Юрий Корчевский – «Погранец». Зеленые фуражки (страница 18)

Часовой покрутил ручку телефона и бросил в трубку:

– Начкара на пост.

В этот момент старлей уже выпрыгнул из кузова и отряхивал галифе.

Едва часовой повесил трубку, как он прыгнул вперед и ногой ударил часового под колено. Тот удара не ожидал, рухнул на колени, винтовка с примкнутым штыком выпала из рук и звякнула о булыжник.

Старлей выхватил откуда-то нож – похоже, вытряхнул из рукава, Федор не заметил – и приставил лезвие к шее часового.

– Быстро все из машины, а то зарежу! А ты – пистолет на землю, – это уже относилось к Федору.

– Хорошо, подчиняюсь. – Федор вытащил «ТТ» из кобуры.

В это время пограничники стали спускаться из кузова, отвлекая внимание старлея на себя. Федор воспользовался этим – резко упал на бок и пальцем успел взвести курок. Первый выстрел был в локоть офицеру, второй – в колено. Все произошло очень быстро.

Выронив нож, офицер взвыл.

– Взять его! – приказал Федор своим бойцам. Сам же не отводил пистолета от раненого. Он давно уже понял, что их попутчик – никакой не командир Красной Армии, а один из парашютистов.

Из-за угла арки проезда выбежали начальник караула и двое бойцов. Услышав выстрелы, начкар на ходу расстегивал кобуру.

– Брось оружие! – закричал он Федору.

В такой ситуации лучше не спорить и не качать права, и Федор выронил пистолет из руки.

– Что происходит? Финошкин, почему оружие валяется? Ты на посту или где?

Федор медленно поднялся с земли.

– Я начальник заставы Дубицкой погранкомендатуры. Задержал немецкого парашютиста, переодетого в форму командира Красной Армии. Он обезоружил вашего бойца и взял его заложником.

У начальника караула от удивления глаза сделались по пятаку.

– Он?

– Я неясно сказал? Мои слова могут подтвердить мои бойцы и ваш часовой. Вызывайте срочно санитара или фельдшера, кого-нибудь из погранотряда и из штаба тридцать третьего полка.

Начкар никогда прежде с подобными происшествиями не сталкивался и немного растерялся. Но быстро пришел в себя.

– Финошкин, встань с колен, что ты как в церкви! Вы двое – держать всех на мушке! Дергаться начнут – стреляйте на поражение, – приказал он двоим караульным. Сам же убежал – сейчас звонить будет.

Начкар вернулся первым. Все же цитадель большая, а госпиталь и вовсе в Волынских укреплениях.

– Всех оповестил, сейчас будут.

Первым прибежал начальник штаба погранотряда.

– Казанцев, ты как здесь?

– Это ваш человек? – спросил начкар.

– Начальник заставы, а с ним – его подчиненные.

– Бойцам-пограничникам – в машину. Товарищ лейтенант, можете пистолет подобрать.

– Казанцев, что здесь происходит?

Федор сжато, без деталей, пояснил.

Под арку вошел, обтирая лысину платком, майор инженерных войск.

– Товарищ майор, – шагнул к нему начкар – все-таки он сейчас должностное лицо при исполнении.

– Вот этот человек – ваш подчиненный? – и указал на раненого старлея.

– В первый раз вижу.

Тут уж вмешался начальник штаба погранотряда:

– Извините, товарищ майор, проверка. Не смею больше задерживать.

Майор снял фуражку и вытер платком лысину.

– Черт-те что! Отрываете от дел! – и ушел.

– Казанцев, а где парашют?

– В кузове. Его мои бойцы под мостом нашли.

– Так ты говоришь – четверо их было? Ждите фельдшера, пусть осмотрит и перевяжет. А мне с НКВД связаться надо. Начкар, ты пока посторонних близко не подпускай.

Начальник караула выставил своих людей до и после въезда, фактически оградив машину и раненого от посторонних глаз. Потом он подошел к Федору и прошептал в ухо:

– Он правда немец, с самолета прыгнул?

– Правда. А ты его спроси, он по-русски не хуже тебя говорит.

Подъехала санитарная машина, и из нее вышли военврач и военфельдшер.

– Чем это его так?

– Из пистолета, пьяная стрельба, – ответил Федор.

– В госпиталь его надо, гипс накладывать. На руке сквозное огнестрельное ранение, а с ногой хуже, кость раздроблена.

– Забинтуйте, шину наложите, укольчик какой-нибудь сделайте… Не мне вас учить. В госпиталь он попадет попозже.

Когда медики оказали помощь «старлею» – наложили на ногу проволочную шину, забинтовали и сделали два укола, Федор попросил:

– Подбросьте нас к штабу погранотряда. Пешком ему тяжело будет.

Он беспокоился не о здоровье парашютиста. Сдохнет – туда ему и дорога. Но вначале его допросить надо, вытрясти все: цель задания, связи, явки, агенты на нашей стороне. И еще – куда делись оставшиеся трое?

Санитарная машина, а следом за ней и грузовик пограничников подъехали к штабу погранотряда. Бойцы на носилках перенесли раненого.

Пока Федор в соседнем кабинете писал рапорт, подъехали два представителя НКВД – их невозможно было спутать с представителями никаких других войск. Вишневые околыши фуражек, васильковый верх… Они сразу прошли к начальнику штаба – явно знали дорогу, были здесь не в первый раз.

Только он поставил подпись под рапортом, как его вызвали в кабинет начальника штаба, где шел допрос.

– Лейтенант, доложите обстоятельства.

Федор четко, не упуская существенных деталей, рассказал все, как было.

– Ну, ты еще упорствовать будешь? – повернулся к парашютисту старший лейтенант НКВД.

Специальное звание старшего лейтенанта госбезопасности приравнивалось в табеле о рангах к армейскому майору.

– Ничего не знаю. Я ловил попутную машину, никаких парашютистов не видел и не знаю.

Уходило драгоценное время, когда не поздно еще было перехватить трех других парашютистов. В том, что это враг, никто не сомневался. Ведь не опознал же его майор из тридцать третьего полка, а уж своих офицеров он знал в лицо.

Старлей НКВД решил форсировать допрос:

– Не скажешь сам – примем жесткие методы допроса. Боюсь – инвалидом после станешь, калекой.

– Палачи, все равно расстреляете, – с вызовом ответил лжекомандир.

– Это тебя застращали. В лагерь попадешь, лес валить будешь – это правда. Но военных действий нет, значит – и трибунала с расстрельной статьей тоже не будет. Но за шпионскую деятельность ответишь.