Юрий Кириллов – Будущее уже было (страница 42)

Друзья вновь переглянулись между собой. Каждый понимал, что шанс малый, но, хоть какой-то.

– В этих пацанах что-то есть, я чувствую, – с долей оправдания тихо произнёс Сергей. – Может и правда они нам смогут чем-то помочь? Бравые ребята.

Никто не знал, что ответить. Других вариантов ведь никто предложить пока не мог.

Прошло совсем немного времени и в двери постучали. На пороге стоял статный тучный старик. Не смотря на то, что он был в дорогом, но домашнем одеянии, по выправке читался офицер высокого ранга. Аккуратно стриженные обильные усы и борода, переходящие в густые седые бакенбарды, подчёркивали высокое положение господина, а стильные круглые очки и резная трость с позолоченным набалдашником выдавали в нём интеллигента.

– Вы, позволите? – гость прошёл в гостиную и властно присел в кресло.

Пацаны прошмыгнули вперёд и уселись на диване.

– Эти юные лоботрясы вкратце объяснили мне вашу проблему, господа, – сразу без прелюдий начал с главного бравый старец. – Право, не могу требовать раскрытия причины столько неожиданной просьбы, но, чем смогу, пожалуйста, к вашим услугам. Его голос звучал громко, но, в каждой фразе свойственная шепелявость придавала особое изящество и шарм.

Усыпив подругу и услышав новый голос, к компании присоединился и Михаил. Друзья с любопытством окружили гостя. Сергей представил каждого. А свою очередь старый вояка гордо и чётко отчеканил:

– Отставной полковник Императорской лейб-гвардии Волынского полка Матвей Митрофанович Фёдоров.

Немного помедлив, добавил:

– Орденоносного и знаменитого…

– Чем же так знаменит этот полк? – заинтересовался Михаил.

– А вы, как я погляжу, молодой человек, тут единственный воинской выправки? – сразу заметил гость. – Полковой каши небось успели хлебнуть? Любопытствуете о волынцах?

– Любопытствуем, – подтвердил Филатов.

– Начало Волынского полка вообще заложено ещё в начале прошлого века. Тогда он был ещё мушкетёрским. Под именем Великого Князя Николая Николаевича Старшего, именуемого в императорской семье не иначе, как дядя Низи, волынцы гнали неприятеля за пределы России во времена Отечественной, – начал рассказ Матвей Митрофанович.

Оглядев заинтересованные взгляды молодёжи, отставной офицер гордо произнёс:

– Лейб-гвардии Волынский – это самый дисциплинированный полк в русской армии! Он всегда выделяется на фоне прочих. Дисциплину тут в солдатах выковывали на каждом шагу, и гораздо настойчивее, чем в других полках. Для этого добивались от них образцового внешнего вида, идеальной строевой выучки и неуклонного соблюдения внутреннего порядка.

Немного помедлив, продолжил, делая акцент на каждой фразе отдельно между паузами:

– Только приучаясь к аккуратности в мелочах… приучаясь делать лишь то, что положено… и лишь тогда, когда положено, солдат приучается соблюдать установленные правила, подчинять свою волю чужой.

– Ну, это понятно, – попытался подтвердить Миша.

– Что вам, юнцам, понятно?! – вдруг свирепо посмотрел на него офицер. – Строгость – вот мать всего порядка. Ни охнуть, ни вздохнуть. Ноги протянуть без приказа нельзя. В уборную – только с рапортов к ефрейтору. Сапоги на поверке не блестят или пуговицы тусклы – наряд вне очереди. Кляммер не блестит – вперёд гусиным шагом.

– Что ещё за кляммер? – переспросил, заинтересовавшийся рассказом молодой парень.

Пожилой гость рукой подтянул за пояс к себе Михаила, ловко отстегнул бляху и указал на скобу под ней:

– Её же не видно, – ухмыльнулся парень.

– Видно ошибся я со скорым предположением, относительно твоих заслуг. Теперь понимаю, что впервые ты эту форму на себя примерил.

– Я другую форму носил, с некоторой обидой тихо произнёс Миша.

Старый отставной полковник продолжил свой рассказ:

– Унтер-офицеры и ефрейторы могут применять и другие формы воспитания, не предусмотренные уставом. Например, частенько можно наблюдать, как солдаты бегают вокруг конюшни с фуражками, с ремнями, с котелками, с кружками, с портянками, с носками, с сапогами в зубах и орут, перекрикивая друг друга: «Я дурак! Я балда!» После такой дрессировки солдат исполняет приказания автоматически. А это самое важное.

– Что важное? – удивляется Филатов.

– Важно, что в реальном бою у солдата включается мощнейший инстинкт самосохранения. Чтобы подавить его, сознательности многим может не хватить. Вот тут и выручит привычка, не раздумывая, автоматически, или, я бы даже сказал, инстинктивно, выполнять приказы.

– А что, в других полках дисциплина страдает? – с удивлением спросил Сергей.

– Только в Волынском дисциплину по-настоящему выковывали. Потому его и прозвали «железным» полком. Особая отчётливость решительно во всём – в отдании чести, в маршировке, ружейных приёмах. Всегда и везде выделялись Волынцы. Государь всегда узнавал наших солдат по совершенно неподвижным тонким чёрточкам штыков, строго выровненных по рядам в горизонтальной и вертикальной плоскости, по твёрдому, как на параде шагу, идеальному равнению, особому отмаху руки, – при этом старый вояка встал с кресла и показал «знаменитый отмах» руки назад до отказа.

Миша тут же в точности повторил. Полковник оценил с достоинством, покачав головой. Пацаны тоже соскочили с мест и повторили за молодым парнем. Все посмеялись. Матвей Митрофанович присел на место и продолжил:

– Волынский всегда и везде храбро дрался, не обращая на смерть. К чести надо отметить, что это единственный из всех гвардейских полков, участвовавших на Крымской войне. Именно там я получил своего Святого Георгия, когда мы заложили редут перед Малаховым курганом.

– Вы участвовали в военных событиях? – поинтересовался Миша.

– А разве в этом есть какие-то сомнения? – удивлённо посмотрел на молодого человека старый офицер и окунулся в воспоминания. – Под командованием непревзойдённого генерала Михаила Фёдоровича Мирковича во время Русско-Турецкой мы первыми вступили в бой с турками на Шипке, брали Плевну. Именно наш полк особо отличился при взятии Волынской высоты. За переправу через Дунай были награждены георгиевскими трубами с соответствующей надписью. Потом были Балканы. За атаку укреплённых Ташкесинских позиций я был награждён золотой саблей с надписью «За храбрость». Там же за ожесточённые бои за занятые высоты, был пожалован орден Святого Станислава. А наш генерал был зачислен в Свиту Его Величества. Славные и отчаянные были времена.

Филатов понимал, что рассказы о боевых походах сейчас заведут очень далеко, и попытался перевести разговор:

– Позвольте, Матвей Митрофанович, это всё очень интересно, но это времена давно минувших лет. Нам бы иметь представление о волынском полку сегодня. Требуется попасть в расположение так, чтобы не возникло никаких сомнений.

Отставной полковник медленно осмотрел Филатова с головы до ног и громко расхохотался:

– Вы полагаете сгодиться за гвардейского офицера? Пожалуй, я преподам вам урок основных правил поведения гвардейца. Гвардеец безоговорочно предан Богу, царю и Отечеству, в остальном философией и политикой не интересуется. На оскорбления гвардеец отвечает мгновенно – дворянина вызывает на дуэль, простолюдина бьёт смертным боем. Гвардеец не может появляться в обществе с простолюдинкой. Его спутница обычно актриса, балерина, светская дама – вдовушка или разведённая. Гвардеец бывает только в императорских театрах – Михайловском или Мариинском. Он занимает в партере только места в первых семи рядах или в абонированной ложе. Гвардеец вне службы часто навеселе, но никогда не пьян – «Кирасиры Его Величества не боятся вин количества». Приличный гвардейский офицер никогда не торгуется, нанимая извозчика, достаёт кошелёк и, молча, не спрашивая «Сколько?», кладёт в руку деньги. Гвардейский офицер не может посещать никакие рестораны, кроме «Медведя», «Донона», «Кюба», «Эрнеста». Посещает кондитерские «Верен» и «Рабон», пиво пьёт только Лейнера на углу Невского и Мойки. Подарки прекрасным дамам покупает только у Фаберже и Болина, часы – у Лонжина и Бурэ, вино, сыр и устрицы – у Елисеева, цветы у Эйлерса, меха – у Мертенса, шоколад – у Жоржа Бормана…

– У Бормана? – усмехнулся Виталий, и ещё раз переспросил. – Что, правда, у Бормана?

Гость пристальным и пронизывающим взглядом из под круглых очков посмотрел на прервавшего его рассказ. Сергей решил быстро разрядить обстановку:

– Это очень увлекательно и познавательно. Я, безусловно, понял и принял к сведению… Мне бы в казармы полка попасть.

– Ну, с эти как раз не должно быть препятствий. Когда вас нужно туда распределить?

– Желательно, прямо сегодня…

Полковник с удивлением посмотрел на Филатова.

– Вечером, – добавил тот.

– Тогда, что же мы сидим? Едем. Давненько я не виделся с Сергеем Семёновичем.

Вояка поднялся, опираясь на резную трость, и двинулся к двери. Затем остановился, повернулся и произнёс:

– Мне нужны будут Ваши документы.

– Безусловно, – подтвердил Филатов.

– И, всё же. Хочется верить, что ваша цель благородна? – с хитрым прищуром тихо спросил старый вояка.

– Даже не сомневайтесь. У меня задача найти одного солдата – Егора Соколова, – признался Сергей. – Есть информация только, что он где-то в петроградских гарнизонах. В каком полку, не знаю. Весточка ему у нас от матери.

– Ну, что же. Помогу в таком деле. Непременно помогу.