Юрий Клименченко – Золотые нашивки (страница 47)

— Вот так и будем действовать.

Шведов поднимается с дивана. Нардин провожает его до шлюпки. Таков обычай.

Через полчаса «Алтаир» отдает якорь на новом месте. На «Ригеле» механики очистили кингстоны. Шлюпка завезла буксир. Первой начинает работать машина на «Алтаире». Трос натягивается.

— Полный назад! — командует Нардин стоящему у телеграфа третьему помощнику.

Под кормой бурлит желтая вода. На обоих судах машины работают полным ходом. Результатов никаких. Тогда Шведов пробует сдернуть «Ригель» рывками. Баркентина качается, но с мели не сходит. Рывки становятся все чаще, сильнее. Чувствуется, что Шведов теряет терпение. Бесплодные усилия раздражают. Кончается тем, что буксирный трос лопается. Надо его сращивать. Опять перерыв в работе на несколько часов. Начинает темнеть. Печально стоят притихшие суда. Ветер совсем скис. Полный штиль. Даже перестал хрюкать буй. Он только мигает зловещим красным светом каждые пять секунд.

— Завтра в полдень мимо нас пройдет «Мезень», — докладывает Нардину радист. — Передать на нее что-нибудь?

— Передай, чтобы прошел поближе к бую Грим-седра-уддэ. Вероятно, потребуется его помощь.

В каюту к Нардину входит Шведов. Опять приехал.

— Ничего у нас так не получится, — говорит он, садясь в кресло. — Сил мало, трос слабоват.

— Верно. Не стоит больше бесполезно гонять машины и утомлять людей, — соглашается с ним Нардин. — Завтра пройдет «Мезень». Она нас снимет. У нее машины посильнее. Спасибо за помощь, Анатолий Иванович.

— Есть еще один способ, — задумчиво произносит Шведов, не слушая Нардина. — Да не знаю, как выйдет.

План у капитана такой. «Алтаир» на буксире у «Ригеля» своим винтом, работая вперед, попробует промыть канал длиною сорок метров. Буксир будут подбирать и подтягивать «Алтаир» к сидящему на мели судну. Песок здесь очень мягкий, должен легко поддаваться размыву. Операция опасная. Если поднимется волнение, «Алтаир» может замыть песком, и тогда оба судна окажутся в ловушке.

Нардин молчит. Он понимает, чем рискует Шведов, предлагая такой план. Отказаться? Если подует ветер, «Ригелю» придется плохо. Надо использовать всякую возможность снять судно.

— Решать вам, Анатолий Иванович. Я не могу настаивать на таком варианте. Для меня ясно, какому риску подвергается «Алтаир».

— А я знаю, что станет с «Ригелем», если начнется волнение. Надо пробовать, — говорит Шведов.

Стало совсем темно. Еле заметно светятся огоньки «Алтаира». Они кажутся такими далекими. Курсанты устали и легли прямо на палубу. Хоть немного отдохнуть, пока капитаны не решили, что делать дальше.

— Владимир Васильевич, к телефону, — кричит из радиорубки радист.

— Подтягивайте меня к себе шпилем. Я начал работать. Поддается хорошо. Мы уже прошли метра три в вашем направлении, — хрипит в телефон Шведов. Голос у него обнадеживающий.

Нардин отдает распоряжение Кейнасту, а сам смотрит на огни «Алтаира». Пока они все так же далеко. Слышно, как стучит его машина.

Владимир Васильевич не сходит с палубы. Поскрипывает трос на шпиле.

— Метров десять уже выбрали, — говорит ему Кейнаст. — Значит, двигается «Алтаир».

Проходит несколько напряженных часов. Меняются курсанты у шпиля, ушел отдыхать Кейнаст, а капитан все не покидает палубы. Он видит, как приближаются огни «Алтаира». К рассвету кормы обоих судов сходятся вплотную. Шведов, перегибаясь через балюстраду, командует:

— Травите трос. Я отойду метров на пятьдесят и дерну вас.

«Алтаир» отходит, делает рывок. «Ригель», покачнувшись, соскальзывает в размытый канал. «Алтаир» сбавляет ход и осторожно вытягивает баркентину на глубину.

— Отдавай буксир! — кричит Шведов.

Обе команды — на палубах своих судов.

— Привет бесстрашным мореходам! — несется с «Ригеля». — Рассчитывайте на нас в будущем!

— Привет «академикам»! Присядете еще — пишите!

«Ригель» отдает якорь. Нардину надо ехать на «Алтаир», лично поблагодарить капитана за оказанную помощь. Нардин закуривает, садится в кресло. До чего не хочется ехать к Шведову!

«Ну помог, ну рисковал, — думает Нардин. — Теперь говорить о нем будут. Вот Шведов, мол, орел, не побоялся, моряк, понимает в деле… А в общем-то ничего такого особенного Шведов не сделал. Если бы, скажем, «Алтаир» оказался на месте «Ригеля», я поступил бы так же. Но все-таки Шведов — молодец. Не очень он мне нравится. Ну что ж… Это мое личное… Надо ехать».

Нардин на шлюпке отправляется на «Алтаир». Он входит в каюту Шведова. Капитан, старпом и боцман о чем-то говорят, жестикулируют, смеются. Наверное, обсуждают спасательную операцию.

— Благодарю за оказанную помощь, Анатолий Иванович, — говорит Нардин, пожимая всем руки. — Рад буду отплатить тем же.

Лицо у Шведова довольное, насмешливое. «Ну что? Понял, что такое настоящий опыт? Это тебе не стихи читать», — говорит его взгляд, но вслух он небрежно произносит:

— Пустяки. Не стоит благодарности. А старпома гоните в три шеи. И чем скорее, тем лучше. У меня на «Алтаире» такое немыслимо.

Нардин вспыхивает. Значит, уже кто-то рассказал Шведову о Моргунове.

— Да, с ним придется расстаться по приходе в порт. Еще раз благодарю вас, — сдержанно говорит Нардин и идет на свою шлюпку.

Пока капитан «Ригеля» ездил на «Алтаир», Кейнаст со вторым помощником облазили все судно.

— Никаких повреждений, Владимир Васильевич. Все в полном порядке, — докладывает боцман.

— Добро. Пошли.

По судну несется так долго ожидаемая команда:

— Все наверх! Паруса ставить, с якоря сниматься!

Не проходит и получаса, как «Ригель» уже скользит на гладкой поверхности моря. Впереди идет «Алтаир». Первая вахта устраивается поудобнее на палубе. Ей почти всегда выпадает честь сниматься с якоря. Курсанты закуривают.

— Здорово получилось. Я думал, что нам тут долго придется куковать. Все-таки Швед хороший моряк, — говорит, затягиваясь, Батенин.

— А наш-то чиф какой свиньей оказался. Нарезался на вахте. Второй рассказывал, что передал ему распоряжение кэпа и в журнал записал. Тот подтвердил, что разбудит…

— Да уж… Это не помощник. Я бы ему на месте Володи рожу набил. Хорошо, что так кончилось, а могло быть хуже, — возмущается Курейко. — Сил не хватило до берега подождать!

— Его, наверное, спишут?

— Сам виноват. Что ж ему, по-твоему, за такое дело букет цветов преподнести?

— Володя его взял, а он… Вы поймите, в море, на вахте — напился. Грешен, сам люблю иногда выпить рюмку — но в море… Настоящий моряк так не поступит! — не может успокоиться Орлов.

— В общем, ну его к черту. Пусть уходит с «Ригеля». Потеря небольшая. Чистоплюй. «Ботиночки, курсантики!» Мне он никогда не нравился, — заключает Хабибулин. — Может быть, новый придет, лучше будет.

— К повороту! — раздается команда с мостика. Курсанты вскакивают и разбегаются по своим местам.

Объяснение с Моргуновым произошло на следующий день. Нардин успокоился и вызвал его к себе. Старпом вошел, пытаясь изобразить улыбку на лице.

— Сердишься, Володя?

Нардин не ответил.

— Ты, кажется, собирался уходить с «Ригеля» по приходе в порт? — спросил он.

— Да… Не сразу. Хотел подыскать место, а потом уже…

— Такой возможности у тебя не будет. Придем — подавай заявление. На вахту можешь не выходить. Довезу тебя пассажиром. Осталось два дня.

— Зачем же так позорить? — взволновался Моргунов. — Разреши до порта, чтобы все оставалось по-прежнему.

— Нет. Я тебе не доверяю.

— Больше такого не повторится. Даю тебе честное слово.

— Может быть. Но судно доверить тебе больше не могу. Объяснять тебе всю мерзость твоего поступка — не буду. Ты сам плавал капитаном. Не хочу вспоминать и те нарушения, которые ты совершал, служа старпомом на «Ригеле». Я виноват в том, что не предложил тебе уйти с баркентины раньше. Все понятно?

— Значит — пассажир, — вздохнул Моргунов и с презрением посмотрел на капитана. — Ладно. Но коль скоро ты перестал быть моим начальником, разреши мне на прощание сказать тебе несколько слов. Во-первых, у тебя нет ни на грош товарищества, во-вторых, — ты сухарь и, в-третьих, — ты не моряк, а пижон в морской форме. Вот, пожалуй, и все. Очень жалею, что встретил тебя тогда на набережной. Будь здоров.

Моргунов вышел из каюты. Капитан посмотрел ему вслед.

— Все правильно, — вслух сказал он. — Иди. Скажи спасибо, что так кончилось. Моряк!

После разговора с капитаном Моргунов заперся у себя и не выходил на палубу. Зойка таскала ему обед в каюту. Старпом пил «Аква-виту». По приходе в порт он собрал чемоданы, взял свои документы, благо они хранились у него, и, ни с кем не попрощавшись, покинул судно.

ВОЗВРАЩЕНИЕ