Юрий Корчевский – Язычник (страница 58)

– Алена! Ты что тут делаешь?

– Следы заметаю. Это ночью не видно ничего, а днем увидят.

– Хм, за меня боишься?

– Услышала я разговор во дворе, потом крик. Дверь немножко приотворила – все и увидела.

– Осуждаешь?

– Они сами пришли по твою душу.

– Тогда забудь.

Женщина кивнула.

Илья запер изнутри калитку, потом то же самое сделал со входной дверью в избу. Были же запоры, прежний хозяин избы справный мужик был, все сделал на совесть. Только вот не воспользовался этим Илья, а зря – могло и боком выйти. Убив его во сне, они без жалости расправились бы и со свидетелями – Аленой и мальцом.

За возней прошла большая часть ночи. Илья ворочался в постели – уснуть не получалось. При первых же лучах солнца он поднялся, оделся и вышел во двор. Вернул на место пустую бочку, осмотрел двор. Подобрал ножи – сломанный и целый, который он отбросил ночью к амбару. На огородике, на заднем дворе, сделал носком сапога ямку, в которую бросил железяки и присыпал их землей. Затем он вышел на улицу и прошелся туда-сюда – нигде никаких следов.

Только теперь Илья успокоился. У рыжего, которого звали Рокшей, эти двое придурков нашлись, у них же свои знакомые могут быть, а вендетты или кровной мести Илья очень не хотел.

Нехотя поев, он отправился на площадь. Если убитых спохватятся, он услышит разговоры. Однако об убитых им ночью людях никто не вспоминал. Единственно – упомянули, что совсем распустились, ночью из караула двое ушли, бросив ворота без пригляда и охраны.

Когда разговоры дошли до волхвов, Борг позвал к себе Илью.

– Нехорошо, Ратибор!

– Ты о чем?

– Ворота без пригляда остались.

– Люди твои, волхв, я им не указ. В караул я их назначил, но рядом стоять не обязан. Я вчера подходил, так ты занят был.

– Верно. А ты сегодня скажи.

– Людей на десятки и сотни разбить надо, каждому десятнику и сотнику – свое задание. Случись нападение – неразбериха получится.

– Ратибор, у нас же не дружина! К чему это все?! Каждый язычник добровольно пришел. А появятся незваные гости – все вместе против ворога выступим. Боги нам помогут.

– Ну, коли боги помогут, кто против?

Борг явно хотел править в городе единолично – и как духовное лицо, и как военачальник. К тому же волхву была чужда дисциплина. Преданность и поклонение ему лично – вот все, что требовалось от язычников. Илья же не очень вписывался в эту концепцию. Однако, если верховный вождь не хочет, быть посему. В конце концов, волхв сам так решил, и он же ответственен за мятеж, а назвать другим словом их выступление Илья не мог.

Меж тем до Вышаты уже дошли сведения о выступлении язычников. И опять этот Борг! Никак Вышата не мог поймать его да вздернуть на суку. Но теперь-то волхву конец. Из Белоозера путей немного, всего три. Местность пустынная, и укрыться волхву будет негде. И еще одно: где волхв, там и этот проклятый Ратибор. Уж он, Вышата, и убийц подсылал к нему, да только не вернулись они. Не так прост этот Ратибор, и убить воина Вышата жаждал не меньше, чем волхва. Борг мутит воду, поднимает людей на мятежи, а Ратибор защищает их, не дает утопить мятеж в крови язычников.

Глава 10. Гнев богини

Одним ударом Вышата хотел убить обоих. Они сейчас не столько возмутители спокойствия, сколько его личные враги, особенно Ратибор. Он меч его украл и деньги взял, а такое не прощается. А то, что Вышата сам на это нарвался, украв женщину Ратибора, он выкинул из головы. Собственные промахи и ошибки в памяти стараются не хранить, зачем отравлять жизнь?

Дружина выехала из Ярославля уже утром, для гридей походы – дело привычное.

Вышата ехал впереди, мечтая о том, как он схватит обоих. А сколько при этом язычников и даже дружинников погибнет, его не волновало. Близок час отмщения! Волхвов он повесит – пусть болтаются на веревках в назидание другим. А Ратибора очень хочется взять живым. Смерть в бою – быстрая смерть, почетная для воина – она не для Ратибора. Он должен помучиться. Но сначала люди Вышаты девку его помучают – и обязательно на глазах Ратибора, пусть муки душевные примет. Любит он ее, иначе зачем бы ему было жизнью рисковать, в крепость проникать и в хоромы воеводы?

Потом девку на куски порубить, да за самого воина приняться. Мужик он сильный, под пытками быстро не умрет, мучиться долго будет. Глаза воеводы мстительно блеснули – он и меньшие обиды в свой адрес не спускал.

Конница мчалась быстро. Периодически дружинники замечали следы прошедших язычников в виде капищ с жертвоприношениями и ленточек на деревьях. Это еще больше распаляло воеводу: была бы его воля – гнал бы без остановок. Но лошадям нужен отдых, еда, и приходилось делать вынужденные остановки. В таких случаях воевода грыз от нетерпения ногти, был хмур и раздражителен. Гриди без необходимости боялись мимо проходить – прицепиться мог воевода.

К исходу третьего дня вдали показался город.

Воевода распорядился остановиться на ночлег, причем сделать это надо было за небольшим пригорком. Воины его устали, надо разводить костры для приготовления пищи, и ни к чему, если дружину обнаружат раньше времени. Воевода и подумать не мог, что язычники несут караульную службу из рук вон плохо. Кроме того, была у воеводы задумка одна. Если войско увидят из города, то успеют закрыть ворота. В Белоозере воевода раньше бывал, крепкие стены его видел и штурмовать их не хотел: на это уйдет слишком много времени, а запасов провизии у дружины на несколько дней.

Он вызвал десятников и поручил им к утру найти подводу, а ратникам – переодеться в мужицкую одежду и утром в город отправиться, а оружие в телеге сеном прикрыть. А как подводы ворота пройдут, караул перебить и держаться до подхода дружины.

Десятники план одобрили. Они сами понимали, что осада – дело долгое, хлопотное и грозит потерями. Язычники – люди упертые, без боя не сдадутся. И ворваться в город без штурма и осады – большая удача, половина успеха.

Ночью Вышате снились приятные сны, и проснулся он в добром настроении. Пятеро дружинников, переодетые в драные рубахи, уже выехали. Воевода сам взошел на пригорок и наблюдал, как подвода медленно едет к городу, – он хотел сам увидеть сигнал, что ворота в руках дружинников. Эх, как ворвутся они в город да порубят всех в капусту!..

Воевода вызвал десятника:

– Пусть коней седлают и готовятся.

– Исполню.

Десятник убежал передать приказ дружине, а воевода снова уставился на повозку. Вот она подъехала к открытым воротам – над стеной мелькают головы караульных. Несколько томительных минут ничего не было видно, потом над стеной появилась фигура, но издалека не понять – кто. Однако человек трижды вскинул обе руки – обусловленный сигнал! Теперь надо поторапливаться!

Презрев приличия, воевода – по должности он обязан ходить неспешно – бегом скатился с пригорка и бросился к своей лошади, крича на бегу:

– На коней!

Дружина вырвалась из-за пригорка и на рысях пустилась к городу. Полкилометра они пролетели за несколько минут.

Воевода скакал в первых рядах и молил об одном – не закрыли бы ворота! Ведь должен быть караул, кто-то же проверяет его.

Влетев в ворота, всадники остановились, и воевода сразу распределил десятки – кто по какой улице двигается.

– Прочесывайте все, осматривайте избы и дворы. Один десяток сразу по улице до конца, другой десяток – по дворам. Жителей не трогать. Кто сопротивляться будет – рубить! Общий сбор на площади. Исполнять!

На себя воевода взял главную улицу, и большая часть дружины двинулась с ним.

Воевода пустил лошадь шагом. Пусть гриди проверяют все дворы, не хватало только, чтобы из избы мятежники ударили им в спину. У волхва всегда были меткие лучники, и получить стрелу Вышате не хотелось. Хоть и кольчуга надета, и шлем, но от стрелы с узким и каленым наконечником броня не спасет.

Дружинники ногами выбивали калитки, где было заперто, или перелезали через заборы, врывались в избы, пугая женщин и детей. Поскольку дело было утром, большая часть язычников собралась на площади, где волхв вознамерился проповедовать.

Шум, крики, топот множества копыт, бряцанье оружия долетели до ушей язычников – не все они были при оружии. Почуяв опасность, люди бросились к жилью, где оставили копья, луки, сулицы и мечи, у кого они были. Меньшая часть, имевшая оружие при себе, выстроилась на площади, перегородив выход с улицы, – хоть одно грамотное решение волхва! Улица узкая, и какое-то время дружинников можно сдерживать небольшим количеством язычников.

Защелкали луки, засвистели стрелы. Пращники крутили над головой пращи, в сторону гридей летели камни – опытный пращник на сотню метров попадал в голову. Даже если язычник имел защиту в виде шлема, контузия или ранение было ему обеспечено.

Дружина понесла первые потери. Вышата, едва увидев перерывающих улицу язычников, тут же спрятался за спины дружинников, подбадривая гридей криками.

– Вперед, на ворога! Разгоним босоту!

Но стрелы и камни выбивали дружинников из строя. Вышата даже уже подумал – не отступить ли?

Положение выправили десятки, что шли по другим улицам, – они ворвались на площадь и сразу схватились за мечи. Рубка пошла страшная.

Волхвы метались у идолища, не зная, что предпринять, а Борг сразу вспомнил о предупреждении Ратибора. Но как руководить обороной, когда каждый язычник сам за себя? Яростно, фанатично и упорно – но там, где каждый сам считает это нужным. И в бою уже не успеть приказать, перестроиться.