Юрий Корчевский – Рыцарь (страница 47)

Много вопросов сразу возникает, и все решать безотлагательно надо, не мешкая. Сделаешь неправильно – князь накажет, да не бранными словами. От двора удалить может, с постов снять, а то и земли отобрать.

Алексей увидел, как сразу после известия нахмурилось лицо Твердилы, и понял, что боярину есть о чём подумать. Ушёл молча, тем более – сам устал, и лошадка тоже.

Лошадь, всё ещё тяжело поводя боками, стояла у коновязи. Алексей завёл её в конюшню, задал овса, щедро зачерпнув деревянным ведром из ларя, налил в поилку свежей воды, а сам направился на кухню. Ел он рано утром, ещё перед выходом в дозор, и потому сейчас есть хотелось просто ужасно.

В поварне было малочисленно, ведь большая часть дружины ушла с князем, и едоков поубавилось. Но кашей с мясом покормили, хлебушка пшеничного дали, напоили. Поблагодарив, Алексей пошёл спать. Едва скинув сапоги и сняв ремень с саблей, он повалился на топчан и уснул. Не меньше полусотни вёрст сегодня проскакал, расстояние более чем изрядное даже для опытного всадника.

Проснулся он выспавшимся, но мышцы на ногах ныли – ведь временами приходилось стоять во время скачки на стременах, чтобы уж вовсе седалище себе не отбить.

Он сделал зарядку, умылся из колодца холодной водой до пояса и сразу почувствовал себя бодрым. Сытно позавтракал и, вернувшись в воинскую избу, задумался. Что ему делать в Киеве? Если Мономах после получения неприятного известия решит идти с войском к Переяславу, то он двинется короткой дорогой, напрямик – ведь ему надо выиграть время. А идти окружным путём – только запалить коней и не успеть помочь своей столице. Значит, надо идти наперерез. А ещё лучше – переправиться через Днепр и ждать там. Князь по-любому не минует этого места.

Решив так, Алексей пошёл на торг, купил два каравая хлеба, добрый шмат солёного сала, вяленой рыбы, лука и сушёного мяса. Теперь он будет сыт и может ждать довольно долго – не меньше недели, не заботясь о пропитании.

Вернувшись, он оседлал коня и привязал к задней луке седла мешок с провизией. Боярину о своём уходе решил не докладываться – кто он ему? Чужак.

Городские ворота были открыты, и в город тянулись селяне на подводах, в которых сидели дети и лежали немудрящие пожитки. Наверное, боярин всё же решил бить в набат и укрыть селян за городскими стенами. Только Алексей спал крепко и потому не слышал.

Протиснувшись сквозь плотный людской поток, он вышел за городские ворота и повернул направо, к берегу – к самолёту. Там тоже было полно народу, но люди шли от переправы, к городу. Алексей с лошадью был едва ли не единственным пассажиром, переправлявшимся на противоположный берег. Была ещё одна, такая же переправа, но находилась она выше по течению реки, и князь мог переправиться там. Но этого перекрёстка дорог он никак миновать не мог, поскольку это и был самый короткий путь к Переяславу.

Алексей немного отъехал, расседлал лошадь и пустил её пастись – пусть травки пощиплет. Половецких лошадей сеном не кормили, они сами добывали себе корм – даже зимой, из-под снега. Но овёс половцы лошадям изредка давали. Сам же уселся на брошенное на землю седло.

Мимо него тянулись из прибрежных деревень в Киев редкие прохожие и возы – слухи о приближении половцев быстро облетели все земли. Боялся народ. Для защиты дружину в каждую деревню не дашь, потому и искали защиты в крепостях и городах. Тем более что степняки никогда надолго не приходили. Налетят, пограбят и убираются на свои станы и зимовища. Избу с собой они забрать не могут, в худшем случае – спалят. Так новую избу за две недели срубить можно, а немудрящие пожитки и детишек на подводу погрузить и увезти. Иных же ценностей у селян не было. Одного жаль – урожай конями будет вытоптан.

Алексей ждал до вечера, а когда настала темнота, он забрался подальше в кустарник и уснул.

Лошадь, как собака, далеко не отходила. Алексей даже путы ей на ноги не надевал – не уйдёт.

Утром он вышел к реке – до Днепра было не больше сотни шагов. Умылся, напился воды, рядом с ним шумно пила его лошадь. Алексей поел сала с хлебом, сгрыз луковицу. Ух и ядрён лучок, аж слёзы выступили!

Позавтракав, он начал прикидывать, когда может появиться князь. Алексей и мысли не допускал, что он не придёт. Это его город, его престол, и Мономаху он дороже Чернигова. По всем прикидкам выходило, что даже при самом благоприятном раскладе – не раньше сегодняшнего вечера. Пока гонец до князя доберётся, пока войско под седло поставят, да сюда дорога не меньше двух дней – лошадям ведь отдых нужен, еда. Темп могли поднять заводные лошади, только были они у князя, воеводы и нескольких бояр. Ещё не настолько разбогател князь, чтобы простым дружинникам заводных коней покупать, дай бог всех новиков лошадьми обеспечить. У всех князей и пехота была, и конница, особенно если войско большое. И в Переяславе кони были у всех гридей, потому как дружина сперва мала была, и с ней успеть надо было во все концы княжества, случись что худое. И только лошадь давала скорость передвижения.

Время до вечера тянулось медленно. К закату и без того редкий поток прохожих и проезжающих практически иссяк. Да и те, проходя мимо, с нескрываемым удивлением оглядывались на Алексея – что здесь делает дружинник, усевшись на брошенное на землю седло?

Алексей поел – второй раз за день. То ли поздний обед, то ли ранний ужин, и заодно похвалил себя за предусмотрительность – не зря еду покупал – да и улёгся спать в гуще кустов.

Под утро с реки потянуло прохладой, и он озяб немного – ведь укрыться абсолютно нечем. Хорошо, вечером догадался снять кольчугу, оставшись в войлочном поддоспешнике, а в железе и вовсе бы задубел.

Выбравшись из кустов, он спустился к реке, умылся. Поутру вода была прохладной и бодрила.

Внезапно справа послышался шум. Алексей всмотрелся: далеко по дороге пылила конница. Он бегом вернулся к кустам, натянул на себя кольчугу, надел шлем и опоясался ремнём с саблей. Свистом, как половцы, подозвал коня, накинул ему седло и затянул ремни подпруги. Вскочив в седло, он выехал на дорогу.

Тяжёлый грохот конницы был уже рядом, и Алексей увидел стяг Мономахов. На сердце стало радостно – князь город выручать идёт. Быстро пошёл, а за ним и вся дружина.

Князь останавливаться не стал, просто махнул Алексею рукой – пристраивайся, мол, рядом. Алексей и пристроился.

– Рассказывай, – прокричал князь сквозь шум, который создавал перестук конских копыт.

– В дозоре был, половцев увидел – много. В Переяслав сообщил и в Киев галопом. Уже оттуда гонца послали.

– Молодца! – одобрил князь.

Говорить было невозможно из-за шума, только кричать. Звякало железо, топали копытами и фыркали кони.

Через час скачки они устроили отдых. Если половцы у Переяслава, надо было сохранить лошадей относительно свежими для конного боя.

Князь распорядился выслать лазутчиков для разведки.

– Княже, дозволь мне? Лошадь у меня отдохнувшая.

– Добре! Бери двоих гридей – и вперёд. На обратном пути не торопись, мы поспеем.

Алексей вскочил на коня, к нему подъехали двое гридей, выделенных сотником, и они поскакали по дороге. Не доезжая до города с пяток вёрст, свернули в балку. Места эти Алексей изучил хорошо, ещё с Ольбегом. Лощина шла почти до города, и можно было подобраться почти незамеченными практически до самого Переяслава.

Им удалось проехать незамеченными. Спешились, взобрались по склону.

Половцы стояли напротив городских ворот, и в тылу у них просматривалось несколько юрт.

– Для ханов ихних! – прошептал гридям Алексей. – Ударить бы сейчас!

– Что мы можем втроём! – резонно заметил один из гридей.

Алексей попытался прикинуть количество степняков. Сделать это было тяжело, половцы всё время перемещались. Радовало то, что город держался: ни разрушенных стен, ни пожаров видно не было. И у Алексея созрел план.

– Будьте оба здесь, наблюдайте, – шепнул он гридям. – Я к князю.

По лощине Алексей вернулся к дороге и стал ждать войска.

Через час показалась конница. Увидев Алексея, князь поднял руку, и конница остановилась.

– Слушаю.

– Половцы лагерем стоят у Переяслава. Город держится, разрушенных стен и пожаров не заметил. Их же около пяти сотен.

– Все?

– Дозволь, княже, своё мнение высказать?

– Говори.

– Треть войска можно почти незаметно по лощине в тыл к стану подвести. Большая часть по дороге пойдёт. Как только половцы дружину увидят, они в бой кинутся. А тут малая часть, что в лощине стоять будет, в тыл им ударит.

– Хм, неплохо. А если бы ещё из города дружинников двадцать-тридцать верхами ударили по ним, было бы и вовсе славно. Окружили бы степняков со всех сторон. Только как бы сигнал подать?

– Стягом попробовать.

– Нет такого сигнала. Им только сигнал к атаке подают – как и к отступлению.

– Сигнал к атаке – стяг вперёд, к отступлению – назад. А если попробовать вправо-влево помахать или начать круги им описывать? Не поймут – хуже уже не будет, а ежели догадаются и поддержат – молодцы. И сигнал этот впредь уже иметь.

– Разумно. Ратибор, берёшь сотню и за рыцарем, в лощину. Как мы бой завяжем, не зевай, ударь в тыл! А мы уж не подведём. Так?

Дружинники, стоявшие поблизости и слышавшие разговор, дружно гаркнули:

– Так, княже! Веди!

Дружина разделилась надвое. Третья, меньшая часть колонны, ведомая Алексеем, во главе с Ратибором пошла по лощине.