Юрий Корчевский – Язычник (страница 34)

Воины вышли, прикрыли дверь, и девушка осталась одна.

Вышата же спустился в трапезную, налил себе вина из кувшина в большой бронзовый кубок, выпил залпом и уселся в кресло: теперь надо было подумать, что делать дальше.

Глава 6. Зелье

Нет, не все шло так славно, как думал Вышата. Ночью сторонники волхва успели облить маслом – какое у кого было – льняным, конопляным, горчичным – бревна тына, и за ночные часы бревна пропитались горючим материалом.

Толпа, как и два дня до того, подстрекаемая волхвом и его помощниками, двинулась к детинцу на решительный приступ. Многие держали в руках горящие факелы, у некоторых они были смоляными, которые трудно затушить водой.

Дружинники сверху, с боевых площадок, смеялись и выкрикивали в адрес штурмующих оскорбления.

Настроение их резко изменилось, когда от брошенных факелов чадным пламенем занялись бревна. Кверху рванулся черный дым.

Вышата, блаженствуя в своей избе, услышал доносящиеся с улицы крики. Он выскочил на крыльцо и увидел во многих местах дымы. В груди вспыхнула тревога: ежели прогорит одно место, можно бросить туда дружинников, прикроют. А ежели это случится в нескольких местах? Воинов не хватит, и в детинец хлынет неуправляемая толпа, сметая все на своем пути.

Воевода побежал на башню над воротами.

Ворот было двое, и находились они в противоположных местах детинца. Окованы они были железом и прочны. Дуб загорается плохо, поэтому за ворота воевода не беспокоился, тем более что он знал: если толпа ворота выломает, воины опустят железную кованую решетку.

Вышата хотел понять, насколько серьезен приступ, и потому он взобрался на семиметровую высоту и посмотрел вниз.

Из толпы выбегали смерды, швыряли факелы к подножию тына и отбегали, любуясь делом рук своих.

– Чего стоите? – закричал воевода дружинникам. – Стреляйте из луков, бросайте сулицы, не подпускайте факельщиков к стенам!

Воины забегали.

Помощь воеводе пришла неожиданно. В городе было много сторонников христианской веры. Прослышав о пожаре и о возможном последующем уничтожении единственного оставшегося храма, они кинулись к детинцу. Большая часть людей несла с собой ведра и бадьи с водой – заливать занявшиеся огнем бревна.

Видя такое, язычники кинулись в драку, и понять сверху, кто и где чьи сторонники, Вышате было невозможно. Тем не менее количество пожаров уменьшилось. В борьбу за сохранность тына под руководством ключника вступило все население детинца – портомойки, кузнецы, шорники, плотники и конюхи. Они черпали воду из колодца, передавали ведра по цепочке и заливали очаги огня.

Почти весь город собрался у детинца – за исключением дряхлых стариков и малых детей. Город разделился на два враждующих лагеря. Два дня христиане жили, терпя и смиряясь. Но сейчас терпение лопнуло, и люди вышли, чтобы противостоять язычникам.

Однако толпа волхва уже имела двухдневный опыт столкновений. Они явились с дубинками, кистенями, вилами – некоторые были даже с цепями. Оружие это, смешное против обученных дружинников, было страшным против необученных, незащищенных, невооруженных обывателей.

После первой кулачной схватки сторонники волхва взялись за свои дубины, и началось избиение христиан. Крики, шум, кровь лилась на дубовые плашки мостовой, падали раненые… Обошлось без смертоубийства, но избитых и искалеченных было много.

Вышата не видел в толпе воинов волхва. Ну да, они не снисходят до войны со смердами. Он решил воспользоваться суматохой и отправить к Ратибору своего человека с посланием. Сам воевода читал и писал с трудом, но это не огорчало его, для того княжеские писцы есть и монахи. Да он и не уверен был, что Ратибор грамотен.

Он подозвал к себе Руслана, который крутился неподалеку:

– Спустись по веревке, только переоденься, иначе тебя в одежде дружинника зашибут. Найди Ратибора – он неподалеку от волхва будет. Воина узнаешь сразу – он самый высокий, и на поясе два меча. Передашь ему на словах, мол – воевода велел.

– А что передать-то?

– Не перебивай. Скажи ему, мол, твоя баба у нас, в тайном месте. Пусть ведет себя тихо, в бой не вступает, если хочет увидеть ее живой. Потом посыльный будет, договоримся, где и как встретимся. Все запомнил?

– Все.

– Повтори.

Руслан повторил услышанное слово в слово.

– Переодевайся и исполняй приказ.

– А вернусь я как?

– Так же, по веревке. Али лазать разучился?

Воин убежал, а через час воевода уже увидел его в толпе, беснующейся внизу.

Наибольшее скопление людей было около волхва. Немного в стороне стояли три воина, но воеводу интересовал только один из них – Ратибор. Он выделялся ростом, и его можно было увидеть сразу.

Вышата видел, как Руслан описывал круги вокруг Ратибора, выбирая удобный момент, и потому не сводил с обоих глаз. Вот Руслан приблизился к Ратибору сбоку, передал устное послание и сразу же затесался в толпу. Воевода ухмыльнулся: все-таки он, Вышата, нашел достойный и умный ход, чтобы вывести Ратибора из активных действий.

Когда к Илье приблизился парень, обличьем воинский, хотя и в одежде смерда, он насторожился – не наемный ли убийца? В первую очередь он посмотрел на руки подошедшего – не держит ли тот ножа или кистеня? Обращенные к нему слова услышал, но сразу как-то не осознал. И только когда парень, явно посыльный от Вышаты, исчез в толпе, понял: пришла беда, причем оттуда, откуда он ее не ждал.

В том, что это козни Вышаты, Илья не сомневался. Воевода не смог его подкупить и решил действовать нахрапом, через уязвимый тыл в лице Марьи. Гнев застил глаза Илье, кровь бросилась в голову. Что делать? Броситься на штурм детинца? Но как он одолеет высокий тын? Да и не факт, что, пока Илья будет сражаться с дружинниками, подручные Вышаты не расправятся с Марьей или переведут ее в другое место. А в том, что девушку надо выручать, у Ильи сомнений не было.

Он постоял, оглушенный известием, подышал глубоко и немного успокоился. Потом решил проверить – правда ли было похищение или, может, воевода «утку» запустил?

Илья подошел к волхву:

– Мне надо ненадолго отлучиться.

– Если надо – иди, я не держу, – ответил волхв, а сам вперился глазами в лицо Ильи. Глаза у волхва не серые, как у большинства, а темные. Так и кажется, что они глубоко проникают в душу.

Илья выбрался из толпы и бросился бежать домой. Идти шагом у него не было сил, снедало нетерпение.

Вот его улица, двор.

Илья остановился, перевел дыхание и толкнул калитку. Вопреки обыкновению она оказалась незаперта. Двери, ведущие в избу, тоже были нараспашку.

У Ильи нехорошо заныло в груди, и он прошел в дом.

Печь была растоплена, на ней едва слышно булькал чугунок.

Илья взял полотенце и снял с чугунка крышку. Каша уже давно уварилась, еще немного – и начала бы пригорать. Ухватом Илья снял чугунок с огня и отставил в сторону – не хватало еще сгоревшей кашей всю избу провонять.

Он обошел избу. Все вещи были на месте, стало быть – похитители даже инсценировать разбой или грабеж не удосужились.

Выйдя во двор, Илья свернул за угол избы и сразу наткнулся на белье, оставшееся лежать в корыте. Так вот как оно было! Когда они ее застали, Марья стирала. Отсюда ее и похитили. Почему же она не закричала, соседей на помощь не позвала? Наверняка запугали, да и соседи у них – слабосильные старики, помочь не смогут.

Желваки заиграли на скулах Ильи, он заскрипел зубами. Во что бы то ни стало он должен вернуть Марью домой и наказать воеводу. Исполнял, понятное дело, не он, простые воины – но по указке и под руководством Вышаты.

Илья уселся на ступеньках крыльца. Что делать? Силу применить нельзя, это может выйти боком Марье. Предпринять аналогичный ход, похитить близких воеводы тоже невозможно. Изба воеводы внутри детинца, а кроме того – у воеводы нет семьи, и это Илья знал точно. Выйти за посад и ждать на дороге князя? Его пленить и обменять на Марью? Не получится, князь при дружинниках. Они свяжут Илью боем, а князь успеет ускакать. Что предпринять?!

Илья обхватил голову руками и закачался из стороны в сторону, мыча, как от зубной боли. Ну и дурень же он! Неужели нельзя было обезопасить Марью, поселить ее на время бунта на отдаленном хуторе, выселках? Как же он не подумал о близком человеке, за которого взял на себя ответственность?

Оставался единственный выход – надо было идти к волхву. Он, конечно, занят, приходится руководить толпой, но уделить Илье несколько минут сможет. Борг давно тут живет, многое знает, умен, хитер и обязательно должен что-то подсказать.

Заперев избу и калитку, Илья побежал к детинцу.

Детинец был в южной части города, в излучине реки Калинка. В 1024 году здесь уже было восстание смердов, руководимое волхвами, и для его подавления прибыл великий князь Ярослав. Его дружина разогнала смердов, а волхвы успели уйти в леса. После этого на краю Медвежьего оврага поставили деревянные укрепления, прозванные Рубленым городом. За тыном детинца и укреплениями следили, подгнившие бревна периодически меняли, колодцы чистили.

Ворот, ведущих на территорию детинца, было двое: Ильинские в сторону посада, и Дмитриевские, ведущие к торгу. Все постройки внутри детинца были деревянными, кроме собора Успения Богородицы, который и хотел уничтожить волхв. Илья сомневался – как он сможет это сделать? Камень не горит, а разрушить – нет осадных машин, способных дробить камень. Но его делом, как и Ратибора, было отражать атаки дружинников, не дать им рассеять толпу.