Юрий Кербунов – Русский Марат (страница 3)

– Правда, что анархисты против семьи и регистрации брака?

– Они не против семьи, а против регистрации брака у государства, потому что оно должно исчезнуть. Церковь тоже инструмент власти над человеком, поэтому анархисты выступают против подчинения ее авторитету. Анархисты за семейные отношения на основе любви и равноправия без оформления любых бумаг.

– А правда, что анархисты против Советов?

– Неправда, они за Советы, но без коммунистов. Советы – это настоящее самоуправление народа. Больше вопросов нет? Кузнец написал Устав, послушаем.

Кузнец заявил, что официально группа ничем незаконным не занимается, а затем уверенным учительским голосом зачитал с листа: «Официальная цель группы это пропаганда анархизма с просветительской и культурной целью для саморазвития. Форма деятельности: агитация среди молодежи путем публичных выступлений и распространения листовок. Все должны хранить тайну о принятых решениях. Членские взносы платить не надо. Вступать может только молодежь по рекомендации двух членов группы. Структура: руководитель, его заместитель и члены, объединенные в двойки и тройки по направлениям работы. Если есть вопросы, прошу задавать, но помните, что настоящая цель группы – активные действия против коммунизма».

– А если потребуются деньги?

– Экспроприируем или напечатаем. Чтобы отъем денег считался политической, а не уголовной акцией, нужно зарегистрироваться в губернской организации анархистов.

Продолжил Николай:

– Предлагаю избрать руководителя группы и заместителя. Какие предложения?

– Ты будешь руководить! Даешь Марата! – Все помнили время, когда он возглавлял мальчишек своей улицы в драках с соседними улицами. Одни бились на его стороне, другие – против, но каждый уважал Николая как вожака и бойца.

– Другие предложения есть? – Нет!

– Голосуем. Принято. Предлагаю моим заместителем Кузнеца.

Утвердили единогласно. В заключение Марат сказал:

– Я съезжу к губернским анархистам. Через неделю обсудим, как отметить пятую годовщину так называемой Октябрьской революции. И еще: если обнаружите слежку, издали дайте знак – станьте левым боком и почешите кончик носа указательным пальцем левой руки. Потом пишете записку для меня, которую кладете в нишу задней стены первого склепа за церковью на кладбище. Там все заросло кустами, никто не увидит. Нишу найти легко – десятый ряд кирпичей снизу, третий кирпич справа, он легко вынимается. Приходим по одному, читаем указания и четко выполняем.

К годовщине Октябрьской революции решили расклеить листовки. Их написал сам Марат, все одобрили и размножили. Во вторник 7 ноября 1922 года по новому стилю удивленные люди находили расклеенные повсюду листы бумаги, на которых печатными буквами от руки было крупно написано: «Где власть, там нет свободы! Свобода в безвластии! Гражданин, проснись от спячки – свергай ненавистных тебе коммунистов!», «Долой коммунистов – угнетателей рабочего класса. Когда взойдёт заря свободы – тогда не будет власти и коммунистов», «Долой пятилетнюю власть подонков общества! Хватит пятилетнего рабства! Да здравствует анархия, пора восстать». Или: «Кто теперь капиталист? Ответ народа – коммунист. Кто ограбил голодающих? Ответ – грабитель-коммунист».

Еще расклеили воззвание, написанное Маратом с участием Кузнеца: «Рабочие и крестьяне! 25-го октября исполняется пять лет, как вас угнетают и грабят. К вам, угнетённым проклятой советской властью, обращается ваша мысль. Вас душат налогами, ссылают и убивают ваши стремления. У вас отняли религию, веру, надежду и хотят наложить цепи материализма. Развращают молодёжь, говоря, что нет Бога. Вникните во все, что делают ваши властители и гоните их прочь. Вам говорят, что хозяин земли Советская власть. Нет, она не была хозяином и не будет, хозяин тот, кто работает на ней – трудовой народ. Никто не властен отнять у вас хлеб, а между тем его у вас отняли и заставляют голодать, продавать последнюю рубашку и корову, вас обирают, а вы все молчите. Довольно молчать! Не дорожите жизнью, лучше смерть, чем такие беспорядки! Мы, лучшие силы народа, обращаемся к вам – помогите свергнуть ненавистное иго».

Револьверы и клише

Группа решила, что для экспроприации необходимо оружие. Марат предложил напасть на сотрудника ГПУ, так теперь называли чекистов, и отнять у него пистолет.

– Слушай, это очень рискованно, – возразил Кузнец: – Я кажется знаю, где может быть оружие. Помнишь, еще до революции мы шли из горсада по нашей улице и вдруг услышали выстрелы со стороны дома купца Кашехлебова. Рядом с ним пустует участок. Мы зашли на него и через забор подсмотрели как Кашехлебов в саду из револьвера по бутылкам стрелял, а бутылки разлетались на осколки!

– Помню, конечно. Ну и что?

– Кашехлебов умер не так давно, в доме живет его вдова, одна, ты ее знаешь. У нее тот револьвер наверняка остался и он боевой, не воздушка.

– Понял, может еще и патроны остались.

– Стоит проверить. Но как?

– Давай заберемся в дом, когда она уйдет, или ночью, когда уснет.

– Есть проблема – она нас хорошо знает, может узнать и заявить.

– Хорошо, – согласился Марат: – Поручим это дело молодежи, Логу и Сержу, она их точно не знает, а если и увидит, то не запомнит, старая уже, на всякий случай пусть на лица платки повяжут да кепки оденут, чтобы были видны одни глаза.

Гордые тем, что удостоились ответственного задания, Лог и Серж в сумерках подошли к дому Кашехлебовой, убедились, что за ними никто не наблюдает, повязали на лицо платки, поглубже надвинули кепки и со свободного участка забрались в сад.

– Смотри, на чердак лестница стоит, – прошептал Лог: – Может, оттуда и начнем, вдруг купец револьвер во время революции на чердак перепрятал?

– Давай, – согласился Серж. Они поднялись, осветили чердак фонариком – хлама там всякого было немерено – и долго осторожно ходили среди старых вещей, пока в углу под старым пыльным пальто не нашли такой же старый чемодан с книгами.

– Хоть книжки возьмем почитать, – тихо пошутил Лог: – Посвети, я посмотрю.

Он рылся в книгах, когда неожиданно наткнулся на что-то железное: под книгами оказалось сразу три револьвера, да еще и коробка патронов!

– Дайте я вас обниму, – сказал Марат, принимая оружие: – Как все прошло?

Оружие спрятали на чердаке у родителей Кузнеца.

На собрании Марат заявил: «Мы должны бить по денежной системе коммунистов не одной экспроприацией. Прежние деньги обесценились и их меняют на новые, десять тысяч старых на один новый рубль. Эти новые деньги мы и будем печатать. На мелкие размениваться не стоит, крупные трудно сбыть, а десятирублевки – в самый раз». Решили, что Соленый через отца, который работал в мастерской, раздобудет латунную пластину. Серж, Лог и Белый купят в аптеке азотную кислоту как бы для химических опытов. Качественную бумагу решили искать в Москве, а водяные знаки делать тиснением, для чего заказать закаленный стальной валик. Вопрос затрат остался открытым.

Марат с Кузнецом устроились за столом в нетопленной швейной мастерской. Марат смочил купюру ацетоном и на время налепил на латунную пластину. На ней остался красный рисунок. Когда он высох, Марат кистью нанес на него разогретый на печке воск. Кузнец долго процарапывал воск иголкой, а Марат очищал царапины мягкой кисточкой. Когда он погрузил пластину в ванночку с азотной кислотой, пошел удушливый желто-коричневый дым и Марат поспешил вынести ее наружу. После травления пластину промыли, просушили, покрасили красными чернилами и сделали оттиск на бумаге. Результат разочаровал – не получились многие детали, особенно мелкие надписи и сложные узоры вокруг цифр. Требовался опытный гравер. Это остановило дело, поэтому клише, пластины и кислоту Марат спрятал в сарае.

Первый поцелуй

В январе нового 1923 года Николай на расчищенной аллее городского сада заметил двух девушек, которые оживленно разговаривая, неспешно шли навстречу. Одеты они были не по-здешнему в длинные пальто прямого покроя с меховыми воротниками и шляпки колоколом с узкими полями, сильно надвинутые на глаза, а руки держали в меховых муфтах. Приблизившись, Николай оказался под обстрелом их живых веселых глазок, в которых светилось любопытство. Девушка, на чьей шляпке сбоку красовался алый бант, окинув взглядом его крепкую фигуру в полупальто и брюках, заправленных в валенки, остановилась и спросила:

– Молодой человек, здравствуйте, а что интересного есть в вашем городе?

– Здравствуйте. Да почти ничего, музеев нет, модных домов тоже. Тут рядом есть каток. Летом интереснее – Волга, купание, катанье на лодке, грибы и ягоды. С колокольни можно увидеть дальние дали. Есть гимназия, нынче школа, с просторными классами, лабораториями и библиотекой. Преподаватели у нас замечательные.

– Наверное, мы там будем учиться. Кстати, меня зовут Маша, а это – Даша, – сказала девушка с бантом и, вынув руку из муфты, протянула ее Николаю. Он бережно пожал ее теплую ладонь и ощутил нежность тонких пальчиков. Даша кивнула.

– Очень приятно познакомиться. Меня Николаем зовут. А как вы к нам попали?

– А наших отцов сюда направили работать, – сказала Даша.

– Откуда?

– Из Москвы.

– Ого! Москва, конечно, недалеко, но за что в такую глушь?

– Ни за что, а чтобы поднять уровень работы в вашем городе.