Юрий Корчевский – Рыцарь (страница 35)

– Путята меня не спрашивал?

– Я бы разбудил.

Они молча поели. Самое нудное – ждать, тем более – на незнакомой территории. Ни друзей, ни занятий.

– Может, в кости сыграем? – предложил Никандр.

– У меня играть не на что, – отмахнулся Алексей.

Никандр отдал ему свою рубаху, из запасных. Не новую, но выстиранную и чистую.

Из-за безделья Алексей решил отсыпаться. Вдруг Путята прикажет в Чернигов возвращаться, так хоть отдохнувшим поедет. Жаль, впрок выспаться и наесться нельзя.

Несколько следующих дней от нечего делать он бродил по Киеву. Город хоть и стольный, великого князя, а невелик, местами убог и грязен. Но Алексей знал, что расцвет города ещё впереди.

Его неотвязно преследовали мысли. Он сейчас в безопасности, сыт – а как там князь, дружина, а главное – Конрад? Привязался к немцу Алексей. Парень не без недостатков и чудачеств, но товарищ верный, а в бою это главное. Что, у него у самого недостатков нет? Да хоть отбавляй. Как говорится, пусть бросит в меня камень тот… Вроде так в Библии, правда – применительно к другой ситуации, к блуднице – кто без греха?

Лишь на шестой день, уже после полудня, призвал его к себе Путята.

– Садись, гонец прибыл. Слушать готов?

У Алексея замерло сердце. Какие известия его ожидают?

– Чернигов Владимиром оставлен, сдан Олегу.

Алексея как будто холодной водой окатили.

– Да как же это?!

– Вот так. Предложение у меня к тебе: у великого князя, здесь, в Киеве, служить хочешь?

Алексей, не раздумывая, качнул головой.

Путята сокрушённо крякнул:

– У нас и жалованье, и порядок. А твой Владимир – вроде как изгой. Ему Святополк Изяславич определил престол в Переяславе. Сам подумай: княжество сопредельное, рядом со степью. Степняки набегами покоя не дадут, дружина с сёдел слезать не будет. И предстоит тебе служба тяжкая и опасная.

– У меня друзья в дружине, я клятву князю давал – не могу.

– Другой на твоём месте ухватился бы! Подумай хорошо, я ведь не каждому предлагаю в дружину вступить, желающих из смердов полно. Только их учить надо, а ты хитёр, пронырлив, находчив.

– Лошадь не прошу, на половецкой поеду, седло только дай, – не слушая уговоров Путяты, попросил Алексей – он для себя уже всё решил.

– Зайди к шорнику, скажи – я позволил. Ну, тогда прощай. Может, даст Бог, свидимся.

Зачем Алексею было уходить от Владимира, если он помнил, что великому князю киевскому Святополку осталось править немного? А после смерти киевляне призовут на престол великий именно Владимира Мономаха. Святополка Алексей в глаза не видел, а Мономах принял его и Конрада, обращался по-человечески – не то что князь волынский Давыд Игоревич. Князь на своей земле – главный. И воинские успехи, и процветание княжества – его заслуги. А селяне и дружина Мономаха любили и уважали – за дело, за рачительность, за качества человеческие.

Алексей нашёл мастерскую шорника.

– Воевода Путята разрешил седло взять.

– Выбирай, – шорник показал на стену, где висели сёдла разных размеров. – У тебя лошадь крупная?

– Половецкая.

– Тогда вот это бери, – шорник снял со стены деревянное седло, обтянутое кожей, и протянул его Алексею.

Возвращаясь с седлом в воинскую избу, Алексей задумался – сейчас уехать или с утра? Наверное, с утра. Переяслав – в нескольких днях пути, успеет он ещё в поле или в лесу переночевать. Да и неизвестно, где князь с дружиной, успел ли до Переяслава добраться? И жив ли Конрад? Вопросов много, а ответы на них он получит, когда до Переяслава доберётся. А до него – верных четыре дня полного пути, да и то если всё благополучно будет.

Княжество Переяславское граничило с Киевским по Днепру, столицей его был город Переяслав, стоявший на слиянии Днепра и Трубежа. Крайней южной точкой княжества было устье левого притока Днепра, реки Сулы, где стояла крепость Воин. Княжество, как щит, прикрывало от воинственных степняков киевскую землю с востока. С юга же, где было много старых боярских вотчин, охрану рубежей несли кочевники-торки и берендеи, которым дали земли по реке Рось, где и стоял их город, Торчевск.

Утром, во время завтрака, Алексей попросил Никандра:

– Выведи меня из города на дорогу к Переяславу. Уезжаю я.

– А Чернигов?

– Ушёл оттуда Мономах. И просьба у меня к тебе.

– Любую исполню.

– Неудобно мне, но денег нет совсем. Попроси на кухне каравай хлеба, путь не близкий.

– Ох, твою! Я и не допёр сам! Я мигом.

Никандр вернулся с небольшим узлом.

– Держи.

– Спасибо.

Алексей оседлал лошадь, приторочил узел к седлу, стянул с себя рубаху и протянул её Никандру.

– Ты чего? – не понял тот.

– Рубаха-то твоя. Я в половецкой поеду.

– Не обижай, надень. А половецкую в запас возьми.

– Бог даст, свидимся – верну.

Пешком они вышли из города – лошадь Алексей вёл в поводу.

– Через Днепр переправляться надо, самолётом, а оттуда – сразу направо. От Днепра никуда не уходи, Переяслав как раз у реки будет.

Алексей подумал, что ослышался – какой самолёт в одиннадцатом веке?

– Ты вроде слово «самолёт» произнёс. Что это?

– А это вроде большой плоскодонной лодки, для перевозки людей, лошадей, грузов. Держи, – он протянул Алексею несколько медных монет, – за перевоз отдашь.

– Благодарствую.

– Не благодари. Ты на моём месте такожды сделал бы.

Они обнялись на прощание. Алексей сел в седло и спустился по дороге к реке.

Спуск был извилистый и крутой. Город стоял на холмах, высоко над Днепром. Река широкая, полноводная. Пришлось с полчаса подождать, пока самолёт наполнится. Фактически это был паром, но только без тросов. На носу и корме стояло по два человека с вёслами. Когда паром наполнился, отчалили. Гребцы работали вёслами усердно, но «самолёт» всё равно сносило вниз по течению.

Переправа длилась не меньше часа, и наконец «самолёт» уткнулся плоским носом в берег. Алексей отдал деньги и под уздцы свёл лошадь на твёрдую землю.

– Эх, коняшка, как тебя звать-то, даже не знаю. Сослужи мне ещё службу.

Отдохнувшая и отъевшаяся на овсе лошадь сразу взяла рысью.

В первый день, как и в последующие, Алексей давал лошади пару раз отдохнуть. Пока она траву щипала да воду пила, он сам ел. Никандр кухню явно ограбил. Кроме большого пшеничного каравая в узелке лежали несколько луковиц, варёные яйца, репа, а главное – добрый шмат сала. С таким запасом он запросто четыре дня продержится.

Пропылённый и усталый, он подъехал к городским воротам Переяслава и спешился.

Его остановил городской стражник, окинул подозрительным взглядом:

– Тебе чего, неумытый?

– Сам такой. К князю надо.

– Какому?

– У вас их два, что ли?