Юрий Корнеев – Инженер-лейтенант (страница 53)

– Обижаешь, Ник.

– Тогда вперед.

Я связался с Гэлом и вместе с ним пошел на полетную палубу ожидать аратанского капитана.

– Зачем ты меня сюда притащил? – позевывая, спросил Гэл. – Мое место во время боя в медблоке.

– Хватит тебе ворчать. Опух уже от сна. Сейчас привезут аратанского капитана. Я его слегка покалечу, а ты его заберешь лечить и заодно снимешь с него ментоскопию. Очень мне интересно, что он передал своим.

– Как он мог передать? У него что, есть гиперсвязь?

– Ага.

– Ну ни хрена себе. Ну ты и везунчик. Надо же, такой приз отхватить.

– Ну приз не приз, а подарки делать аратанцы умеют.

Так, болтая, мы и дождались бота. Абордажники выгрузили аратанца. Я приказал развязать его, а потом спросил:

– Корон, меня интересует – что ты передал своим?

– Да пошел ты.

Я вытащил игольник и выстрелил ему в ногу.

– Сейчас тебя подлечат, а потом еще поговорим. Гэл, забирай его.

Пара абордажников подхватила бедолагу и потащила в медблок. А я не спеша направился в рубку. Через час со мной связался Гэл.

– Ник, я снял ментоскопию за последний день. Он сообщил о нападении на него арварского крейсера. Ему приказали постараться удрать и затаиться в астероидном поле. Помощь к нему уже вылетела.

– Понял, Гэл. Еще что интересное есть?

– Нет. Все остальное ерунда.

– Сколько он еще лечиться будет?

– Сутки.

– Ну пусть лечится. Вылетаем к нашим.

Я предупредил Вилкса, и мы ушли за своими. Через пятнадцать часов мы опять были здесь. Капитан с Дином отправились проводить съемку, а я полетел с инспекцией на аратанца. Систему гиперсвязи уже сняли и упаковали в контейнеры. Я приказал демонтировать медкапсулы, кроме одной. Больше ничего трогать не стали. Правда, искин я все же прихватил. Пригодится. Его я сразу перевез к себе. Ну и на складе у них покопался. Набрал много чего интересного. Теперь систему невидимости можно было собирать хоть сейчас. Правда, не все детали подходили идеально, но хотя бы опытный экземпляр сооружу. Все равно делать на обратном пути будет нечего.

Наконец съемку закончили, и капитан подлетел к нам. Систему гиперсвязи загрузили к нему, и мы собрались у него в каюте.

– Надо решить, что делаем дальше, – обратился к нам капитан, – летим домой или попробуем все-таки прорваться в ту систему?

– Конечно пробуем, – высказался я. – Они все мчатся сейчас сюда. Так что система сейчас свободна. Контракт-то надо закрывать. В крайнем случае, если они так и торчат там, – улетим.

– Хорошо, так и делаем, – подытожил капитан. – Через час вылетаем.

Я выгрузил аратанского капитана обратно в его корабль, в медкапсулу. Связался с теми, кто сидел в ботах, и разрешил им вернуться на корабль. Потом мы разогнались и ушли в гипер. Лететь нам около месяца, так что времени навалом, на все хватит. Потом ведь еще до дома больше месяца лететь. Поэтому я решил сначала разобраться с тоннельным орудием. С этим, думаю, я долго не провожусь. Переделывать там было нечего. Я просто хотел попробовать усилить мощность разгонных колец в стволе. Это можно было сделать только с помощью ментоэнергии. Я выбрал одну из стомиллиметровок и влил в каждое из разгонных колец немного ментоэнергии. Что из этого получится, я не имел понятия. Я все делал согласно наставлениям из атланской базы Инженер. Но там говорилось о повышении мощности в атланских агрегатах, а это все-таки изделие Содружества. Еще я влил по чуть-чуть ментоэнергии в снаряды, которые представляли собой обычные металлические болванки. Это уже было мое личное ноу-хау. Теперь нужны были испытания. Я рассчитывал пострелять в системе, в которую отправлюсь один. Честно говоря, не верил, что аратанцы будут дробить силы и оставят там кого-нибудь. И это хорошо. Постреляю по астероидам. Нужно вычислить скорость полета снаряда, дальность и убойную силу. Испытания я могу провести только без свидетелей, а то замучаюсь объяснять, зачем и почему. Все остальное время занимался сборкой системы невидимости, или, попросту говоря, скрытом. Что-то у меня уже начало получаться. Но доделать я не успел – мы прилетели. Опять двадцать пять. Та же система, так же капитан и Дин прячутся в астероидах, и так же я прыгаю в соседнюю систему. Когда вышел из гипера, определил, что я в системе не один. Здесь же находился один тяжелый крейсер. Они рехнулись, что ли? Он же для наших трех кораблей на один зуб. Специально его на убой оставили? Ну и хрен с ними. Вот на нем и испытаю свою пушку. До аратанца было еще далеко, даже мой крупный калибр до него не достанет. Но я решил попробовать. Крейсер уже покрылся силовым щитом. Заметил, значит. Ну посмотрим. Навел пушку и выстрелил. Ни хрена себе! Снаряд даже не заметил силового щита, как будто того и не было. Взрыв. И все – нет крейсера. Куда это я ему попал-то? Не иначе как в реакторный отсек. Какие-то испытания получились урезанные. Так, теперь постреляем по астероидам. Я выпустил около двадцати снарядов и опытным путем определил, что дальность увеличилась на семьдесят процентов. Насчет убойной силы толком ничего не понял. Заряженным ментоэнергией снарядом можно было разбить астероид в два раза больший, чем незаряженным, но это ни о чем не говорило. Нужны были еще испытания. Ладно, это уже потом, пора за нашими лететь.

Вернувшись в систему, связался с капитаном:

– Капитан, система пустая. Уже.

– Что значит – уже?

– Да ты понимаешь, случайно вышло.

– Что случайно вышло? Что ты мямлишь? Докладывай как положено.

– Есть как положено. Проникнув в систему, обнаружил вражеский тяжелый крейсер. Намереваясь обездвижить корабль, подкрался к нему на расстояние выстрела и произвел залп по двигателям. Но он почему-то взорвался. Наверное, случайно попал в реакторный отсек. Вот я и говорю: случайно вышло. Капитан, я вообще не понимаю – какого хрена он там делал? Они что, придурки?

– Ты стрелки не переводи. Ты зачем крейсер взорвал, вредитель? Вернулся бы за нами, и втроем мы бы его задавили и заставили капитулировать.

– Нет, капитан, вернуться я не мог. Как только я вошел в систему, он сразу начал щиты накачивать. Заметил меня. Если бы я вышел, он бы сразу понял, что я отправился за подкреплением, и удрал бы. А так я его почти обездвижил. Я же говорю: случайно промахнулся.

– Ладно, что сделано, то сделано. Отправляемся работать.

И мы полетели работать. Капитан с Дином, как всегда, проводили съемку, а я был в охранении. Закончили они быстро. Потом по конференцсвязи стали обсуждать дальнейшие действия. Наши и аратанцев. В принципе мы уже могли спокойно лететь домой. Контракт мы закрыли. Да еще и затрофеились нехило. Но хотелось еще немного потрепать аратанцев. Вот мы и размышляли, что они будут делать дальше. То ли останутся в системе с подранком, то ли рванут сюда, сняв людей с разбитого корабля. Я, к примеру, считал, что они оставят в охранении один легкий крейсер и рванут сюда. А один фрегат пошлют к себе на базу за новыми движками и искином. Крейсер был практически цел. Заменить разбитые двигатели, установить новый искин – и можно лететь. Пушку можно и у себя на базе заменить. Если они бросят корабль в таком состоянии, им дома головы оторвут. Дин тоже считал, что они пошлют фрегат или легкий крейсер на базу. Но он был уверен, что они останутся все там. Не совсем же они идиоты – носиться туда-сюда.

– А как же тяжелый крейсер в этой системе? Они его тут что, одного бросят? – не соглашался я с ним. – Зачем-то они его оставили?

– Оставили они его, вернее всего, для того, чтобы он дождался разведчика, которого они послали в ту систему, которую мы проверяли самой первой, – сказал капитан. – Видно, системы гиперсвязи на нем нет. А вот что они потом должны делать – это вопрос. То ли здесь ждать всю группу, то ли лететь на соединение?

– Капитан, да разведчик давно бы уже вернулся. Туда лету двадцать дней.

– Ник, а откуда ты знаешь, какие инструкции он получил? Может, ему приказали мониторить ту систему пару декад, а может, и месяц, а уж потом возвращаться.

– Да, такое возможно, – согласился я с капитаном, – и что же делать?

– Надо думать.

– А что тут думать-то, капитан, и так все ясно, – подвел я итог. – Если останемся здесь, то дождемся или разведчика, а это вернее всего фрегат, или всю группу. Если пролетит разведчик, то мы его, конечно, сожжем, но выгоды от этого нам никакой. А если придет вся группа, то нам самим придется ноги уносить. Тоже никакого интереса. Я предлагаю лететь в систему с подранком. Если они все там, то улетим домой. Если там только подранок с охраной, то затрофеим охранника и опять же спокойно улетим домой.

– Ну что ж, согласен с тобой, – решил он. – Через час вылет.

И опять мы летим. Опять целый месяц безделья. Когда представляешь, какие расстояния мы преодолеваем, – дух захватывает. Десятки звездных систем. А только за этот поход я пересек уже сотни звездных систем. Даже представить такое трудно. Но… Но как же это надоело. Месяцами сидеть в закрытой железной коробке корабля – это, как на Земле говорили, что-то с чем-то. Тяжеловато. Хорошо еще есть чем заняться, а то и свихнуться недолго. Хотя я заметил – местные переносят это намного легче. Им как-то все равно. Месяц безделья – значит, месяц, два месяца – значит, два месяца. По фигу. И ведь в самом деле ничем не занимаются. Спят, смотрят какие-то дурацкие сериалы, просто треплются друг с другом. Может, у них психика покрепче моей? Я если один день так проведу – сойду с ума. Мне обязательно надо чем-то занять свой мозг, а желательно и руки. Я обязательно должен что-то делать. На Земле я тоже встречал людей, которые могли весь день проваляться на диване, пялясь в телевизор. Но, во-первых, таких немного, а во-вторых – даже они такой жизни долго не выдерживали. А здесь это в порядке вещей. Наверное, мы, земляне, в самом деле еще дикари. А степень цивилизованности зависит от умения бездельничать. Даже сейчас я целыми днями вожусь с системой скрыта – что-то собираю, что-то разбираю, что-то переделываю. Иногда мне и дня не хватает, работаю и ночью. А Гэл все это время просто дрыхнет. А мог хотя бы базы учить. Ведь умнейший человек. Но нет, просто спит или пялится в галовизор и переживает за местных Изаур.