Юрий Корчевский – Гвардия не горит! (страница 47)

В армии уверенность появилась в своих силах, в грядущей победе. В 1941–1942 годах политруки внушали – враг будет разбит, победа будет за нами. А бойцы видели, что отступает армия, нет техники, не хватает боеприпасов, топлива, да всего. И уныние было, и неверие в победу. Сколько сомневающихся в плен сдалось или дезертировало. Коли слаб духом человек, не видать победы. А ещё злость на гитлеровцев появилась. Когда отступали, то по своей земле, ещё не тронутой врагом. А наступать начали и увидели обезлюдевшие сёла, разрушенные города, места массовых казней, услышали рассказы очевидцев о зверствах. Не столько вермахт отличился, как тыловые службы – СД, СС, гестапо, а ещё предатели из полиции и националистические подразделения – из украинцев, прибалтов, кавказцев. Позорная страница, чёрная, горькая.

Во взводе одни новички. Желание воевать есть, а знаний и опыта нет. Натаскивать бойцов начал – стрельба из отечественного и трофейного оружия, маскировка, минное дело, звания в немецкой армии, да мало ли чего. Пока Илья обучал новичков, в рейды и поиски ходили разведгруппы из других взводов. Месяц всего на обучение дали. Хотя и занимался Илья от завтрака и до отбоя, а не всё успел. В разведотделе приказали самому группу подобрать – четыре-пять человек – и возглавить поиск. Предполагалось наступление на Полоцк и Витебск, как всегда, «язык» был нужен. Обычно в группе двое-трое опытных бойцов и один-два новичка. А сейчас из опытных он один, во всех взводах потери. И так новичков не трогали, давали время освоиться, подучиться. Сплошной передовой с нашей и немецкой стороны не было.

Леса, зачастую глухие, болота, многочисленные реки, ручьи, озёра делали невозможной сплошную передовую. Даже траншеи были мелкими, в пояс, ибо окопы полного профиля заполнялись водой, бурой, болотистой, вонючей.

Немцы болот боялись. На их картах они числились непроходимыми. Но их легко проходили жители местных деревень, среди которых можно сыскать проводника. Причём болота и в морозы не замерзали, поэтому рассчитывать на извечного русского союзника не стоило. Прежде чем отправиться в поиск, Илья поговорил с двумя дедами в деревне. Один сказал, что проходил по Вороньему болоту не единожды, и если идти со слегой, не переть внаглую, то и без проводника пройти можно почти в любом направлении. Второй, помоложе, вызвался провести. Илья авансом отдал ему две банки тушёнки из НЗ. Картошка, или бульба по-белорусски, в этих местах урожаи давала хорошие. Но картошкой сыт не будешь. А с мясцом вполне. Тем более тушёнка американская, жилованная, вкусная.

Вышли в поиск, против обыкновения, днём. Проводник сказал, что на переход к твёрдой земле уйдёт часа четыре. Получается, к сумеркам. В самый раз, да ещё и днём по болоту идти безопаснее, хоть что-то видно. Не хотелось никому лезть в жижу, а другие варианты значительно опаснее. Немцы у болот, считая их непроходимыми, даже караулы не ставили. Немцы – педанты. Написано и обозначено на карте – непроходимо, стало быть, так и есть, никто в вермахте не сомневался. А ещё чисто практическое наблюдение – к болоту ни одна тропинка не шла.

Командование интересовал Невель, центр автомобильных и железных дорог, транспортный узел на северо-востоке Белоруссии. Тяжёлая техника по слабым и болотистым грунтам не пройдёт, поэтому захват и удержание дорог давали воюющим сторонам выигрыш в мобильности, способности маневрировать войсками. Вернее, узел на территории Псковской области, на границе с Белоруссией, но он – ключ к дальнейшему продвижению на Полоцк и Витебск.

Как понимал Илья, наступать предполагалось со стороны Великих Лук, со стороны Усвят – полоса наступления Третьего Белорусского фронта.

Перед тем как в болото вошли, под руководством проводника Василия срезали каждый по слеге – молодому деревцу с прямым стволом. От веток очистили. Проводник предупредил – идти след в след, в сторону не отклоняемся, огнём не пользоваться, ибо может загореться болотный газ. И не пугаться, если рядом пузырь с этим газом лопнет. В случае если оступился кто-то, на помощь не кидаться, а протянуть слегу и с её помощью товарища выручить. Вроде правила простые, выработанные жизнью. Слушали внимательно. Болото – вот оно, в десятке метров, и ошибок оно не прощает. Умереть, захлебнувшись в бурой жиже, никому не хотелось. Да ещё и проводник «приободрил»:

– Ноне холодно, пиявок и прочей нечисти нет.

Парни молодые, друг перед другом страха не показывают, а боязно всем. Первым в болото проводник вошёл, потом, с дистанцией четыре-пять метров, разведчики. Замыкал цепочку Илья. Наиболее опытный боец на марше зачастую замыкающим идёт – помочь отстающему, оценить опасность, поддержать огнём отход при внезапном появлении противника. Тяжело пришлось. Сыро, холодно, страшно. Проводник вёл уверенно, ориентируясь по приметам. О них разведчику говорил, что за ним шёл, тот по цепочке следующему. Ведь выбираться обратно разведгруппе предстояло самим, проводник сразу назад пойдёт. Вода доходила до пояса, иногда немного выше. Но под ногами не чувствовалось тверди, колыхалось нечто киселеобразное, не дававшее уверенности в опоре. И неизвестно, сколько под этим «киселём» глубины. Знать не хотелось, да и кто ответит? Пару раз молодые разведчики падали, им протягивали слегу. Проводник шипел сердито:

– Не стоять на месте! Не стоять! Засосёт!

Часа за четыре одолели, но вымотались, как после долгого марша. А по карте судить – километров пять прошли. Проводник сразу назад пошёл, пожелав удачи. Разведчики по приказу Ильи разделись, отжали сколько могли обмундирование, воду из сапог вылили. Из рассказов проводника Илья знал, что немцев здесь, на другой стороне болота, нет до Пономарёво. Это верных шесть километров. Поэтому, когда оделись, побежали. Лучший способ просушить одежду – пробежка. Иначе бойцы простудятся. Для разведчика простуда – заболевание смертельно опасное. Покашляет боец при переходе вражеской траншеи, и вся группа может погибнуть.

За время пробежки согрелись, потом пот пробил. К концу марш-броска пыхтели все как паровозы. Да оно и понятно, что в тылу питание скудное, тощеваты бойцы, что в действующей армии – по нормативам, только редко так бывало. Еда два раза в день, а в наступлении кухни не поспевали, иной раз всухомятку ели, и не каждый день. Тут уж трофеи выручали. Захватят позиции, а у немцев иной раз котлы на полевой кухне полны супом или кашей, да с мясом. Бойцы старались своим котелком зачерпнуть да поесть горячего да сытного. Политруки в это время криком исходили. Надо наступление продолжать, а оно застопорилось. Даже приказы издавали – захваченную у немцев провизию не есть, якобы немцы специально её отравляют. Ели и не травились. Один случай Илья знал, когда выпили спирта из железнодорожной цистерны и померли, поскольку спирт метиловый оказался. Так то не еда.

Жалко Илье парней было: недокормлены, мышечной массы не нарастили в подростковом возрасте, когда пацаны в рост идут.

От Пономарёво к Невелю по темноте уже пешком шли, по грунтовой дороге. На перекрёстке, с шоссе Невель – Пустошка, пост. Дозор или заслон, а скорее, пост полевой полиции. Вовремя узрели по лучам фонариков, стороной обошли. Взять в плен можно было, но смысл? Что могут знать солдаты или полицейские на посту на перекрёстке дорог? Командира взвода и роты и ничего о схеме обороны. Нужен офицер, и желательно не ниже командира батальона должностью.

К самому Невелю подошли к утру. Илья выбрал место для лёжки, довольно удобное, недалеко от опушки. Парни спать улеглись, а он, как рассвело, взобрался на дерево. В бинокль северная часть Невеля видна и укрепления. Вполне серьёзные – ДОТы, капониры для пушек, ряды траншей и ходов сообщения. Увиденное старался запомнить, чтобы потом на бумагу перенести. Судя по укреплениям, немцы Невель собирались серьёзно оборонять.

После полудня Илья заметил, как в их сторону три гитлеровца идут. Своих разведчиков поднял. Как немцы ближе подошли, стало понятно – связисты. У одного за плечами на лямках катушка телефонного полевого кабеля, связь тянут. Один из троих – фельдфебель. Не велика птица, но связисты – народ осведомлённый.

– Парни, работаем ножами. Солдат уничтожить, фельдфебеля живым взять. Вы двое – по фрицу с катушкой работаете, вы – по другому гитлеровцу. А мы с Поветьевым фельдфебеля возьмём. Не стрелять ни в коем случае. Иначе немцев всполошим, нам потом не уйти. Прячьтесь, нападение по сигналу кукушкой.

Илья не знал, улетают ли кукушки осенью на юг или где-то прячутся в дуплах, но не кукарекать же? Откуда петух в лесу?

Немцы, переговариваясь, прошли мимо Ильи и Поветьева. Шаг, второй, третий. Пора. Илья закуковал. Из-за стволов деревьев, а один разведчик прямо из земли буквально вырос. Солдаты сообразить ничего не успели, как упали под ударами ножей. А фельдфебель замер, поскольку Илья сзади одним прыжком подскочил и лезвие к шее приставил. Аргумент убедительный: фельдфебель, лапнувший кобуру, не успел её даже расстегнуть. Илья пистолет вытащил, к себе в карман переложил. С фельдфебеля сумку командирскую снял, расстегнул клапан. Ого! Да здесь карта. Развернул. Карандашные пунктиры идут – красные, синие. Вроде линии связи, по крайней мере, очень похожи. А подходят к кружочкам. Спросить бы, да немецким ни Илья, ни его разведчики не владели. Конечно, взять офицера было бы лучше, но этот связист линию обороны знает, иначе как бы эти пунктиры на карте появились? Надо к своим доставить пленного, пусть допросят, в разведотделе переводчики есть. И упираться немец не будет, карта с обозначениями вот, в командирской сумке. А что не нанесено, скажет, вымаливая себе жизнь. Дальнейшая судьба от самого немца зависит. Будет молчать – расстреляют в соседнем овраге или у болота. А начнёт «петь», спровадят в лагерь для военнопленных. Не курорт, но выжить шансы есть. Насколько знал Илья, последний пленный покинул СССР в 1954 году.