Юрий Корчевский – Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому (страница 32)

Дни пролетели быстро. Когда все корабли уже стояли в порту, Алексей объявил выход на утро. Шли через город молча, но все равно получалось шумно: топот сотен ног, звяканье боевого железа. Из окон домов выглядывали любопытные. Только начинало светать, еще сумерки.

Алексей в порту сам показывал, каким дюжинам на какой корабль садиться. Полчаса – и погрузка закончена. Корабли отчалили. Корабль, на котором находился Алексей, направился на север. Для кормчих других судов непонятно, в замешательстве они. Ведь был же разговор, что пойдут к дельте Нила. А сейчас головное судно идет в прямо противоположном направлении. Алесей сложил руки рупором, крикнул:

– Следовать за мной!

Даже если кормчие не расслышат, начальники дюжин принудят. Само получилось, что выстроились в кильватерную колонну. Строй походного ордера не обговаривался, каждый кормчий был волен в построении. Сейчас главное – быстрота. И не все зависит от кормчих, ветер попутный и слабый. Надо успеть к острову засветло. В темноте жители будут хорошо ориентироваться, а гоплитам придется тяжко.

Редкие встречные корабли, завидев целую армаду, отклонялись в сторону подальше. С мирными целями армадой не ходят. Алексей с тревогой посматривал на небо. Лишь бы не гроза или шторм. Тогда корабли расшвыряет по акватории, мощного удара не получится, поход будет обречен. Воины тоже нервничали. Для пехотинца морское плавание непривычно. Если корабль получит пробоину или его положит на бок штормом, погибнут все. Плавать из гоплитов не умел почти никто. А если бы и умели, то в панцире и шлеме, с мечом на поясе точно ко дну пойдешь. Щит можно бросить, а у шлема еще ремешок расстегнуть надо, так же, как и ремень с мечом и ножом. Часть воинов – на палубе, другие – в трюме. На палубе солнце печет неимоверно, в трюме душно.

Но вот впереди показался остров. Видимо, кто-то наблюдал за морем, потому что при подходе кораблей с гоплитами одно судно вышло навстречу, на двух других, стоящих у причала, на палубе были видны суетящиеся люди. Совсем уж внезапного нападения не получилось. Но все равно известить из порта казарму и дворец не успеют. По крайней мере, Алексей на это очень надеялся, он на инструктаже неоднократно повторял: «После высадки – бегом к своим целям! Не увлекайтесь трофеями. Возьмем остров – все будет ваше, жителям с острова некуда деться, пешком не уйдут, лодок я видел мало, а корабли арвадские надеюсь сжечь».

Он не знал откуда, но воины поговаривали о несметных богатствах острова. Алексей случайно подслушал несколько раз разговоры простых воинов. Момент щекотливый. Каждый жаждал трофеев. Взятые на меч ценности – деньги, дорогую посуду, раба или лошадь – никто не имел права забрать. Но если воины из-за трофеев увязнут, штурм захлебнется. Тогда – битва до последнего воина, оставшиеся в живых убегут на кораблях. Такого развития событий Алексей не хотел. Если победа – это плюс к заслугам военачальника, а если поражение, то можно лишиться должности, а вместе с ней и привилегий – своей доли трофеев.

– Приготовить две амфоры с «греческим огнем»! – распорядился Алексей.

Судно, отчалившее от пристани, прямиком мчалось к армаде. Судя по узкому корпусу и дружной работе весел с двух палуб – бирема. Главное оружие этого корабля – таран на носу. Поскольку корабль, на котором плыл Алексей, был во главе ордера, бирема шла на него. Кормчий биремы справедливо полагал, что главный находится здесь.

– Поджечь факелы! – приказал Алексей. – Встать у левого борта!

Кормчий с рулевым веслом находился на корме правого борта. Алексей подошел к нему:

– Арвадский корабль попытается таранить. Сможешь в последний момент отвернуть, пройти рядом? Только не подставь борт.

– Понимаю.

Корабли быстро сближались. Десять стадий, пять… уже отчетливо видны лица людей на палубе. Сплошь воины, в шлемах, с мечами в руках. Но без щитов. Вероятно, хотели после тарана на абордаж пойти.

– Лучникам – стрелять по кораблю!

На судне всего дюжина лучников, но они выпустили по биреме за минуту почти по колчану каждый. И многие стрелы нашли своих жертв. Однако гребцы прикрыты палубой, гребут мощно. Уже видна пена у тарана. Алексей забеспокоился: успеет ли кормчий отвернуть? Но давать советы профессионалу – удел глупцов. Когда уже казалось, что столкновение неизбежно, нос торгового корабля пошел вправо. Уже три, два десятка метров отделяют корабли. Треск! Это своим бортом торговый корабль стал ломать весла по левому борту биремы. С биремы раздались крики. Весла били по рукам, грудной клетке гребцов, ломали кости. Алексей дал команду:

– Бросать амфоры и факелы!

На палубу чужого корабля полетели обе амфоры и разбились. И факелы тоже долетели, но один факел поднял воин и швырнул за борт. И второй факел поднял воин, но выпрямиться не успел, его сразила стрела лучника. Так и упал ничком в разлившуюся огненную смесь. Чадным жаром вспыхнул «греческий огонь». Все, корабль обречен. И быть ему на плаву недолго. С биремы слышны крики травмированных, вопли ужаса. Выбор у находившихся на горящем судне невелик: либо сгореть живьем, либо броситься за борт и утонуть. Повезет тем, кто умеет плавать, до берега при желании добраться можно. Алексей обернулся. Бирема уже потеряла ход, от нее поднимался серый дым. Это горели промасленные доски палубы и обшивки. (Промасливали, чтобы не гнили быстро от влажности, от брызг.) А впереди порт, и на берег выбегают воины, десятка два, но в полном боевом облачении.

– Лучники! Каждому – по противнику!

Защелкали тетивы, засвистели стрелы. Кто успел вскинуть щит, прикрывая голову и грудь, тому целились в ноги. Раненый уже не боец, будет думать, как бы не истечь кровью. Корабль удачно притерся бортом к каменной пристани. Алексей закричал:

– Вперед! За мной!

И спрыгнул на пристань. За ним прыгали его воины. Несколько вражеских воинов уцелели, но были почти сразу смяты гоплитами. Слишком велика разница в численности. Преимущество пяти-семикратное. Алексей бежал к дворцу, за ним громко топали гоплиты. В первую очередь надо захватить дворец и царя, иначе он может организовать отпор. А к пристани уже подходили другие корабли, и гоплиты бежали к обозначенным целям. Получалось стремительно. Самые подготовленные защитники – это телохранители у дворца. Алексей в первый раз столкнулся с таким вертким противником здесь, в Азии. Все удары меча он принимал на маленький круглый щит, успевал сам нанести удар, причем все удары его были колющие. Подскочивший гоплит ударил телохранителя сарисой в левый бок, тот упал замертво. А гоплиты уже рвались во дворец. То тут, то там лежали тела убитых телохранителей и гоплитов. Защитники дворца теряли воинов и вынужденно отступали, пятились. Все же сказалось преимущество в численности. Настала минута, когда пал последний защитник, здоровенный африканец. Он бился как лев, но навалились сразу три гоплита и буквально подняли его на сарисах.

Алексей, держа в руке меч, толкнул ногой дверь. На резном троне спокойно восседал царь. Лицо спокойное, как будто и не было штурма дворца. Однако веко левого глаза подергивалось. Нервный тик выдавал внутреннее состояние правителя Арвада. Слева от него стоял молодой человек в богатых одеждах, очень похожий на царя. Как понял Алексей – сын царский. До сих пор Герострат был данником Дария III. Но Дарий уже потерял и войско, и власть, в окружении его уже зреет заговор с Бессом во главе, и дни последнего рода Ахеменидов, похоже, сочтены.

Алексей вбросил меч в ножны. Герострат уже побежден, но не низложен, и противника следовало уважать. Все же много лет он достойно правил своим островом.

– Приветствую тебя, Герострат, правитель Арвада! Я Алекс, лохаг войска Великого Александра. Твой остров захвачен нами. Вероятно, еще где-то сражаются, но в целом развязка уже видна. Отдай приказ своим людям, чтобы прекратили сопротивление во избежание ненужных жертв. Они не нужны ни мне, ни тебе. Даю слово, что всем сложившим оружие сохраню жизнь.

Несколько секунд молчания. Потом Герострат повернулся к молодому человеку, кивнул:

– Ступай, передай мое повеление: не сопротивляться, сложить оружие.

Молодой человек, который и на самом деле оказался сыном Герострата, Абдастартом, вышел.

– Отныне ты, царь Арвада, и твой народ – данники Великого Александра. И всю дань отныне ты будешь платить в казну Македонянина. Дни Дария сочтены, армию он уже потерял. Скажу больше, из всех четырех столиц только Экбатана еще не захвачен, но это вопрос нескольких дней. Просто армия туда еще не дошла.

– И как велики устремления Александра? – усмехнулся Герострат.

– Дальше войско пойдет в Индию, до самого конца мира, до края земли.

Конечно, Алексей знал, что Индия еще не край земли, дальше находятся другие страны, тот же огромный Синд. Но знает ли это Герострат? Лучше явить ему могущество армии Александра и грандиозные планы, дабы осознал: бороться с Македонским невозможно, раздавит, как жука-скарабея. Герострат задумался. Жизнь и уклад менялись.

Вошел сын Герострата, Абдастарт, поклонился отцу:

– Я передал твое распоряжение, государь.

Алексею понравилось, что Арвад сдался. Чем меньше потерь с обеих сторон, тем лучше.

– Как велика была твоя дань Дарию? – спросил Алексей.