Юрий Корчевский – Пли! Пушкарь из будущего (страница 47)

– А с судном разбойничьим что делать? Оно у причала рядом с моим ушкуем стоит, я за причал плачу.

– Оно подлежит в доход государевой казны, на торги пойдет. А хочешь – ты плати деньги, твоим будет.

Я попросил на раздумье несколько дней, поинтересовавшись сначала ценой. В голове мелькнуло: Москва больше Рязани, если сюда возить доски, неплохой доход получится, только надо приобрести лавку недалеко от пристани. Приехав домой, поделился мыслями с Настей.

– Ежели все сам делать будешь – надорвешься, тебе с аптекарской школой забот хватит, подбери рачительного человека в управляющие.

Совет, конечно, разумный, да только где взять такого. Москва город и по тем временам большой, да людей не знаю. Решил посоветоваться с дворецким. Домом он управлял неплохо, может, знает кого. Оказалось, у прежней владелицы был расторопный парень, хваткий в хозяйственных делах, да хозяйка замуж вышла, парень оказался вроде как не у дел. Обещал завтра разузнать.

Усталый, поужинав, лег в кровать, сон не шел, в голове крутились мысли, с чего начать работу аптекарской школы, с тем под утро уснул. Утром отправился на возке к зданию аптекарской школы и остолбенел. Во дворе стояло около десятка крестьян и десятка полтора молодых монахов в рясах, подвязанных веревками. Я подошел, представился. Оказалось, это первые ученики. Пройдя с холопами в здание, я определил им комнаты на житье на первом этаже левого крыла, монахам – правое крыло здания. Выбрал самого статного из крестьян, назначив старшим и дав денег, отправил вместе с двумя монахами на торг, надо было обустраиваться – комнаты были пустые, на первое время надо было купить хотя бы матрасы и подушки, кухонную утварь. Один из крестьян добровольно вызвался готовить, о чем мы все потом не пожалели, готовил вкусно и разнообразно, был у человека к поварскому делу талант. Я распределил обязанности – кто охраняет здание, кто топит и убирает здание. Четырех знакомых с плотницким делом направил купить досок и гвоздей делать кровати, стулья, столы. Потап на моем возке привез моих помощников из дома. Мы вместе прошли по второму этажу, определив, где что будет – надо было предусмотреть класс для учебы, перевязочную, нечто вроде операционной, аптеку и много чего другого.

Одного из монахов я отправил к монаху Гавриилу с настоятельной просьбой отобрать в монастырях грамотного травника для обучения послушников.

Привезли на телегах доски, весело застучали топоры, дело по обустройству начало сдвигаться с мертвой точки.

Теперь главное – накормить людей. Котлы, кастрюли привезли с торга, я на телеге отправил кашевара за продуктами, дав в помощь пару холопов. Деньги уходили как вода. И хотя я попытался составить расходную ведомость, получалось у меня неважно, ну, не бухгалтер. Свой кошелек был уже почти пуст, хорошо, дома деньги были. Надо обустраиваться, начинать прием больных, хоть деньги будут. На следующий день круговерть продолжилась. Третьим днем к нам пришел Гавриил, походил по комнатам, посмотрел, увиденным остался доволен и передал пару увесистых мешочков серебра с наказом отчитаться письменно.

Практически я только ночевал дома, с утра до вечера был в аптекарской школе, проводил занятия, принимал пациентов вместе с учащимися, налаживал быт и работу школы. Несколько человек пришлось отсеять из-за явной неспособности к обучению – туповаты оказались. Одно дело – зазубрить Библию, другое – осмысленно применить знания на больных.

Дворецкий привел ко мне будущего помощника – управляющего, мы поговорили, парень оказался цепким, разворотливым. Для начала договорились о жалованье. Если дело пойдет хорошо, я пообещал процент с прибыли, чтобы была заинтересованность. Сразу же пришлось купить разбойничье судно, дав взятку в Разбойничьем приказе, – оно обошлось не так дорого. На пристани пока арендовал склад, помощник – его звали Захар – набрал команду и отправился в Рязань на мою лесопилку с моим письмом.

В школе прилежание было разным, если многим изучение трав и траволечение давалось хорошо, то, скажем, изучение анатомии плохо.

Почти ежедневно нам привозили свиные или бараньи туши, мы изучали устройство сердца, легких, почек и других органов. Мясо шло на кухню. Слухи о школе расходились по округе, помаленьку рос ручеек болящих с ближайшей округи. Я в присутствии учеников проводил несложные процедуры или операции, вскрывал гнойники, учил накладывать лубки при переломах или обработке ран и наложению швов.

С каждой неделей мои помощники еще по Рязани – Маша и Петр – входили во вкус преподавательской работы, иногда я не видел их по целому дню, на какие-то сложные или объемные вмешательства они приходили или ассистировали.

Монахи привыкли к распорядку быстро, сказывалась жизнь в монастыре, дисциплина была неплохой. После утренней молитвы завтрак, затем занятия, обеденная молитва, обед, совместный прием больных – я показывал и объяснял, вечером ужин.

Собственно, и у них, и у меня свободного времени не было. Встал вопрос о практике на трупах. Резать свинью – это одно, а заниматься операционной деятельностью на человеке – другое. Сосуды и органы расположены не так, необходимо точно знать, где что расположено, иначе можно допустить непоправимую ошибку.

После долгих раздумий я снова поехал в Разбойный приказ к знакомому подьячему. Похохотав, он пригласил меня в знакомую комнатушку.

– Никак опять какого татя поймал? У нас хлеб отбираешь? Что случилось на этот раз?

– Да пока ничего, слава богу, не случилось.

– А пошто ко мне пожаловал?

– Ты уже знаешь про аптекарскую школу?

Подьячий кивнул.

– Для обучения нужны трупы, изучать анатомию, делать учебные операции.

Глаза его округлились.

– Что-то раньше я о таком не слышал, не пакость ли какую учинить думаешь?

– Разве я похож на умалишенного? А то, что никто ранее этим не занимался, так и школы ранее не было.

Подьячий задумался. Я попытался дожать.

– У вас казни бывают?

Подьячий кивнул.

– А мертвые тела куда деваете?

– Так во рву закапываем.

– А теперь к нам в школу привозить станете, а потом мы сами похороним останки.

Подьячий надолго замолчал, забарабанил пальцами по столу. Наконец заговорил:

– Вишь ли какое дело, они ведь на казни тоже не совсем целые попадают, после пыток без одежи на них смотреть страшновато.

– Не все ведь изувеченные, наверное, кто-то и сам, без пыток, на допросе рассказывает.

– Так работа наша такая, ежели царь али другой князь-боярин не увидит следов, подумает – ленимся работать.

В логике ему отказать было нельзя. Умен мужик, даром что звероват обличьем. Наконец мы договорились, хлопнули по рукам. Через неделю к нам привезли на подводе закрытый дерюжкой труп. Монахи скоро перетащили его в отведенную для этого комнату на первом этаже, вход в нее был отдельный, сзади. Вокруг стола собрались ученики.

Сделав широкий разрез от подбородка до лона, я начал на трупе показывать расположение и устройство органов, доступ к ним при операциях. Поскольку труп при казни был обезглавлен, крови было мало. После трехчасового занятия утомленные монахи разошлись. Двух дежурных на телеге я отправил закопать тело. К сожалению, холодильников у нас не было.

Довольный и усталый, вернулся домой. Не спеша поужинал в семейном кругу. Решил на следующий день отправиться в Иноземный приказ, пора было известить о своем нахождении в Москве, со школой вроде бы все утряслось, первоначальный период неустроенности и неорганизованности, период становления, самый трудный, прошел.

Пора было подумать и о себе. До сих пор больных мы принимали бесплатно или за скромные пожертвования. Да и понятно, не будешь обучать школяров на богатеньких Буратино, тем более и о семье подумать надо.

День с утра начался не так, как я планировал. После заутренней молитвы ко мне подошел незнакомый монах, сказал, что от Гавриила, тот просит немедля к нему прибыть. Ну что ж, требует, значит, будем. Я сел в возок, посадил рядом монаха, и мы поехали в Кремль. Сопровождающий проводил меня в комнату Гавриила и оставил. Около получаса пришлось ждать. Но вот в коридоре послышались шаги нескольких человек, и в комнату вошли митрополит Филарет, отец Гавриил и незнакомый мне монах преклонных лет. Я поздоровался и поклонился, поцеловал протянутую руку. С ходу митрополит меня огорошил:

– Ты что же непотребством в школе занимаешься?

Я оторопел:

– Ничего неподобающего в школе не происходит.

– Вчера ко мне один из твоих учеников приходил – мертвые тела режешь, срамно это! Душа, даже если это разбойник, обеспокоена быть не может, тело должно быть погребено.

– Святой отец, во всех лекарских школах так делается – Италии, Франции, Германии. Нельзя научить лечить человека, не узнав его устройства, не набив руку на мертвых.

Митрополит в гневе поднял руку.

– Молчи, нечестивец, ты заблуждаешься и упорствуешь в своем грехе. Чему ты можешь научить монахов, что я доверил тебе в обучение? С сего часа я отлучаю тебя от школы, никакой ереси там больше не будет. Отныне школу будет возглавлять отец Феодосий, передай ему отчет о потраченных средствах. Тебя же я лицезреть рядом больше не хочу, прощай!

Круто развернулся и вышел.

Отец Гавриил с отцом Феодосием вежливо помолчали, позволяя мне переварить услышанное. При вызове я мог ожидать чего угодно. Кто-то из высокопоставленных дворян заболел, какие-либо перемены в работе школы назрели или еще что. Но вот так! Эх, темное средневековье! Делаешь, что в силах человеческих, пытаешься за уши тянуть к свету учения, и тут на тебе. Ладно, хорошо хоть за грех великий мой башку не отрубили или в Разбойный приказ не отдали, к знакомому подьячему на исповедь. Я немного отошел от шока. Хорошо, поехали вместе с монахами в школу дела сдавать. Монахи сели на сиденье, я пристроился рядом с Потапом на облучке. Там прошли в мой кабинет, я достал бумагу с расходами, пересчитал оставшееся серебро, вручил Гавриилу. Пошли по комнатам, я показывал сделанное, отец Феодосий отмечал на бумаге. Зайдя в класс, где шли занятия, я вежливо прервал занятия, попрощался с учениками, которые сначала застыли в молчаливом изумлении, а затем обрушили на меня град вопросов – почему, зачем, куда от нас, мы к тебе привыкли и прочее.