Юрий Корчевский – Рыцарь (страница 19)

Утро, когда они вышли в дозор к перевалу, выдалось по-осеннему дождливое. Вроде лето, а моросил мелкий нудный дождик. Под копытами лошадей хлюпало, шерстяные плащи быстро промокли. Они хорошо защищали от ветра и холода, но никак – от сырости.

Алексей поёжился. Вечером опять придётся насухо вытирать оружие и кольчугу, натирать салом, иначе уже утром по железу пойдёт сыпь ржавчины. А самое неудобное – надо искать укрытие на ночлег. На природе, у костра не посидишь. В небольших селениях разместить в одном доме всех невозможно, а до города добираться далеко и долго, не меньше часа.

И чем выше взбирались они в горы, тем всё хуже становилась погода. От травы стал подниматься туман или испарения, и видимость ухудшилась. Стали приглушённее звуки – как через войлок или вату.

Не успел дозор подняться на перевал, как навстречу показалась тёмная масса. Алексей не сразу понял, что это всадники. Первым закричал Конрад – он ехал бок о бок с Алексеем:

– К оружию!

На них молча неслось с полсотни половцев.

Катафракты успели выдернуть из петель копья и даже раздвинуться в шеренгу. Все они были воинами опытными и без приказа понимали, что делать.

Сшиблись мгновенно. Грохот удара, треск ломающихся копий, крики.

Как только его копьё пронзило половца, Алексей выпустил из руки древко: иногда вытащить копьё из мёртвого тела и вдвоём удавалось с трудом. А одному, да ещё в бою – и думать нечего. Тем более – в ближней схватке, где копьё только мешать будет.

Алексей выхватил из чехла секиру – слишком велико превосходство половцев. Видимо, потеряв десяток, половцы решили отомстить. Разбить ненавистный дозор было их целью или разграбить селение и угнать жителей в плен – неведомо. Но теперь в лощине закипел бой.

Алексей секирой наносил удары влево и вправо, только слышны были чавкающие звуки, которые издавало лезвие, врезаясь в плоть, и хруст костей. Рядом ожесточённо дрались его товарищи. Краем глаза он видел, что пока все живы. Уже хорошо: ведь первая сшибка, когда стенка на стенку, самая кровопролитная, именно в ней гибнет большинство воинов. Половцев хоть и много, но все сразу вести бой они не могли, поскольку только мешали друг другу – сражался от силы десяток. Но у них было преимущество: они сменяли друг друга, успевая перевести дух. А катафракты бились, не имея даже секундной передышки. Немного спасало то, что византийцы были в защите, и кони их были крупнее – как и они сами, и рубить поэтому приходилось сверху вниз, что удобнее.

Но Алексей почувствовал, как по кольчуге вскользь прошлись два сабельных удара. Он не демон и не сверхгерой – вести бой сразу на все триста шестьдесят градусов.

По щиту почти беспрерывно били сабли – только щепки летели. Копыта лошадей то и дело ступали на тела убитых или тяжелораненых, превращая их в кровавое месиво. Но пока катафракты держались стойко. А половецкие воины падали с коней один за другим, сражённые меткими ударами.

Алексей уже приметил вислоусого половца в синем плаще поверх короткой кольчуги. Он то нападал, то отходил назад, выкрикивая приказы. Судя по всему, это был командир полусотни. Его бы сразить – тогда у половцев прыти поубавится.

Алексей ещё энергичнее заработал секирой, нанося жестокие удары. Один половец рухнул, до половины разрубленный, у другого он отсёк руку с саблей.

И вот перед ним – сам половецкий командир. Ощерился злобно и не отступил назад, а сделал пару взмахов саблей, как бы пробуя.

Уже поравнялись лошадиные морды. И Алексей и половец одновременно привстали на стременах, нанося удары. Но половецкая сабля не выдержала столкновения с тяжёлой секирой, хрустнула и переломилась у эфеса.

Узкие глаза половца округлились от ужаса, Алексей же успел краем лезвия зацепить, распороть кольчугу на правом боку половца.

Однако, спасая своего командира, на выручку пришёл находящийся рядом половец. Он просто вскочил ногами на седло и прыгнул на Алексея, делая замах саблей и целя ему в лицо. Алексей успел подставить секиру, развернув. Её крупное двустороннее лезвие встало поперёк, как железный щит. Сабля звякнула, отскочила, и половец свалился под копыта коня Алексея. «Вот обезьяна чёртова!» – мелькнуло у Алексея в голове.

В то время как он разбирался с половцем, половецкого командира в седле уже не оказалось. Лошадь – вот она, рядом, но в селе – никого. Верхом из тесной схватки не выберешься, и половец предпочёл бросить коня. Он просто спрыгнул с седла и был таков. Вот же скотина такая!

В трёх метрах, слева от Алексея Конрад наносил удары мечом по щиту половца. Щит на глазах превращался в труху, только щепки летели. Ещё несколько ударов – и от щита только умбон останется. Меч у Конрада длинный, тяжёлый, и саблю половца просто отбрасывает.

Алексей кинул взгляд направо. Там одного катафракта атаковали сразу двое. Византиец уже был ранен, и по левой руке, сжимающей щит, текла кровь.

Алексей привстал на стременах, вытянулся и ударил половца в спину. Глубоко не зацепил, но рану нанёс кровоточащую. Половец выронил саблю и упал на холку коня.

Стоны раненых, крики сражающихся, ржание и стук копыт – дикая какофония. Византийские кони тоже дрались, кусая половецких лошадей и нанося им удары копытами.

Половцы не ожидали столь яростного и сильного сопротивления от семёрки воинов империи, они думали, что небольшой отряд катафрактов – лёгкая добыча. Но ожесточённая схватка не заканчивалась, и они теряли одного воина за другим – от полусотни осталась половина.

Но и катафракты начали выдыхаться. Попробуй, помаши столько времени тяжёлым мечом – мышцы через несколько минут деревенеют. А бой шёл уже четверть часа. Половецкий командир уже и увёл бы остатки полусотни – да как их выведешь из боя? И катафрактам не отступить, половцы их кольцом окружили. Пока ещё семёрка вместо шеренги кругом стояла, развернув лошадей круп к крупу. Но трое катафрактов ранены, и сколько они продержатся в седле – неизвестно.

Как-то сам собой бой начал стихать. Половцы ещё окружали катафрактов, но постепенно отошли и стояли метрах в пяти. Половецкий командир крикнул что-то, степняки сзади тронули коней и расступились, образовав широкий проход. Не ловушка ли?

Алексей и Конрад молчали. Оба лихорадочно прикидывали: отойти, растянув семёрку и подвергнув её тем самым нападению, или стоять?

Алексей решился первым:

– Попарно, все тесно рядом – уходим.

Медленно, держа оружие наготове, они двинулись вперёд.

Половцы стояли неподвижно.

Катафракты отъехали на сотню метров и обернулись. Половцы собирали своих убитых, перекидывая тела через спины лошадей. А не фиг лезть на чужие земли! Получили по мордам? И впредь так будет!

Меж тем один из катафрактов чувствовал себя плохо. Бледный от кровопотери, он раскачивался в седле как пьяный, и на лице выступила испарина.

Алексей показал на него Цимисхию:

– Поддержи!

Тот подъехал поближе, взял из ослабевшей руки раненого меч и вложил в его ножны.

– Перевязать бы его.

Оказать помощь, конечно, надо, но не на виду же, не в опасной близости от половцев.

Они заехали в лес, и Алексей поставил на охрану одного катафракта. Раненых стащили с лошадей, уложили на землю. У каждого катафракта на такой случай в чересседельной кожаной сумке есть перевязочные материалы – длинные ленты белёного полотна.

Всех троих перевязали. У двоих ранения были лёгкими, но крови они потеряли много. И только один из троих был ранен серьёзно. Кольчуга на плече была рассечена саблей, и на разрезе видна кость. Ещё одна рана была на бедре.

Катафракта перебинтовали, подняли на коня и привязали к седлу – уж больно он был слаб.

– Едем в город – помощь нужна.

Ехали медленно, щадя раненых.

Добравшись до города, нашли врачевателя – искусного грека. Тот осмотрел раны, присыпал их сушёными травами, зашил кривой иглой, перебинтовал.

– Эти двое, – он указал на легкораненых, – через десять дней будут в строю, а вот этот – он качнул головой в сторону неподвижно лежащего тяжелораненого катафракта, – не знаю – выживет ли? Но я приложу все силы. Оставляйте.

Алексей достал золотую монету и отдал врачевателю.

– Поехали в харчевню, хоть горячего поедим, продрог я что-то, – сказал Конрад.

С одежды их стекала вода, уже не впитывающаяся в плащ.

В городской харчевне пусто, тепло и вкусно пахнет. Катафракты, поставив лошадей под навес, отжали плащи на крыльце и повесили их перед камином. От плащей пошёл пар, и в зале стал распространяться тяжёлый запах пота и крови.

Они заказали по половине жареной курицы с тушёными бобами на брата и горячего вина с пряностями – согреться. Выпив по кружке, почувствовали, что кровь веселее заструилась по жилам и что они наконец-то согрелись.

– Что делать будем? – спросил Конрад.

Ситуация складывалась тяжёлая, оставшиеся четверо катафрактов были годны только для патрулирования. Сдержать какие-либо силы, кроме одиночек, они были не в состоянии. Стало быть, и приказ выполнить невозможно. А до прибытия смены ещё неделя.

Алексей раздумывал недолго.

– Завтра с утра пойду к командиру ополчения, может, удастся выпросить хотя бы пару-тройку всадников. Тогда продержимся оставшуюся до смены неделю.

– А если у них конных воинов нет?

– Тогда придётся выполнять приказ.

– Вчетвером? Это самоубийство! – Конрад покачал головой.