Юрий Корнеев – Свой путь (страница 28)

Доехали до кают-компании и расселись за стол. Кини всё время порывалась что-то спросить, но я только погрозил ей пальцем.

— Все разговоры после обеда.

Всё время обеда она аж подпрыгивала на своем стуле от нетерпения. Наконец обед закончился, и мы расселись по своим местам — я в кресло, девчонки на диван.

— Ник, а что ты делал?

— Реакторы.

— Вот эти небольшие цилиндрики были реакторами?

— Ну, не такие уж они маленькие — полметра в высоту и тридцать сантиметров в диаметре.

— И какая у них мощность?

— Нашему с тобой старому крейсеру хватило бы на всё. Лет на сто. И без всякого топлива.

— Вот это да! Но как же так, из каких-то обломков ты делаешь такие мощные реакторы. Не понимаю. У вас все реакторы так изготавливают?

— Нет, конечно. Их изготавливают на заводах. Но каждый уважающий себя инженер должен уметь самостоятельно изготовить всё. Буквально всё. Даже космический корабль.

— Ничего себе у вас инженеры. Нам бы в Содружество хоть одного такого — его бы на руках носили.

— Нет, его бы сразу грохнули. Меня вон соплеменники Берты по всему Содружеству гоняли. Ну ты это знаешь, сама под раздачу попала. Из-за собственного любопытства и длинного язычка.

— Ну и ладно. Я и не жалею нисколько. Зато я теперь с тобой. А дома меня бы уже выдали замуж незнамо за кого, не спрашивая моего согласия. Я ведь дочь главы клана и замуж пошла бы по приказу отца. Он меня и отпустил отдохнуть в Центральные миры из-за этого. Чтобы я на него не очень обижалась. А я и не обижалась. Я же понимаю — политическая выгода клана и всё такое. Но, к счастью, я встретила тебя.

— Да уж, повезло тебе. У нас говорят: как утопленнику.

— Ничего подобного. Я очень рада, что всё так получилось.

Да уж, рада. Посмотрим, как ты запоешь года через три-четыре. И что мне с тобой тогда делать? Ладно, придет время, тогда и будем разбираться. А сейчас пусть радуется.

— Ладно, девушки, пойду я ещё поработаю, а вы тут развлекайте себя сами.

До ужина я проторчал в мастерской. После ужина тоже отправился туда же. Со средними реакторами получалось лучше и лучше. Про простые накопители энергии я и не говорю. Их я мог клепать как на конвейере. К себе вернулся уже ближе к ночи и сразу лег спать. Поспать мне, конечно, не дали. Через час заявилась Кини, и мы прокувыркались чуть ли не до утра.

Весь следующий день я провёл в мастерской. Девчонок видел только за столом. Сегодня они со мной уже не просились, да я бы и не взял. К себе вернулся ночью. Только лёг, как в каюту просочилась стройная девичья фигурка и скользнула ко мне под одеяло. Я сразу заметил, что это не Кини. В спальне, конечно, было темно, но с моим улучшенным зрением я и ночью видел не хуже, чем днем. Ну надо же, уболтала аграфка Кини. То-то мне Кини всё твердила, какая несчастная Берта, да как ей тоскливо и тяжело. Понимаю, что тяжело, но я-то что могу поделать? Жива и пусть скажет спасибо. А оно вон как получается. Ну что ж, чему быть, того не миновать. Всё равно это случилось бы. И хорошо, что они полюбовно договорились. Иначе бы аграфка рано или поздно свихнулась. И виноват оказался бы в этом конечно же я.

Между тем аграфка приступила к активным действиям. Поглаживания, поцелуи. Я, сделав вид, что только проснулся, подгреб её под себя. И часа на два мы выпали из реальности. Она бы и дальше продолжила, несмотря на то что уже еле двигалась. Видно, здорово изголодалась по мужской ласке. Ну, естественно, мы ведь с Кини особо её и не стеснялись. Видя, что она уже устала, я пожелал ей спокойной ночи и, поцеловав, повернулся на другой бок. Она, полежав со мной рядом ещё минут двадцать, потихоньку соскочила с кровати и умчалась. Тут же её место заняла Кини. Под дверью, наверное, сидела и подслушивала. Рано утром она растормошила меня и потребовала свою долю ласк. Так сказать, действием. Получив своё, спросила:

— Ну и как я тебе сегодня?

— Нормально. Правда, ночью ты была какая-то заторможенная и слегка холодноватая. Как-то у тебя всё проходило без искры и задора. Видно, и в самом деле переучилась. Хотя утром всё было просто прекрасно. Наверное, успела отдохнуть.

Она, успокоившись, улыбнулась. Всё-таки опасалась, что аграфка мне понравится больше неё.

— Да, что-то вечером я себя неважно чувствовала. А потом поспала, и всё прошло.

— Ну и прекрасно. Пошли завтракать.

Завтрак прошел в молчании. Правда, аграфка выглядела прекрасно. А главное — исчез затравленный взгляд.

Весь день я опять провёл в мастерской. Ночью никаких сюрпризов не было — Кини в этот раз своего места не уступила. Утром я их уложил в капсулу учиться. А после прохождения транзитной системы и сам лёг, поставив на изучение базу по медицине. Не то чтобы она мне так уж была нужна — я и сам за время работы медиком научился неплохо как лечить людей, даже на расстоянии, так и убивать. Или просто выводить из строя. Но знания лишними не бывают. Наверняка я узнаю что-нибудь новое, и это есть хорошо. Тем более, что базу по медицине для высших уровней ментоактивности я смогу учить только после изучения общей базы. А там наверняка всё-таки есть что-нибудь интересное по работе с человеческим мозгом. Я прекрасно помню, как Жук когда-то совершенно спокойно считал мою память. А ведь его кто-то этому научил. Правда, сделал он это, пока я лежал в медкапсуле. Ну и что? А может, это получится у меня и без медкапсулы. Правда, если защитить мозг атланским симбионтом, то и с помощью медкапсулы в голову не залезешь, ну так я у своих в мозгах копаться и не собираюсь. А чужим я свои симбионты устанавливать не стану. Именно свои. Ведь всё, что принадлежало империи, теперь принадлежит мне, как императору этой самой империи. И симбионты тоже. Вот, кстати, ещё повод изучить медицину. Ведь количество симбионтов на моих складах не безгранично, а изготавливать я их не могу. А без знания медицины и не смогу никогда. Так что «учиться, учиться и (ещё раз) учиться». И я закрыл крышку своей капсулы.

Так, собственно, и проходил полёт. Немного скучновато, зато плодотворно. В перерывах между учебными сеансами я тренировался в изготовлении реакторов. Питающий стержень из остатков сырья всё-таки изготовил. Правда, испытать его пока не было возможности. Нет, реактор под него я тоже изготовил, но вот к чему этот реактор подключить? В систему энергоснабжения буксира лезть не хотелось, а больше и некуда. В медицине ничего нового я тоже пока не узнал. Что-то я знал из базы Спасатель, до чего-то дошёл сам во время опытов на Кольме.

С девчонками тоже все было нормально. Спать ложился-то я всегда с Кини, но иногда она позволяла аграфке подменять себя ненадолго. Я делал вид, что ничего не замечаю. Было понятно, что бесконечно это не продлится. Ну и ладно. Хочется девушкам поиграть в эротическую конспирацию — пусть играют. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Мне и самому было весело глядеть на их хитрые физиономии и сверкающие глазки. Правда, для спокойствия Кини мне приходилось ей жаловаться на якобы её странную холодность. Иногда. Как раз тогда, когда вместо неё ко мне приходила аграфка. Хотя никакой холодности и подавно уже не было. Аграфка так вошла во вкус, что иногда и Кини могла заткнуть за пояс. Но об этом я молчал. Аграфка, похоже, раскусила мою игру, но тоже помалкивала. Ещё бы ей не молчать — если Кини узнает, тут же её от моего тела отлучит. Вот так мы и развлекались в перерывах между сеансами учёбы.

Летели мы довольно долго, около четырех месяцев — пришлось облетать по большому кругу систему с архами. Мы с Жуком решили с ними пока не связываться. Ничего, придёт время — и я им это тоже припомню. А вообще и без всяких воспоминаний было понятно, что архов надо уничтожать. Одного линкора на них хватило бы. Во всяком случае, на тех, что я видел в той системе. Линкор-то я найду, наверняка на какой-нибудь резервной станции есть, и не один. Но где взять людей? Экипаж линкора состоит почти из сотни человек. Это только экипаж. А полностью команда, с пилотами малой авиации, абордажниками и подразделениями наземных штурмовиков — около четырехсот. А главное — все они должны быть атлантами, то есть ментоактивными. Но пока я один. Ну да ладно, придумаю что-нибудь.

ГЛАВА 6

В систему Плюшкина вошли совершенно буднично. Даже как-то обидно. Марш-бросок в три с лишним месяца — и как будто так и надо. Плюшкин, зараза. Хоть бы на губах какой-нибудь марш изобразил. Хотя откуда у него губы.

— Эй, Плюшкин, здорово. Ты чего не встречаешь своего императора?

— Здравствуйте, сир. А как я должен вас встречать?

— Ну, не знаю. Как-нибудь изобразил бы свою радость. Спел бы что-нибудь.

— Я не могу.

— Чего не можешь?

— Петь не могу. А вообще-то я очень рад, что вы вернулись.

— Ну и то хлеб. Я тебе, кстати, твоего дружбана притащил. Теперь можете общаться сколько угодно. Как вы тут? Никто посторонний не объявлялся? А то я тут неподалеку архов встретил.

— Нет, посторонних не было.

— Это хорошо. А как твой сосед? Его я буду называть Спасатель, раз уж он относится к департаменту чрезвычайных ситуаций.

— С ним всё в порядке, сир.

— И это тоже хорошо. А скажи, Плюшкин, ты свою парковую зону расконсервировал?

— Да, сир.

— Прекрасно. Тогда я сейчас ставлю свою базу в астероидное поле и прилечу к тебе. Отдохну пару дней, а потом устроим совещание. Надо подумать, как жить дальше.