Юрий Копытин – Букетик белых лилий (страница 9)

Стёпка, обернувшись, резко вздрогнул, увидя нож в руке идущего следом парня:

– За что!.. – закрывшись ладонями, выкрикнул он.

– За козла!.. Проверим, что у тебя в животи… А-йй! – недоговорив выронил он нож и упал на колени.

Арсений, склонившись над ним, заломил ему руку высоко за спину, после чего резко оттолкнул. Проехавши на пузе по земле, долговязый резко вскочил на ноги и оскалясь принял угрожающую позу.

– Тебе мало? Повторить? – сделал шаг навстречу Арсений.

Какие-то считаные секунды бандит впился в него оценивающим взглядом, но быстро сообразив, что может получить добавок, развернулся и побежал прочь.

– Мы ещё встретимся… – донёсся его угрожающий крик…

– Ты, ты… – всё ещё дрожжа от пережитого уткнулся в плечо Арсения Степан.

– Стёпка, Стёпка… – по-дружески похлопал тот по спине товарища. – Спасибо бабке – закричала, а то бы… Пошли цветы покупать…

В автобусе задумчивое лицо Степана стало время от времени расплываться в улыбке.

– Ты что, своим мыслям улыбаешься? – поинтересовался Арсений.

– Вспомнил отчего этот сыр-бор разгорелся. И рассказал причину спора с долговязым. Сдержанный хохот прокатился по салону автобуса.

– Ну здорово бабка его отшила, – сквозь смех произнёс Арсений…

Доехав до районного села, они переночевали на автовокзале, а утром пересели на старенький «пазик», который и доставил их по назначению…

– Вот не думал, что вы отважитесь на сенокос приехать, – встретил их во дворе Василий Афанасьевич. – А цветы то к чему?

– Так это Ольге Сергеевне, – пояснил Арсений.

– Да у нас своих девать некуда, а эти, лучше бы ты Стёпка, Нюрке подарил. Она вот, – намедни, о тебе справлялась. Да разузнал бы у её, – как тут без тебя народ поживает.

– Цветы Нюрке я дарить не собираюсь. А чем деревня дышит – ты мне и расскажешь.

– Ну дык, а чего бы не рассказать: утром работа, в обед работа, а вечером сенца скотине кинешь и спать – вся деревня так и живёт. Клуб закрыли, так что: ни кина, ни артистов – своих хватает.

– Ну-ну… Местные самородки: артисты-юмористы, – иронически хохотнул Степан.

– А чем тебе соседи наши не шуткари – вся деревня с них потешается. Две сестры, а в одном дому ужиться не могут. Вроде и делить-то нечего: у каждого свои полдома, своё хозяйство, свой мужик.

– Ан-нет… Чего делят?

– А что, всё ругаются?

– Тут, по весне, такое было – вся деревня хохотала.

– А чего было-то?

– Сейчас расскажу – я эту комедию с начала до конца посмотрел:

Пошёл я значит, сенца Амке подложить. Слышу крик, с ихней стороны. Я к воротам подошёл и наблюдаю: Танька и Зинка стоят друг против дружку: ругаются, слюной брызжут, руками махают. А мужики рядом стоят: Танькин – Ванька-шибздик, и Зинкин – Колька, грудь вперёд выпятил, – строят молчат. Начали бабы за живность, а после дело и до мужиков дошло.

– А ты чего стоишь, в рот воды набрал – грудь словно гусак выпятил! – накинулась Танька на Кольку.

– Это кто ж гусак?! Колька мой?! – зло подбоченилась Зинка. – А твой-то: сучок, шибздик!

Схватила с Ваньки шапку, зачерпнула ею из лужи и надела ему на голову. А этот стоит – как пень, грязь по лицу течёт. Вцепились они в волосы друг дружку – мужики не могли растащить. Тут уж участковый прибежал – ну и опустил занавес… В театре такого не увидишь….

– Ну это класс!.. Оваций не было?! – зашлись от смеха Стёпка с Арсением.

– Вот так и живёт наша деревня… А я картошку собрался подрыхлить, – кивнув на тяпку, сменил тему Василий Афанасьевич.

– Ну так мы поможем, – всё ещё смеясь, вызвался Арсений.

– Да уж куда вы – с автобуса и сразу помогать. Идите в избу, мать там чем-нибудь покормит: борща с утра наварила, поди ещё горячий. Медку свежего поешьте – вчера только качал… А к вечеру баньку затоплю – с дороги помыться.

– Пошли, – потянул Арсения за рукав Степан. – Успеешь ещё, наработаешься…

Тянет сельскую молодёжь в город, но как не скучна жизнь в деревне, есть в ней и свои прелести: наработавшись на огороде, изнывающие от жары гости, бросив тяпки, прямиком направились к протекающей рядом реке. Какое удовольствие охватывает разгорячённое от работы тело, когда потоки прохладной воды изгоняют накопившуюся за день усталость. А тут и банька готовая, ароматами: сосны, берёзы, тимьяна, душицы встретила она охолонувшихся в реке работников. Своим жаром расслабляя напряжённые от усталости мышцы, она погружает тело в сладостную негу и хочется только одного, чтобы дольше продолжалось это состояние блаженства… Ну а после – застолье с душистым чаем и домашним вареньем, а под вечер «дискотека» – под зажигающие переборы вечно пьяного гармониста…

– Знаешь, даже уезжать не охота, – признался Арсений, когда подошло время возвращаться.

– А в чём же дело? – удивлённо поднял плечи Степан. – Оставайся в деревне: покушать – всегда на столе, работы вдоволь. Будешь первым парнем на селе: щёлкать семечки на завалинке, в окружении девок – они же все глаза о тебя проглядели, а Анфиска с Дашкой ажно подрались – Нюрка сказывала.

– Моё призвание рисовать, а это – всего лишь хороший отдых от учёбы, надеюсь мы его повторим следующим летом… А?!

– Повторим… – угрюмо, без энтузиазма, ответил Степан…

Незаметно пролетело время учёбы, перед самыми выпускными экзаменами, пришла пригласительная открытка на свадьбу – от Серёжи.

– Это тот Серёжа, о котором ты мне рассказывал? – поинтересовался Степан.

– Да… И я тебя с ним обязательно познакомлю. Он разделил со мной боль утраты близких, когда мне было очень тяжело. После этого мы стали не просто друзья, – а братья.

– Понимаю… – искренне ответил Степан.

Очень хотел Арсений приехать на бракосочетание друга, но пришлось ограничиться поздравлением и скромным подарком для молодожёнов. Для выпускных экзаменов не причина – свадьба друга…

Блестяще закончив учебное заведение, Арсений получил предложение – остаться преподавать в училище. Степан же решил – начать свою трудовую жизнь в районном городе, недалеко от родной деревни.

– Ну что тебе с твоим талантом торчать в училище – никакого роста в совершенствовании мастерства, поехали со мной – помнишь, как ты хотел остаться в нашей деревне – так она там под боком, хоть каждую неделю приезжай. А какая природа! – вот тебе темы для живописи, – агитировал Степан друга.

– Да я уже сам думал перебраться туда – ведь это мой родной город. Там детский дом, в котором я вырос и квартира родителей, думаю, что по закону она должна перейти мне… Да и могилку Алёнки нужно найти…

Но с квартирой вышло совсем не так, как полагал Арсений. Не в меру упитанный средних лет мужичок, помахал им перед носом бумажкой, уверяя, что это его законная собственность, которую он приобрёл пятнадцать лет назад. Походы по инстанциям ничего не дали: везде только пожимали плечами и подтверждали правоту нового хозяина квартиры.

– Да ладно – пусть он ей подавится! – в сердцах плюнул Арсений на бесполезные хлопоты.

И тут кстати пришлась помощь директора детского дома – Натальи Семёновны: она выхлопотала своему подопечному – как сироте, небольшую квартирку – комнатка и кухонька, в старом бревенчатом доме…

Новоселье началось с травли тараканов, но оказалось, что силы не равны – они ещё больше лезли из разных щелей.

– Да-а… не очень-то приятные квартиранты, – опустили руки друзья. – Но ничего – даст Бог заработаем деньжат и снимем что-нибудь подходящее, а пока довольствуйся тем, что есть…

Не прошло и двух недель, как раздался звонок в двери…

– Серёжа!.. – крепко обнял Арсений друга.

– Вообще-то так друзья не поступают, – упрекнул его тот. – Приехал и ни слуху ни духу. От Натальи Семёновны случайно узнал: где ты, и что ты.

– Серёжка, извини, закрутились по приезде: квартиру свою бегал

выхлопатывал – так ничего и не добился, а потом новоселье и борьба с тараканами. Не захотел гостей приглашать в этот тараканник.

– Ну раз так – придётся тебя простить.

– А как ты, братка?.. Рассказывай…

– Что женился я – ты знаешь, а теперь хочу поделиться новостью – недавно стал папой.

– Да, ну?! – округлил глаза Арсений. – И кто же у вас на свет появился?

– Алёна и Анюта – двойняшки.

– Алёна, Анюта… – с повлажневшими глазами, повторил Арсений и крепко обнял друга.

– Да… в честь наших сестрёнок…