Юрий Клименченко – Золотые нашивки (страница 31)
Виктор как-то говорил капитану:
— Не могу сказать отчего, но «Ригель» представляется мне живым существом. Я знаю, чего он хочет, чего не хочет, что любит и чего не любит. Например, если мы идем на фордевинд, то надо держать чуть-чуть круче. А ведь все суда идут быстрее, чем больше ветра в парусах. Верно ведь?
— Так.
— А вот «Ригель» — нет.
Тронев пришел к штурвалу. Лицо у него, как и у всех, было сердитое, недовольное.
— Вы что, не выспались? — спросил Нардин.
— Погода плохая, — буркнул Тронев. — Смотрите-ка, Владимир Васильевич, — вдруг закричал он. — «Алтаир», кажется, тоже снимается?
Нардин оглянулся. На «Алтаире» — аврал. По палубе бегали люди, Шведов с мегафоном в руках стоял на мостике. На баркентине уже ставили передние паруса.
«Вот это хорошо, — обрадовался Нардин. — Шведов решил показать класс. Великолепно. Сейчас мои ребята оживут».
Он взял рупор и крикнул:
— Побыстрее на мачтах! «Алтаир» уходит в море.
Но команда уже заметила, что «Алтаир» снимается с якоря. Все изменилось на палубе в мгновение ока. Куда девались медлительность и вялость! Практиканты летали по палубе, резво разбегались по реям, улыбались, подбадривая друг друга шутливыми возгласами. Кейнаст, до сих пор спокойно наблюдавший за работой, откинув капюшон плаща, бросился к фор-мачте.
— Живо, пуйки! Живо! Посмотрим, кто есть быстрейший матрос! — закричал он, хватаясь своими огромными руками за снасть.
Нардин сохранял внешнюю невозмутимость, но внутри него уже поднимался возбуждающий спортивный азарт. Он с нетерпением ждал, когда можно будет подать команду: «Вира якорь!»
Наконец с палубы отрапортовали о готовности. Капитан закричал в мегафон:
— Пошел шпиль! — и тотчас же услышал, как застучал мотор и звенья якорной цепи начали падать в канатный ящик.
— Якорь чист! — донеслось с бака, и Нардин скомандовал:
— Поставить марселя! Лево на борт! Поставить кливера!
Нос начал уваливать. Тронев быстро завращал штурвал. Заполоскали передние паруса, заскрипели блоки. Команда изо всех сил тянула шкоты. «Ригель» красиво развернулся, лег на борт и, сердито пеня носом воду, с креном прошел мимо «Алтаира». Там еще выбирали якорь.
Практиканты на «Ригеле» испустили победный вопль:
— Ура! Банзай! Ху-хай!
Они срывали с голов зюйдвестки, махали ими. Ребята на «Алтаире» тоже что-то кричали, но «Ригель» уже шел к выходу из бухты, и разобрать, что именно они кричали, было трудно. «Алтаир» остался позади.
В море штормило по-настоящему. Волны стали крупнее. Берег перестал прикрывать баркентину. Ветер засвистел в вантах. «Ригель» еще больше накренился. По палубе стало трудно ходить, и люди передвигались, цепляясь за предусмотрительно натянутый боцманом штормовой леер. Подветренный борт опустился к самой воде. Море оказалось так близко, что его можно было достать рукой.
«Нельзя сравнивать современное судно с парусником, — удовлетворенно подумал Нардин. — Море прямо стучится в каюты. Вон первая вахта все время работает под водой — убирает и крепит снасти. С носа здорово дает. Не зевай, а то и за бортом недолго оказаться. Опять их накрыло волной… Ничего, отряхнулись и снова работают. Получатся из них моряки. Привыкнут видеть море рядом, перестанут его бояться… Хорошо, что мы не поставили верхние паруса. Парусности и без них хватает…»
— Отличный ход, Владимир Васильевич, — прервал его размышления Тронев. — Не догнать нас «Алтаиру». Упустили момент.
«Алтаир» нес такие же паруса, как и «Ригель», но из-за того, что опоздал сняться с якоря, шел не менее чем на милю позади него. Догнать «Ригель» теперь было трудно. Тронев прав — упустили момент.
На «Ригеле» объявили отбой авралу. Подвахту отпустили вниз. На палубе, устроившись поудобнее, осталась только первая вахта. Нардин уже успокоился, возбуждение его прошло. Они выиграли это маленькое соревнование, и капитан был доволен. Он хвалил себя за то, что вышел в море, не поддался лени, хотя и ему не очень хотелось бросать интересную книгу и «лезть на мостик». Хорошо, что не опозорились. Не дали Шведову возможности поиздеваться над «Ригелем». Владимир Васильевич повернулся к корме, балансируя, чтобы не соскользнуть к подветренному борту, достал зажигалку, собираясь закурить, но тут в поле его зрения снова попал идущий позади «Алтаир», и капитан, так и не прикурив, опустил зажигалку в карман.
Он увидел, как на «Алтаире» ставят бом-брамсель — верхний прямой парус. Черные фигурки практикантов копошились на бом-брам-рее. На палубе пузырилось какое-то серое полотнище.
«Бом-кливер поднимают», — понял Нардин. В первый момент он хотел вызвать команду наверх, чтобы не опоздать поставить дополнительные паруса, но, взглянув на небо, на крен, с которым шел «Ригель», на пенящуюся воду на палубе, отказался от этой мысли. В такой ветер дополнительные паруса были безумием. Вслух он недовольно процедил:
— Порвет паруса, лихач.
На «Алтаире» бом-брамсель уже заработал, бом-кливер «пузом» надулся на носу, и баркентина рванулась вперед. Как будто огромные острые шпоры вонзились в белые борта парусника.
Ни у кого, кто находился сейчас на палубе, не оставалось сомнений, что не пройдет и получаса, как «Алтаир» догонит «Ригель». Нардин с напряжением наблюдал за «Алтаиром». Нет, он прав. Так нельзя. Видно же, что для такой погоды парусов слишком много. Ненужное лихачество! Но в душе он не мог не отдать должного смелости Шведова. Старпом, стоявший рядом, насмешливо смотрел на Нардина. Взгляд его недвусмысленно говорил:
«Струсил, брат? Кишка тонка? Все ясно… Вот если бы я командовал…»
Капитан понял и отвернулся.
«Алтаир», как белое облако, опустившееся в море, в каскадах воды и пены, то зарываясь бушпритом в волну, то высоко поднимая его, стремительно несся вперед, с каждой минутой все приближаясь и приближаясь к «Ригелю».
— Какая красавица! Но он есть плохой хозяин своего судна. Ему не жаль парусов, — сердито сказал Кейнаст, когда «Алтаир» уже почти догнал «Ригель».
Видимо, Шведов решил обойти «Ригель» совсем близко. Ему хотелось увидеть лицо Нардина, насладиться своим триумфом. Да, это будет полный триумф. Победа воли, смелости, знания морского дела.
Свободные от вахты практиканты давно уже повылезали из кубриков, чтобы не упустить такого необычного состязания. Они уже ничего не кричали. На обоих судах властвовало напряженное молчание. Все понимали, что здесь не просто гонки одинаковых судов, а соревнование нервов и воли.
Шведов, торжествующе улыбаясь, стоял, небрежно облокотившись о балюстраду. Он был картинно красив в своем блестящем от воды черном дождевике, в фуражке с опущенным под подбородок ремешком, с прищуренными глазами и красноватым от ветра лицом.
Нардин опытным глазом моряка-парусника видел, как выгнулись на «Алтаире» стеньги. Все было на пределе.
На мостик во главе с Троневым — он уже сменился с руля — поднялась группа практикантов.
— Владимир Васильевич, вот мы пришли… — просительно начал он, но тут же заговорил горячо, волнуясь: — Неужели сдадимся? Может быть, поставим такие же паруса, как на «Алтаире»? Мы ведь не хуже ходим.
— Владимир Васильевич, очень просим, — загудели практиканты. — Разрешите. Мы их мигом поставим. Еще раз проверите, как мы работаем в такую погоду. Вы же сами говорили, что моряки должны быть смелыми.
У них горели глаза, видно было, что ребята готовы на все. Они ничего не боятся и пойдут куда угодно. На мачту, на рею, если надо — бросятся в воду. Нардину очень хотелось разрешить постановку дополнительных парусов, но он сердито сказал:
— Смелыми должны быть, когда требует дело. А тут… Не разрешаю ставить паруса.
— «Алтаир»-то идет. Ничего с ним не случилось, — недовольно заметил Хабибулин. — И мы смогли бы.
— Чего стоит командир, смело ринувшийся в бой, потерявший при этом всех своих людей и ничего не достигнувший? Вы поняли, Хабибулин?
Практиканты молчали.
— А мы, кроме всего, не на войне. Поэтому пойдем так, — закончил Нардин.
Практиканты спустились на палубу.
— Боится наш Володя. Вот и все. На войне, не на войне. Эх, засмеют нас средние мореходы, — с горечью проговорил Хабибулин.
— А может быть, и не боится, — вступился за капитана Тронев. — Много ты понимаешь. Только что снасти научился различать, салажонок. Владимир Васильевич на парусах собаку съел.
— Сам ты салажонок, — рассердился Хабибулин. — Тоже мне новоявленный Ушаков. Три месяца назад парусники только на картинках видел, а теперь… А насчет собаки, так наверное Шведов не хуже Володи дело знает. Он с детства на парусниках. Мне рассказывали их ребята. Замечательный мастер.
— Ничего не значит. Кранец всю жизнь плавает и дураком остается.
— Смотри, вон «Алтаир» уже впереди. Хотел бы я быть таким кранцем.
В самом деле, «Алтаир», пеня воду, обходил «Ригель». Скоро стало трудно различать лица. «Алтаир» вышел вперед.
Настроение на «Ригеле» упало. Нардину старались не смотреть в глаза. Все считали его виновником поражения «Ригеля».
Если бы он не побоялся и вовремя поставил дополнительные паруса, разве догнал бы их «Алтаир»? Никогда.
Когда старший помощник доложил Шведову, что «Ригель» собирается уходить в море, капитан брился. Он быстро сунул бритву в коробку, обтер одеколоном лицо и распорядился:
— Всех наверх! Паруса ставить. Я сейчас иду.
По судну загремели звонки громкого боя: