Юрий Корнеев – Земные дороги (страница 29)
— Ник, вставай, хватит дрыхнуть. Мы волейбольную площадку оборудуем, пойдем, поможешь.
Я сел. Рядом со мной стояла какая-то девица. Вроде из техников. Я никак не мог сообразить — сразу ее прибить или подождать немного. Но тут подскочила Кини, схватила ее за руку и утащила. И что это было? Ну ни хрена себе. Да, с панибратством я, похоже, переборщил. Как-то ко мне относятся немного не так, как хотелось бы. К ребятам из актива относятся и то с б
Вечером, когда мы сидели в гостиной и пили чай, подошли ребята из актива. Ну, Олег и так жил в нашем домике вместе с сыном, а Сергей, Серега и Даша заглянули на огонек. Посидели, поболтали. Потом вспомнили со смехом, какое у меня было очумелое лицо, когда Галка из технической группы пнула меня ногой и пригласила немного растрясти жирок и поработать.
— Ребята, вы зря смеетесь. Все могло закончиться не так весело. Во-первых, вы все изучали законы империи. Вам эту базу закачали вместе с языком. В пятой или шестой статье говорится, что оскорбление императора и членов его семьи словом или действием карается смертью. И это закон. Чего глазами лупаете? А если бы я расценил этот пинок как оскорбление? А во-вторых, относиться так к псиону высокого уровня просто безрассудно. Я ведь мог не разобраться спросонья и просто убить ее. Поверьте, я бы проломил ее защиту с легкостью. И был бы полностью прав. Вы ведь тоже все псионы. Да, уровень у вас еще не очень высок, но вы развиваетесь, и он будет расти. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Вот так вот пихнете кого-нибудь с высоким уровнем в шутку или нечаянно, а он, не разобравшись или от неожиданности, вскипятит вам мозги. Это совсем не шутки. О хамстве и грубости надо забыть. Навсегда. И доведите это до всех.
Впечатлились и расходились молча, задумавшись. Олега я задержал и поручил ему установку по системе автоматических зондов. Я, конечно, сам собирался этим заняться, но решил спихнуть это на других. Пусть поработают немного, а то от безделья с ума сходить начали. Ничего, пилотов полно, пусть летают посменно. Заодно и попрактикуются. А летать можно на штурмовиках и штурмовых ботах. Все равно с Земли ничего не заметят. А если что и заметят, так и черт сними. Пусть гадают, что это там мельтешит по системе.
Вечером со мной связался Мишка. Он подготовил к эвакуации на корабль аж семнадцать человек, не считая родителей. Семь инвалидов и пять их родственников, также пять человек наших родственников. Из-за них он и хотел меня выдернуть на корабль. Среди них была одна девчушка, именно девчушка, несмотря на то что ей уже девятнадцать лет. Выглядела она как подросток, лет на двенадцать-тринадцать. Ростом меньше полутора метров, плоская, как доска, и вообще, по словам Мишки, мышь серая. Вот ее мама и просила привести в порядок. Очень уж девочка переживает. За нее очень переживает наш патриарх, дед Матвей. Он, кстати, тоже среди этой пятерки. А возражать ему — себе дороже. Ему уже далеко за восемьдесят. Успел даже повоевать в Великой Отечественной. Потом долго, да считай всю жизнь, был председателем колхоза. До самой пенсии. Да и на пенсии еще работал, пока здоровье позволяло. Настоящий коммунист. Вернее, даже большевик-сталинец. Из непримиримых. Очень вредный и ехидный старик. Я его прекрасно помню. В детстве меня на лето всегда отправляли на хутор, к маминым родственникам. А там он. Ох и попадало мне от него. Да и не только мне, он всех пацанов гонял. Он почему-то считал, что мы должны жить как юные ленинцы, то есть трудиться и учиться. И все. Попробуйте десятилетнему пацану объяснить, что он должен весь день только трудиться и учиться. Летом, во время каникул. Хорошо, что я обычно жил не у него в доме, а у его сестры, маминой бабушки. Но и там он меня доставал. И этого старого беспредельщика мама притащила к нам. Вот ведь елки-моталки. Это сколько же он у меня кровушки выпьет? И ведь не откажешь, придется лететь. Договорились с Мишкой, что я вызову второй, дежурный бот с корабля и на нем прилечу к ним, так как на одном боте он всех все равно не увезет. А я собирался эту ночь провести на острове, отдохнуть, как белый человек. А придется опять вкалывать, как негр. Главное, я там в общем-то и не нужен. Я могу с этой девочкой решить все и удаленно. Медискин мне вышлет ее диагностическую карту, и я на основании данных этой карты назначу лечение. Да и без этого искин разобрался бы. Но придется лететь. А то ни дед, ни мама мне потом житья не дадут.
Когда я прилетел на дачу, там творилось светопреставление. Людей был полный дом. Как все поместились-то? Шум, гам. Один только дед сидел спокойно в гостиной в кресле и смолил папиросу. Он принципиально курил только папиросы. А ведь мама никому в доме курить не разрешает. Хотя у нас и не курит никто. Да попробуй такому запретить. Я погнал всех на погрузку. Сначала загрузили два инвалидных кресла, а потом всех остальных. Как раз в два бота все и поместились. Правда, оба боевика из Мишкиного бота остались в доме, а бот пилотировала Маринка. Повыпендриться решила перед новой родней. Детский сад, ей-богу. Наконец взлетели. Я всех своих загрузил в Мишкин бот, чтобы не слышать маминых причитаний. Я ее, конечно, понимаю — жалко бросать все нажитое. Ведь и дача, и квартира, и машина — все досталось тяжелым трудом. Все свое имущество родители переписали на мамину младшую сестру — она одна поднимала троих детей, и ей это все очень пригодится. Правда, дачей и машиной мы еще попользуемся. До отлета дача так и останется нашей базой.
По прилете на корабль Мишка сразу умотал на Землю, а я повез весь табор в медсекцию. Там чуть ли не насильно уложил всех в капсулы. Задолбали своими «почему» и «зачем». Единственным нормальным оказался как раз дед. Он, ничуть не смущаясь, разделся и залез в капсулу. Чтобы не смущать женщин, я их сначала вывел из секции, пока мужчины ложились в капсулы, потом завел и вышел сам. Потом зашел, проконсультировался с искином по поводу лечения своей родственницы и, поняв, что он и сам все знает, и получше меня, ушел. Одиннадцать человек можно будет забирать уже утром. Да, собственно, троих молодых лбов, моих то ли троюродных, то ли четвероюродных братьев, можно было поднимать уже через час. Им только организм почистить и подправить кое-какие мелочи, но пусть уж полежат до утра. Утром всех и подниму. А вот пятерым придется полежать сутки, а двоим вообще двое суток. Почти. Но подниму их все равно через двое суток. Не бегать же мне за каждым. После этого отправился в свою каюту спать.
Встал довольно поздно. Позавтракал и пошел в медсектор. Как раз последний из больных должен к этому времени излечиться. Дед Матвей. Хотя он для своего возраста был довольно крепок, и на залечивание всех его болячек и омоложение понадобилось всего девять часов, тогда как стариков из домов престарелых я держал в капсулах почти сутки. А кого и дольше. Хотя тут роль сыграл и медицинский искин. Он здесь был намного мощней и производительней, чем на моем крейсере. Сначала прошел к капсуле серой мышки. Вот это да! Куда делась мышка? В капсуле лежала настоящая красавица. Роста, правда, особенно не прибавила — всего сантиметров на десять выросла, но зато все остальное! Я даже залюбовался. Дал команду меддроидам поднимать сначала женщин. Сам, конечно, вышел. После того как они оделись, ждать пришлось с полчаса, поднял мужиков и сам зашел в секцию. Ну а потом присяга, естественно. После этого повел их в столовую. Все, конечно, были пока мало что соображающими. Больше всех был обалдевшим дед, хотя и выглядел самым спокойным. Но от меня-то не скроешь, я эмоции чувствую. Даже, можно сказать, вижу. А они у него просто бушевали. Буря эмоций. Но молодец, идет себе спокойно, как будто ничего другого и не ожидал. Привел в столовую, рассадил за столы. Симбионты у них еще не активировались, так что пришлось их обслуживать самому. Вернее, обслуживали их, конечно, стюардессы, а я просто заказ делал. После того как они немного подзаправились, прочел им небольшую лекцию. Потом дежурный развел их по каютам. Дежурный стюард, естественно. Я только родителей задержал. Решил отвезти их на остров познакомить наконец с невестками. Пока они в себя окончательно не пришли. Всех везти на остров я сначала не решился, там и так народу полно. А потом подумал, подумал и решил отвезти всех все-таки на планету. Кроме тех, кто ожидает выздоровления своих близких. Таких было трое. Так что дал команду искину пригласить их опять в столовую. В нашем лагере, на острове, народу ведь поубавилось — кто-то же должен зонды развозить. Потом собрал всех, и на паре платформ мы покатили на летную палубу. А потом спуск вниз, на планету.
Как только приземлились, родители сразу потребовали вести их к невесткам. Они-то быстро отошли. Да и что им, они про все эти чудеса давно знали. Единственно, мама все время одергивала то кофту, то юбку — не привыкла еще к своему виду. А вот отцу хоть бы что, уже поглядывал с интересом на сновавших вокруг девчонок. А поглядеть было на что. Жарко, вот все девчонки и ходили в купальниках. Ну, смотри, смотри, скоро мама в себя придет, освоится и возьмет в руку скалку, тогда уж на девчонок не посмотришь. Родственники тоже было сунулись за нами, но их я поручил дежурному и отправил размещаться. Я, конечно, к родственным чувствам отношусь довольно трепетно, но нечего им совать свой нос в мою личную жизнь. Родители другое дело — тут уж никуда не денешься. Подошли к нашему домику. Кини с Ингой нас уже поджидали. Я их представил друг другу. Забавно было наблюдать, как мама, выглядевшая моложе моих девчонок, придирчиво их рассматривает. Прошли в гостиную и сели пить чай. Ну, куда же без чая. Посидели, поговорили. Мама наконец расслабилась. Мы с отцом оставили их и пошли искать дежурного. Надо было их тоже где-то разместить. Но все устроилось лучшим образом. Дежурный освободил одну комнату в нашем доме и поселил туда родителей.