Юрий Корчевский – Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому (страница 18)

Пехотинцы ждали, когда обвалится часть стены, чтобы ринуться на приступ. Около полусотни баллист с множества кораблей пускали камни, целясь в одну точку. Щелчок – и очередной камень летел к городской стене. Пехотинцам делать было нечего, и все следили за попаданиями, даже делали ставки на деньги: точно попадет камень или нет. Даже когда камень попадал, от стены отлетала каменная крошка, но стена стояла несокрушимо. Алексей даже не видел трещин, этих предвестников обрушения. Вдруг раздались крики. Алексей находился между баллистой, располагавшейся в центре судна, и кормой, где рядом с рулевым стоял капитан биремы. Сейчас он рукой показывал в сторону. Алексей, как и его воины, повернул голову. Из южной бухты на флот Герострата, где был Алексей, шли суда Тира, более трех десятков, явно желая навязать морское сражение, потопить корабли с осадными машинами.

У финикийцев суда созданы по подобию карфагенских, имели киль, тогда как большинство судов других стран были плоскодонными. У боевых бирем был узкий корпус для быстроходности, две палубы с гребцами. Гребцы верхнего ряда назывались транитами, нижнего – таламитами. На корабле была одна мачта с прямым парусом и два широких рулевых весла – на корме и на носу, благодаря чему судно имело отличную поворачиваемость. Капитан, или биерарх, находился на корме. Судно имело длину в тридцать метров, на носу – деревянный таран, окованный для прочности листовой медью. Бирема вмещала до ста человек, считая гребцов.

Биерарх отдал команду, и бирема стала разворачиваться к атакующим судам Тира. Опасность заметили и с других финикийских судов. Поднимали якоря, гребцы налегли на весла. Алексей скомандовал десятку приготовиться к бою. Гоплиты застегивали ремешки шлемов, обнажали мечи. Биерарх взмахом руки подозвал Алексея. На биреме шумно, на палубе, по-морскому – кринолине, сидел барабанщик и бил в барабан, задавая гребцам ритм.

– Скажи своим воинам, пусть держатся покрепче. Я иду на таран, удар будет сильный. Твои гоплиты могут упасть, даже с биремы свалиться.

– Хорошо! Постарайся ударить в борт. Мы сбросим мостки и перебежим на вражеское судно, – прокричал Алексей.

Биерарх кивнул, понял. Алексей приказал гоплитам перейти на нос корабля, сесть и держаться за перила или любые другие части корабля. Морским пехотинцем, десантником, он еще не был, все было внове. Корабль стал закладывать крутую циркуляцию. Тирская трирема попыталась увеличить ход, было слышно, как часто бьет на ней барабан. Но не успели, совсем немного. Таран финикийской биремы ударил в борт недалеко от кормы. Треск дерева, шум воды, ворвавшейся в корпус триремы, крики гребцов. Удар был силен. Стой его воины на палубе – послетали бы в воду. Предупреждение биерарха оказалось своевременным. После удара Алексей сразу вскочил, выхватил меч.

– Опустить мостик! – приказал он.

К мостику бросились двое гоплитов. Мостик служил для абордажа. Один конец его, довольно узкий, в две доски шириной, был закреплен на палубе. Алексей видел римские (значительно позже по времени), они были совершеннее, имели на конце бронзовый крюк, называвшийся клювом. Стоило сбросить такой мостик, и он цеплялся за палубу вражеского корабля, не позволял расцепиться, разойтись судам после тарана. Алексей, подавая пример своим гоплитам, первым бросился на мостик. Три-четыре прыжка – и он уже на чужом судне. Рулевой на вражеском корабле в испуге прикрылся руками. Алексей мощно пнул его, и рулевой с воплем полетел за борт. Капитан триеры, триерарх, схватился за меч. Но воин из него был скверный. Оба удара его меча Алексей принял на щит, сам нанес укол мечом в грудь. На триерархе был кожаный жилет. Такой может выдержать рубящий удар, но не колющий. Обливаясь кровью, триерарх упал. Главное в бою – убить командира, тогда команда лишится «головы». Капитаном ставят человека опытного, есть еще помощники. К гоплитам по палубе уже бежали тирийцы.

– Встать в шеренгу! – приказал Алексей.

Гоплиты построили шеренгу поперек палубы на корме. Такой строй можно пробить лишь копьями фаланги или тяжелой конницей. К тому же у тирийцев не было щитов. Но их было много, раза в три больше, чем гоплитов. Первые набежавшие были тотчас заколоты.

– Шаг вперед! – закричал Алексей. – Коли!

Гоплиты шагнули левой ногой, сделали выпад и уколы мечом. Есть впереди, в досягаемости, враг или нет, не играет роли. Шеренга ощетинилась мечами, прикрылась щитами и медленно, но неотвратимо стала теснить тирийцев. Одно беспокоило Алексея: с нижнего кринолина доносится шум воды. Судно медленно, но уже заметно кренится на корму. Он сообразил, что скоро, набрав воды в трюм, трирема пойдет ко дну. Чтобы не последовать за ней, биерарх даст задний ход, высвобождая таран из борта вражеской триремы, и тогда участь гоплитов будет печальна. На гребных судах гребцы могли быть свободными людьми или рабами. Рабов приковывали к скамьям цепями. На тирийской триреме гребцы были свободными. Спасаясь от хлынувшей морской воды, они с кринолинов по трапам бросились на верхнюю палубу. Крики, паника, суета.

Алексей отдал команду отступать к мостку. Обернулся – а на биреме капитан отчаянно машет обеими руками.

– Бегом на мостик, слева по одному! – скомандовал Алексей.

Гоплиты и сами осознавали грозящую опасность, бросились к мосткам, стали перебегать на бирему. Алексей отступал последним, едва сдерживая нападавшего тирийца. Все же удалось ударить его мечом в живот, взойти на мостик, кто-то из гоплитов протянул руку, помог перейти на бирему. Судно тут же дало задний ход. Как только таран вышел из пробоины, трирема быстро стала оседать на корму. С тонущего судна в море стали бросаться люди, пытаясь спастись. До берега не так далеко, и некоторым везунчикам, кто умел плавать и не имел доспехов, это удалось.

Алексей осмотрелся. Все вражеские суда ведут бой. Одна из бирем Герострата тоже тонет. Алексей крикнул биерарху:

– Останови судно!

Капитан махнул барабанщику, тот перестал бить в барабан, гребцы подняли весла, и судно, пройдя немного по инерции, остановилось. Алексей бросился к греку Овидию:

– Камни к баллисте есть?

– Совсем мало, три штуки.

– Видишь большую трирему? Попытайся попасть!

– Далеко. Баллиста моя не так велика.

– Исправим.

Алексей снова кинулся к биерарху:

– Одну стадию вперед.

На море дистанции измеряли по-другому, нежели на суше, но биерарх понял. Гребцы взялись за весла. Суда сблизились. С триремы лучники стали пускать стрелы. Алексей отдал команду:

– Гоплитам прикрыть щитами биерарха и рулевых.

От этих людей зависит управление судном. Сам Алексей и четверо гоплитов встали у баллисты. Один стоял возле грека, загораживая его своим щитом. Грек отдал команду, его помощники взялись за станину баллисты, немного довернули. Грек нажал спусковой рычаг. Щелчок! Камень ушел вверх. За его полетом наблюдали все на палубе. Камень упал рядом с бортом триеры, сломав несколько весел и подняв фонтан брызг. Помощники грека уложили на кожаную петлю еще камень, стали крутить ворот, готовя баллисту к выстрелу. На триере дали задний ход, пытаясь увеличить дистанцию между кораблями, выйти из зоны обстрела. На тирских кораблях баллист не было. Впрочем, и на финикийские баллисты установили только для обстрела городских стен. Слишком велико осадное орудие для корабля, и при шторме его снесет с палубы, и хорошо, если не опрокинет судно. С триеры лучники пускали стрелы, но они уже не долетали. Биерарх, войдя во вкус, тоже дал задний ход да еще рулевыми веслами описывал легкую циркуляцию. Грек закричал:

– Остановитесь!

Попасть из баллисты с одного движущегося судна по другому чрезвычайно сложно. Баллиста не имеет прицельных приспособлений и бьет по большим и неподвижным целям. Но сейчас выбора не было. Щелчок – и в воздух взмыл еще камень. Он ударил по носу корабля, туда, где находилось всевидящее око, большой нарисованный глаз, предохраняющий, по верованиям мореходов, от мелей и штормов. Треск был слышен даже на биреме. Но триера не получила серьезного повреждения, не потеряла ход. Ее триерарх сам решил напасть, протаранить бирему. Судно развернулось, стало набирать ход. Помощники грека зарядили последний камень. Грек взмолился:

– Скажи биерарху, чтобы остановился! – попросил он Алексея.

Просьбу передать недолго. Трирема быстро приближалась. Биерарх в напряжении. Если грек промахнется, быть беде. Щелчок баллисты прозвучал неожиданно. Камень угодил в корму триремы, где обычно находился капитан, рядом – рулевой. Трирема еще держала ход, гребцы работали веслами, но судно стало отклоняться от курса, уходить влево, мористее. Похоже, было неуправляемым. Гоплиты, видевшие попадание, от избытка чувств стали бить мечами по щитам, производя грохот. Биерарх улыбался, трирема прошла еще немного и встала. Биерарх закричал:

– Полный ход, шестьдесят ударов!

Шестьдесят ударов в барабан – это шестьдесят гребков веслами, темп максимальный. Такой не каждый экипаж сдюжит, а если и сдюжит, то недолго. Но биерарху не хотелось упустить возможность таранить неподвижное судно.

– Держись! – закричал Алексей.

Гоплиты попадали, вцепились в канаты, деревянные ограждения палубы. Удар! Треск дерева, крики. Биерарх сразу дал обратный ход. Медленно, очень медленно бирема отходила от триремы. Но как только отошла, трирема, получившая пробоину в борту, стала набирать воду и сразу крениться. С нижних палуб выбирались гребцы, бросались в воду. Изувеченный корабль продержался на воде несколько минут, потом перевернулся кверху днищем, обросшим ракушками и водорослями. Гоплиты на биреме дружно завопили: