Юрий Корбанков – Убегая от плача совы (страница 4)

Чуть позже в новостях сообщили о том, что пропавшую Машу, к сожалению, нашли мёртвой, а надругавшегося над ней человека уже поймали и доставили в больницу. Подробностей толком не сообщили, но мне они и не требовались.

Спустя какое-то время мы снова встретились с Гошей в том самом баре. Разговор не заладился, мы просто молчали и каждый пил что-то своё: он пиво, а я кофе. Гоша напоследок лишь сказал спасибо, и мы разошлись. С тех пор виделись только в тех случаях, если нас сталкивала работа. Когда-то ему помогал я, когда-то он помогал мне. Но о том случае мы больше никогда не вспоминали.

4

Ничего подобного я сестре, конечно же, не рассказывал. И никогда не расскажу.

– Да, почти всё в порядке.

– Опять с Олей поругались? Или ты вдруг взялся за то дело с пропавшими детьми?

– Нет, точно не дело. Там я ничего не смогу сделать. А с Олей, да… Ох, Жень, этот раз определённо точно последний. Думаю, мы скоро подадим документы на развод. Даже нет, не мы, а я.

– Господи, что случилось?

И я рассказал ей. Нет, без подробностей. Ничего о пистолете и о том, что разбил нос тому ушлёпку. Просто вкратце посвятил в то, что жена мне изменила, на этом всё.

– Чёрт, звучит отстойно.

– И не говори, но что поделать?

– Артур.

– Нет, не начинай снова только, я уже столько лет в завязке, ни капли в рот, ни сантиметра никуда, только кофе. Крепкий, натуральный, чёрный кофе. Даже без молока

– Не врёшь?

– Не вру. Я же обещал тебе. Кстати, пора бы за кофе и сходить, нужно немного размять кости.

– Ну ладно, не буду тебя отвлекать. Рада была услышать и, пожалуйста, молюсь всем богам, но заряжай телефон вовремя!

– Если пообещаю, то придётся выполнять. Я побежал, сестрёнка.

– Пока-пока, будь аккуратнее.

– Жень, стой!

– Да?

– Ох… – мне всегда было тяжело задавать этот вопрос, но его нужно было задать. – Как там родители?

– Хорошо, хорошо. Спрашивают о тебе, скучают.

– И я по вам всем скучаю, но пока никак не могу вырваться. Работа, сама понимаешь, а тут ещё и развод скоро прибавится.

– Я всё понимаю. И они тоже. Но не забывай нас, мы тебя ждём и любим.

– И я вас люблю.

Звонок оборвался, в ухо стучали гудки. Немного помешкав и послушав этот ритм, совпадающий с ударами сердца, я положил трубку. Пора прогуляться до любимой питерской кофейни.

5

Как и любой другой большой город, Санк-Петербург тебя либо принимает, либо выпроваживает за порог. Но вот что отличает его от остальных – перед тем, как выгнать за черту, он поселится в твоей голове. Постепенно, совсем понемногу, будет окучивать тебя, предлагая возможности, предлагая такую тягучую атмосферу, такие виды! Разум будет одурманен, тебе захочется раствориться в нём и почувствовать город каждой частичкой своего тела. Гулять, смотреть, чувствовать и глубоко дышать, находя всё больше и больше ниточек к той самой неведомой тайне города, которой он обещает поделиться, нужно лишь подождать ещё совсем немного. В какой-то момент может даже показаться, что ты приближаешься к самому его сердцу. Не кто-то, а именно ты, да-да, ты! Вот только сердце города ты не найдёшь. Это город найдёт твоё сердце, которое больше не захочет отпускать.

Питер начнёт биться с тобой в унисон. Запахи пышек и свежий, морской ветер. Невский проспект, аортой растягивающийся по всему городу. Этот темп, этот ритм, которому ты поддаёшься. Движешься вперёд, назад, влево и вправо, город позволяет тебе находить всё больше уникальных мест, о которых ты даже не догадывался.

Дворы-колодцы, кажущиеся свободной клеткой, где на захудалой, но той самой особенной скамейке, ты закуришь сигаретку, поцелуешь девушку, либо выпьешь кофе, после чего задумчиво отправишься бродить под фонарями вдоль набережной, мимо каналов. И ты будешь трепетно ждать, когда же город решит показать тебе что-то ещё. Пройдёт сколько-то времени, ты влюбишься, и вот уже во время Белых ночей грань времени стирается, вы с той самой половинкой истаптываете дырявые кеды, проходя километр за километром, находя новые улочки, местечковые бары, где после пары кружек пенного, продолжаете свой долгий путь в бесконечность. И вновь уловив запах свежей выпечки, смешанной с сигаретным дымом, Питер обволакивает твои лёгкие. Всё это только для тебя, всё это – для вас.

Дыхание учащается, без этих запахов ты уже не представляешь жизни. Тебе хочется больше и больше, найти какое-то вдохновение, почувствовать причастность, ты растворяешься в городе и… гуляя очередной, но уже тёмной ночью по знакомым каналам, замечаешь, что какие-то вещи изменились. Ветер больше не гладит по голове, ты не слышишь ритма сердца. Может, подумаешь ты, просто наступает осень? Но у неё свои планы, она просто наступает, а Питер есть всегда. Он приоткрывает другую свою часть, ранее тебе неведомую.

Что-то явно подкрадывается к тебе, ты этого не видишь, но отчётливо слышишь. Оборачиваешься, в надежде увидеть хотя бы краешком глаза, но нет. Бежишь, желая спрятаться в своей коммуналке, но с каждым днём оно всё ближе. Близится и близится, близится и близится.

Так проходит год, два, может больше. Сезоны меняются, тебя уже не удивляет отсутствие солнца (хотя это всё байки, солнца тут достаточно), резкая смена погоды, настроения и атмосферы. Вот ты в нуарном детективе идёшь под проливным дождём, который пытается омыть этот город, но его черноту невозможно согнать дождевой водой. Спустя несколько часов под палящим солнцем снимаешь верхнюю одежду, забывая о недавнем наводнении. А сейчас, укутываясь всё в ту же невысохшую куртку от резкого ветра, попадаешь в историю северных народов.

Но в какой-то момент ты начнёшь сходить с ума, и тогда город покажет истинное лицо, которое увидишь только ты. Ведь каждому человеку Питер показывает уникальное лицо, которое поймёт только этот человек. Город не ослабит хватку твоего сердца, сожмёт его лишь сильнее, но именно в этот момент ты либо примешь его полностью, либо сбежишь. И если же решишь сбежать, то сердце оставишь здесь навсегда.

Будучи студентом, я переехал в Питер получать высшее образование. Мне хотелось стать журналистом, но потом кое-что случилось, и моя жизнь свернула в совершенно иное русло. Это сравнимо с тем, как тебя сбивает автомобиль: вот ты шёл по своим делам, по дорожке, по которой ходишь уже много лет. И в секунду что-то происходит, после чего ты не сразу осознаёшь, как всё именно сейчас поменялось и стало совсем другим.

6

Открыв дверь подъезда, я поморщился. Яркие лучи солнца пытались ослепить меня, что у них вполне успешно получалось, а снегодождь норовил попасть за шиворот.

– Что ж, – пробурчал я, – типичный ноябрьский полдень.

Подняв воротник куртки и укутавшись в неё посильнее, я побрёл вдоль улицы Марата до места, где всегда варили чертовски вкусный кофе. Иногда там даже подавали вишнёвый пирог, но он был настолько хорош, что к полудню его уже не оставалось. Не понимаю, почему их не могут испечь сразу несколько, чтобы хватило всем?

Не то снег, не то дождь то падал не спеша, то норовил залезть в самые интимные места. Может, надо было надеть шапку? Хотя я её оставил дома, забыл вчера взять. Пойду уж так, куда деваться. Да и судя по тому, как одеты мимопроходящие, они тоже вряд ли ожидали такой погоды. Их лица хмурны, взгляды упёрты вниз. Каждый из них просто идёт своей дорогой.

Кофейня, а точнее сеть кофеен, пользовалась большим спросом. Не знаю, я мог, как каждый уважающий себя петербуржец, найти какую-нибудь таинственную, одиночную кофейню, где всегда варили авторский кофе по каким-нибудь старинным секретным рецептам, доставшимся хозяину или хозяйке от прапрабабушки. И да, этот кофе был бы божественен, но я не прихотлив. Спроси любого, а особенно Олю, она бы сказала то, что часто любила повторять:

– Тебе лишь бы было тепло, лишь бы был кофе, даже если это остатки гущи, и тебя всё устраивает! – передразнил я вслух её.

Ну да! Зачем усложнять? С моей то работой на изыски попросту не хватает времени. Хотя вот про гущу – это она врёт, я никогда её не пил. Она же горькая. А просто хороший кофе – это да, это я люблю.

Подойдя к кофейне, я придержал дверь нескольким улыбающимся дамам, выходящих на улицу и держащих стаканы с горячим напитком. И тоже любопытная мысль: когда становится холодно, то стоит вам зайти в тёплое место, либо выпить что-то горячее, то настроение, какое бы оно не было до этого, сразу становится лучше. Завидую им, ведь чтобы улучшить моё настроение, надобно что-то покрепче. Но нет, нет, ничего крепче кофе, я обещал.

Дамы прошли мимо, легко окинув меня взглядом. Скорее всего у них там какое-нибудь соевое молоко с сиропами. Брр.

За кассой стоял молодой бариста, который сразу же меня узнал.

– О, здравствуйте, Артур!

– Привет, Кость. Смотрю, сегодня у вас бодренько?

– Да, чем ближе Новый год, тем больше посетителей! – парнишка ловко варил кофе, отдавал заказы другим людям и попутно беседовал со мной. Удивляет эта молодая кровь и энергичность.

– Хорошо, хорошо. Выручка больше, зарплата больше, чай больше.

– Ох, если бы зарплата больше…

– Эй, мужик! – по моему плечу постучали. – Не задерживай очередь!

Я обернулся и увидел коренастого парня, чуть меньшего ростом, чем я. Ударить его? Или достать пистолет? Нет, нет, о чём я думаю! Просто парень, коих миллионы, думает, что бессмертный, бойкий и сильный. В чём его вина?