хитрый антиправительственный заговор. Ленин тайно возвращается в Питер только через три месяца, в самом начале октября, ничего не подозревая о происходящем.

Петроград. Конспиративная квартира большевиков, где собирается ЦК на своё очередное заседание. Бодро входит Свердлов с картой города, разворачивает её на столе.

Свердлов (рассуждает): Итак, что мы имеем на 20 октября? Мы имеем «что Троцкий прописал»: главное, сказал Лев Давыдович, столица – она решает всё. Надо незаметно «обволакивать» её нашими людьми с винтовочками, забирая «под себя» без всяких революций, и получить власть на Съезде Советов как приз на гонках. Это надо же такое придумать! (шутливо): И не «дерьгайтесь», господин Керенский! Пулемётики у нас на случай почищены. Кровушки мы не хотим: до войны с Ильичём нахлебались – деньжата для партии добывали. «Мокруха» наша просыхать не успевала. Ладно (свёртывает на столе карту и берёт из шкафа папку), тут всё в порядке, посмотрим, что сегодня будет на ЦК. Старик ни хрена слушать не хочет – ему восстание подавай, а у нас Съезд через пять дней.

Шая (входя): Здорово, Яша!

Свердлов (обрадовано): Шая, дружище, здорово (обнимаются). Припозднился ты, однако?

Шая: В чём вопрос, Яша: твоё дело шил – делегатов на Съезд ковырял. Чего вы опять тут без Хозяина раздухарились?

Свердлов: Власть, Шая, на кону. Власть!

Шая: Предупреждаю: Урал голодный – на штыки не пойдёт.

Свердлов: Шая, зачем штыки, когда есть Лев Давыдович Троцкий, практичный, как у Сары рукомойник. Это же «аидишен копф»! Когда мы в сентябре вместе с Троцким из «Крестов» вышли, на выборах в Петросовет проскочили, а его избрали Председателем, собрал он всех наших и говорит: «Люди, революция сегодня – полная балда. Ильич наш ещё прячется – давайте-ка на Съезде Советов, а он у нас через месяц, сварганим в городе маленький партийный переворотик». Вот ты и «ковырял» для нас уральских пацанов.

Шая: Без Старика переворот? Да вы чё, Яша, умом рехнулись? Он приедет – головы вам поотворачивает…

Свердлов: Приехал пару недель назад. Неделю по тайным хазам ныкался – никто не знал, где Хозяин ночует. А как появился, так Лёвушку за жабры: «Все вы тут прохвосты – о революции совсем забыли. Занялись каким-то дерьмом!»

Шая: А чё вы хотели услышать? Он революцией ушиблен навсегда. А тут ещё и Троцкий. Он его всегда крестил «политической проституткой». И что это вдруг он так его полюбил: принимает в партию прямо на Съезде, когда тот в «Крестах» сидит, да ещё и в ЦК запихивает?

Свердлов: Понимаешь, Шая, когда Троцкий в мае из Америки вернулся, Старик его быстренько «обжал». А тот не дурак – всё вкурил: Старик у бЕков Хозяин: старое боевое знамя – чего трепыхаться, коль опоздал. А уже в августе, когда шел наш Съезд, я привёз Старику в Разлив, где он скрывался, список членов ЦК на утверждение, и он мне тогда сказал – Троцкого не только в партию, но и в ЦК протащить обязательно – в России такую голову лучше иметь при себе.

Шая (с усмешкой): Яша, но как старый член ЦК я заявляю – Съезд по Уставу избирает ЦК, а вот в партию принимать права не имеет.

Свердлов: Когда Старику надо, у него свое право. Вспомни, как он тебя в Праге, в двенадцатом году, даже на Конференции, где и было-то всего двадцать человек, спокойненько запихал в ЦК. Да и меня заодно, никогда в глаза не видя. Для Старика, Шая, Устав – это записная книжечка. С личными пометками.

Шая: Да за эту «книжечку» они всю жизнь, как два голодных кобеля за кость. И ты всегда за Стариком «ходил». Он тебя как «свою карту» на Первом Съезде Советов даже во Всероссийский ЦИК толкнул?

Свердлов: Шая, играть надо, как карта ляжет – Старик у нас всё в бегах и ситуацию из газет читает – не понимает, что сегодня народ на все революции и партии положил с прибором, ему Советы всякие подавай. А Старик нам всё цидули слал. Из Финляндии вот писал (достаёт листок из папки и читает): «У вас там Керенский в Александринском театре проводит Демократическое совещание – вы будете предателями и негодяями, если не окружите театр и не арестуете эту свору вместе с правительством». А своры этой, Шая, в театре тысячи полторы. Бред какой-то! У нас же в руках Петросовет во главе с Троцким, а это хорошая маза взять власть на Съезде. Да и везуха нам вдруг пошла…

Шая: Какая?

Свердлов: Из-за чего, думаешь, Троцкий засуетился? ЦИК во главе с Даном, наша «Звёздная палата», против Съезда заартачилась: война, не время. А Лев Давыдович удила-то закусил: не созовёте по закону, будет решение Питерского и Московского Советов. Ах, так! – взвилась «Палата»: так пусть ваш Петросовет и занимается его подготовкой! Троцкому это, как масло по душе. А тут, надо же, ещё и слухи поползли, что Керенский хочет сдать Питер немцам. Слухи были тупые, но Троцкому в масть.

Шая: Это почему?

Свердлов: А потому что меньшевички, эти сраные мЕки, в штаны наложили: засуетились да строго затребовали немедленно создать в Петросовете «Комитет обороны города» и передать ему Красную Гвардию да вооруженных рабочих для охраны порядка перед Съездом. Вот тут-то Лев Давыдович и обул этих «ермолаев» пару раз.

Шая: Не вкурил…

Свердлов: И никто сначала ни черта не понял, а Давыдыч, пока нет Старика, вводит в этот Комитет Военку нашего ЦК и называет всю эту бодягу Военно-революционный комитет Петросовета, ВРК. Понимаешь, кто теперь власть на Съезде будет брать?

Шая: Петросовет…

Свердлов: Многопартийный, Шая, Петросовет, а мы, беки, при такой игре, спрятаны в нём под надёжной советской крышей. А во главе этого ВРК Троцкий ставит нашего Колю Подвойского, и начинает Коля по решению Петросовета, потихоньку, незаметно, с винтовочкой в руках «обволакивать» наш город. Сегодня он почти у нас в руках. И люди думают – идёт организация охраны порядка перед Съездом.

Шая: Старик вас пришибёт.

Свердлов: Как видишь, не пришиб, да и поздно уже! Пять дней до Съезда – Троцкого уже не свернуть, да и Старик всё по хазам прячется, на улице почти не бывает, но ходит в сутане, бритый, в парике. На носу днём и ночью синие очки.

Шая (ошалело): Почему синие?

Свердлов: А чёрт его знает. Конспирация, видно, такая.

Шая (с сомнением): У вас всё готово, а я-то тебе здесь зачем?

Свердлов: Головняк есть, Шая. Письма Хозяина, которые сжечь не успели…

Шая: Обалдеть: жгли письма Старика!? А он-то знает?

Свердлов: Донесли. Но я кое-что уберёг и хочу, чтобы ты надёжно спрятал.

Шая (с ехидцей): Хочешь «сыграть на потом»?

Свердлов: Хочу, чтобы их здесь не замотали. Всякое бывает…

Шая: Понял, Яша, Урал – могила.

Свердлов: Вот тебе папка (подаёт). Билет на завтра как член ЦИКа я тебе выпишу. Переночуешь у меня. Вот ключи (подаёт), сначала занеси папку, а потом гуляй. Я буду чёрт знает когда – через пару часов ЦК. Деньги у тебя есть?

Шая: Хочешь отслюнявить от жалования ЦИКа, куда тебя Старик запихал?

Свердлов: А это как угодно, можно и от партии.

Шая (вспомнил, заинтересованно): Яша, а как думаешь, Ильич германца на деньжата крутанул?

Свердлов: Думаю, что да: иначе бы так не темнил да и не прятался. Да и форсОцов у нас «гуляй – не хочу»! Правда, Старик с Троцким свои капиталы слили в одну кубышку и из неё платят нам жалование.

Шая (понимающе): Ты смотри, «кака беда»! И как жалуют?

Свердлов: Прапор, Шая, получает в месяц 60 рубликов, а наш член ЦК 1000, а то и больше. Вот тебе 500 и валяй развлекаться.

Шая (удивлённо): Ни хрена уха?!

Свердлов (довольный): Для милого дружка…

Шая (рад) … «така» серёжка из ушка. А вон на тебе ещё «кака серёжка» (щупает куртку на Яше). Кожа – настоящая.

Свердлов: Эту «серёжку» царь для армии пошил, да надеть не успел. Вот и дали членам ЦИКа. Шая, хватит трепаться, греби домой.

Шая: Понял, Яша, ауфвидерзейн – исчезаю. (Ушел. Свердлов разворачивает карту).

Свердлов: Что-то было ещё! (вспоминает). Да, Кронверк выдал ещё (ищет бумажку). Ага, вот она: 5000 винтовок, 1000 наганов и патронов по хорошей порции. А ещё Серпуховский арсенал обещал (ищет бумажку. Входит Шляпников).

Шляпников: Твой Шая приехал?

Свердлов: Обстановку на Урале докладывал: выступать не хотят. Оголодали. Съезда ждут. (Нашел записку). Вот она, Серпухов – неплохо. Итого получается… (записывает).

Шляпников: Керенский с фронта вернётся – всех вас снова в «Кресты».

Свердлов: А это мы, Саша, ещё будем посмотреть…

Шляпников: Как не смотри, а Ильичу с вашим Съездом вы все нервы вымотали. Весь извёлся.

Свердлов: Это не Съезд, Саша, это, как мы посчитали, у него шестая революция с крючка срывается.

Шляпников (огрызаясь): Вы уже, кажется, до ручки договорились!

Свердлов (спокойно): Саша, а ты прикинь? Первая в девятьсот пятом. Троцкий с Парвусом создают Петросовет, а Ильича к нему близко не подпускают, потому что появился он в России к шапошному разбору, когда царь уже амнистию объявил. Революцию подавили, Троцкий с Парвусом добровольно пошли в «Кресты» и в Сибирь. А Ильич рванул в Европу, так 10 лет там и просидел. Там же у него второй облом. В пятнадцатом году, додуматься надо, загорелся поднять революцию в Швейцарии: убеждал там социалистов, что маленькая страна может всколыхнуть всю Европу. Даже программу им сочинил, в их партию вступил, стал двупартийцем, а когда понял, что ничего не получается, от отчаяния в Америку засобирался. Ну, а третья, наша февральская, которую он элементарно в Европе просрал, а потом удивлялся: как же это так получилось. Без него.