Юрий Копытин – Золотой дурман. Книга первая. Испить чашу до дна. (страница 6)

– Ты знаешь, не понимаю я таких людей, как Корсаковы, – устремив взгляд вперёд, произнесла Лиза. – Они думают, что дворянский титул открывает для них все двери. А что сейчас дворянство без состояния? Любой богатый мещанин посмеётся над их напыщенностью.

– Конечно, осудительно, что они попытались скрыть правду о своём промотанном состоянии, – высказал своё мнение Мирон. – Но, как говорят, «бедность не грех».

– Но до греха доводит, – тут же добавила Лиза.

– Ты права – истину всё равно не скроешь, – улыбнулся Мирон. – Грешно утаивать правду для того, чтобы выгодно женить сына. Даже ради такой красивой и богатой невесты.

– Вот именно – выгодно женить, – вскинула Лиза враз порозовевшее от последних слов Мирона личико. – А хочет ли девушка этого, узнав, что проситель её руки – лживый бессребреник?

Мирон на минуту задумался, после чего, глядя куда-то вдаль, произнёс:

– Многие, стремясь к богатству, забывают о душе и о том, что эти земные сокровища – источник греха. Да и с собой в могилу их не заберёшь.

– Что-то похожее мне часто говорил дьяк Епифан. На небе, говорит, богатства нужно собирать, а не на земле, – едва ухмыльнувшись, бросила Лиза. – Можно бесконечно рассуждать про это, когда живёшь в достатке, – глядя в глаза Мирону, серьёзным тоном продолжила она. – Но вот, к примеру: если бы не состояние твоего батюшки, смог бы ты получить такое хорошее образование? Уверена, что ты сейчас бы батрачил на кого-то или, скорей всего, попал в рекруты и пожизненно тянул солдатскую лямку.

– Да, ты права… – с нотками сожаления согласился Мирон. – Вот, к примеру, взять нас: чем мы отличаемся от наших крепостных? Ничем. Кстати, твой любимый поэт Сумароков так об этом сказал:

– «Какое барина различье с мужиком? И тот и тот – земли одушевлённый ком…» Выходит, различие лишь в том, что крепостные не могут купить себе свободу, – без золота они становятся обыкновенной вещью барина, с которой тот сделает всё что захочет. Поэтому с прискорбием следует заключить: хотя мы и говорим, что перед Богом все равны, но этот металл вершит судьбу человека – быть ему господином или бесправным слугой, – с печалью закончил Мирон.

– А как же! – согласно кивнула головой Лиза.

За разговорами они и не заметили, как вокруг их обступили густые заросли берёз.

– Ой! – насторожилась Лиза, услышав шорох в кустах. – Кто это там?!

Обхватив одной рукой Мирона, протянула она другую к росшим неподалёку густым деревцам.

– Заяц или лисица… – опешив от близости девушки, едва вымолвил Мирон.

– Заяц? – переспросила она, подняв на него испуганные глаза.

– Наверное… – как можно мягче, чтобы успокоить спутницу, ответил он.

– А мне почудилось: вдруг волки! – с тревогой в глазах произнесла Лиза, всем телом прижимаясь к своему спутнику. – Давеча конюх батюшке рассказывал, что у соседей волки лошадь загрызли. Много их нынче развелось. Ой! А наши лошади! – весело засмеялась она, указывая на пасущихся на лужайке коней.

И тут только Мирон заметил, что за разговорами упустил лошадей.

– Я сейчас!.. – побежал ловить скакунов кавалер. – А вот и они… – подошёл он, ведя за собой обеих лошадей.

– Ну что, пора домой? – взяла она из рук Мирона поводья своего жеребца и ловко запрыгнула в седло.

– Как?!.. – не веря, что так быстро пролетело время, растерялся он. – Уже?!..

– Да, Мирон, батюшка беспокоиться будет.

– Я буду ждать тебя завтра на том же месте – у старой мельницы.

– Вряд ли получится, – покачала головой Лиза. – Вечером родители уезжают на ярмарку и вернутся на следующий день. У меня будет много дел. Так что не раньше, чем через два дня мы сможем вновь увидеться…

Проводив Лизу, Мирон, не жалея коня, летел домой на крыльях радости. От быстрой езды ветер трепал его волнистые волосы, как вновь прекрасен стал для него окружающий мир, как вновь милы сердцу стали родные мотивы Смоленщины. Он даже не заметил, как очутился в своём имении. Резко осаженный всадником конь громко заржал и встал на дыбы.

– Сударь, ваши вещи собраны и упакованы, – встретил его Харитон.

– Вот что, Харитон, давай-ка распаковывай всё назад по своим местам, – улыбнувшись, хлопнул он по плечу лакея. – А это – тебе за труды, – протянул Мирон слуге серебряный рубль.

– Да что вы, Мирон Васильевич. Как можно-с – такие деньги?! – замотал головой Харитон.

– Бери, бери… Внучатам своим подарков купишь.

– Дай бог вам здоровия, барин, – поклонился Харитон.

– А мы вас заждались, – вышла навстречу Мирону Анна Петровна. – Обед уже готов, но Софья Михайловна распорядилась без вас не садиться за стол.

– Скажи матушке, что сейчас буду… Ух, как я проголодался! – побежал переодеться к обеду Мирон.

– Ну, наконец-то! – встретила его Софья Михайловна. – Что-то ты долго сегодня гулял. Садись за стол… Я уж поварихе наказала, чтобы постаралась с обедом, а то утром-то ничего не поел…

Мирон с аппетитом съел тарелку малороссийского борща, не оставил без внимания подёрнутого капельками янтарного жира осетра, а тут и блинчики с икрой подали.

– Ну вот, не зря Прасковья постаралась, – видя, с каким аппетитом обедает сын, произнесла Софья Михайловна.

Только они отобедали, как на пороге появились Андрей, Викентий и Герасим.

– А мы вот попрощаться пришли, – переминаясь с ноги на ногу, доложил за всех Герасим.

– С кем?! – сделал удивлённую мину Мирон.

– С тобой!.. Андрей сказал, что ты уезжаешь.

– Да никуда я не уезжаю! У меня ещё целый месяц впереди…

На какое-то время все притихли, пытаясь осознать произошедшую перемену. Родители, с понимающей улыбкой, не стали задавать лишних вопросов, видимо поняв, что сложившаяся ситуация приняла неожиданный оборот.

– Как это?.. – остановил удивлённый взгляд на товарище Андрей. – А ты сказа… – осёкся он на полуслове, увидев добродушную улыбку Мирона. – Ну, тогда давай ко мне на обед! Завтра накажу Макару, чтобы зайца приготовил. Он мастер готовить жаркое из зайчатины, – не растерялся Андрей. – И вы, конечно, подходите, – повернулся он к Викентию с Герасимом…

Встав пораньше, Мирон, не изменяя своей привычке, оседлал жеребца и выехал на прогулку. Хмурое утро вот-вот грозило разразиться дождём, но он, не обращая на это внимания, быстро мчался по берёзовой роще. Бродящие по пастбищу коровы удивлённо поднимали свои головы и мычанием провожали лихого седока, нарушившего стуком копыт резвого жеребца утреннюю тишину. Радость охватывала душу Мирона после вчерашней встречи с Лизой. Она чудилась ему везде: на лужайке берёзовой рощи, на берегу журчащего ручья, на лугу среди полевых цветов…

Непогода не заставила себя ждать. Сначала моросящий, а после переходящий в проливной дождь насквозь промочил одежду Мирона и заставил повернуть домой. Переодевшись в сухое, он вышел в столовую, где его уже дожидался горячий завтрак.

– Сударь! – обратилась к нему повариха Прасковья. – Что бы вы в обед желали покушать?

– Спроси у матушки, – бросил Мирон. – Я сегодня у Андрея обедаю…

Поместье Андрея было совсем небольшим. Старенький дом из пяти комнат стоял в низине на краю небольшой деревушки, где проживали пятьдесят душ крепостных, а из дворовых слуг были только управляющий да повар-Макар – вот и всё, что досталось ему после смерти родителей.

– Проходи, проходи… – вышел к нему навстречу товарищ. – Сымай кафтан… Я его здесь на вешалку повешу, а то в избе жарко. С утра Макар готовит – печь топит.

Мирон прошёл в небольшую залу, где уже был накрыт стол. Приятно щекочущие нос ароматы исходили из расставленных аппетитных блюд.

– Присядь пока, – указал он на стул. – Сейчас Викентий с Герасимом должны подойти.

Мирон сел на предложенное ему место и, разглядывая комнату, залюбовался висевшей на стене большой картиной. Словно живыми красками на ней был изображён эпизод охоты с борзыми, настигающими затравленного зайца.

– Что, нравится? – заметил интерес товарища к полотну Андрей. – Кстати, местный художник нарисовал – от отца осталась. А вот и господа! – повернулся он в сторону застучавших сапогами у дверей Герасима и Викентия.

– А запахи! – потянув носом и глотая голодную слюну, произнёс Герасим. – Поистине мастер твой Макар.

– Да-а, такого повара по всей округе не сыщешь, – добавил Мирон. – Француз у Воронцовых послабее будет. Вот пригласить бы Григория Павловича – оценить мастерство местных кулинаров.

– К себе переманит, – пошутил Герасим.

– Не получится: вряд ли Макар другому служить будет – он здесь издавна, как член семьи, – ответил Андрей. А идея неплохая – семейство Воронцовых пригласить. Григорий Павлович не раз приглашал нас на вечеринки.

– Успокойся… – взял друга за руку Мирон. – На ярмарку собрались сегодня вечером Воронцовы – Лиза сказывала.

– Жаль, жаль… Ну что, давайте обедать, господа! – приглашающим жестом указал на стол хозяин. – А то, смотрю, Викентий что-то заскучал после упоминания о Лизе. Видать, крепко она зацепила его.

– Зацепила… Конечно, понимаю я: не по себе дерево рублю, – согласился товарищ. Но как сказать: сегодня ни денег, ни званий, а завтра глядишь – всё наоборот, – интригующе закончил он.

– Это как?!.. – непонимающе уставились друзья на Викентия.

– Ну чего рты разинули? Дядька у меня под Киевом – богатый помещик. Нет у него других родственников, так что, выходит, я единственный наследник.

– Чего же молчал?.. Тогда другое дело, – присвистнул Андрей. – Можешь намекнуть Алевтине Воронцовой по поводу наследства. Там, как мне кажется, решающее слово за ней. Может, тогда и с Лизой всё сладится?