Юрий Касьяненко – Счастье с горьким привкусом неба (страница 7)
В момент, когда Саша подтягивал на Николае шнуровку противоперегрузочного костюма, раздался звонок мобильного телефона. По рингтону Коля сразу понял, что это звонил его смартфон, и звонок был не от кого-нибудь, а от Милен.
– Привет, моя дорогая! Как дела? – с плохо скрываемой в присутствии Александра радостью ответил Николай по-французски.
– Привет! Ты можешь говорить?
– Могу, но не долго. Я сейчас собираюсь на вылет, поэтому немного занят. Но для тебя я всегда найду минутку.
– Ты собрался куда-то лететь?
– Не то, чтобы куда-то! Просто подвернулась возможность покататься на самолёте.
– Рада за тебя! Тогда у меня один вопрос: ты на сколько дней приедешь?
– Командировку мне оформили на неделю. Но начальник сказал, что в случае необходимости он её продлит. На сколько именно – это уже будет зависеть от ситуации. Так что, неделю мы точно будем вместе.
– Ок. Не буду больше тебя задерживать!
– Подожди! А ты с какой целью интересуешься этим вопросом? – полюбопытствовал Николай, предполагая, что Милен уже что-то задумала.
– Вот приезжай скорее – и узнаешь! Целую! Пока! – с интригой весело ответила Милен.
– Договорились. Целую! Пока! – с улыбкой попрощался Николай и нажал кнопку отбоя.
Отложив смартфон в сторону, Коля снова сосредоточился на подгонке ППК, сохранив на лице лёгкую улыбку. Александр, продолжая подтягивать упругие шнурки, кинул на Николая мимолётный взгляд, а через несколько секунд, как бы между прочим, спросил:
– Колян! У меня к тебе два вопроса. Первый – откуда ты так хорошо говоришь по-французски? Второй – с кем это ты так мило любезничал?
– Французский жизнь заставила выучить, работа у меня теперь такая. А любезничал я с одним партнёром по бизнесу.
– Коль! Я, конечно, понимаю, что боевой лётчик должен быть тупым, здоровым, решительным, беспредельно преданным Родине, уметь бегло считать до десяти и твёрдо знать, что после десятки идёт валет, дама, король и туз. Но даже я со слабой троечкой по иностранному языку понимаю смысл фразы «ma chérie»14, и что для общения с партнёрами по бизнесу она чутка не подходит. К тому же, удовольствие, которое твоя физиономия стала излучать после проведённого сеанса радиосвязи, никак не вяжется с версией о деловом разговоре. Рассказывай, какая француженка тебя уже охмурила?
– Ничего-то от тебя не скроешь! Ладно! Давай вечером поговорим об этом.
– Добро! – согласился Саша, закончив подгонку ППК Николая.
– Сань! У меня к тебе есть небольшая просьба, – обратился Николай к другу, решив, что сейчас подходящий момент для осуществления той идеи, которая не так давно пришла ему в голову.
– Говори! Чем могу – помогу!
– Ты не против, если я в передней кабине полечу? Считай, что я твой курсант. Или что ты меня вывозишь после отпуска.
– Не вопрос! Я и из задней кабины справлюсь с управлением спарки.
– Ты не понял. Давай я тебя в этом полёте покатаю! Я поработаю лётчиком, а ты просто сиди и смотри, всё ли я правильно делаю. Да подсказывай мне нюансы по ситуации: позывные, каналы связи, курсы, высоты. Согласен?
– Что ж, давай попробуем, – с небольшим сомнением согласился Александр. – А ты помнишь технологию работы в кабине, ограничения по самолёту, режимы на различных участках полёта и при выполнении фигур пилотажа?
– Да я тебе хоть сейчас РЛЭ15 и технику пилотирования наизусть расскажу!
– Вот только не надо меня пугать! Я в самолёте всё увижу! – с иронией сказал Саша.
– Тогда покажи мне карту района полётов, чтобы я хоть в общих чертах понимал маршрут.
Николай достал карту, на которой были нанесены маршруты полётов, наколенный планшет лётчика и передал их Николаю. Николай внимательно рассмотрел карту и нанесённые на ней обозначения, а потом уточнил:
– В какой зоне будем кувыркаться?
– В третьей.
– Добро! Запасные аэродромы я опускаю, так как надеюсь, что они нам сегодня не пригодятся. А если и пригодятся, то ты уже по ходу дела подскажешь их данные.
Затем он пролистал закладки наколенного планшета, запомнил необходимую информацию и вернул навигационные документы Александру. Убедившись, что они ничего не забыли, подполковник Подлесный и капитан Гудимов вышли на улицу и направились на стоянку, где их уже ожидал подготовленный к вылету МиГ-29УБ.
Глава 3. За гранью возможностей
Николай шел по бетонке к самолёту и всем своим существом с жадностью впитывал приятные ощущения, которые он снова переживал, как и во времена своей службы: и упругость тугого ППК, который плотно обхватил его ноги и живот, и звуки двигателей рулящих и пролетающих самолётов, и всю суету, которая в это время царила на аэродроме. Особое наслаждение Николай получал от запаха сгоревшего керосина, которым аэродромный воздух был буквально пропитан. Этот запах ни с чем невозможно спутать! Его можно считать визитной карточкой аэродрома, так как самолёты, являющиеся неотъемлемой частью аэродромного пейзажа, можно увидеть на фотографиях или в фильмах. А запах керосина можно почувствовать, только реально оказавшись на аэродроме. Даже кислородная маска, которую Николай привычно держал в руке, вносила неуловимый, но существенный штрих в полноту эмоций, которые просто переполняли его.
Когда лётчики подошли к самолёту, техник доложил Подлесному о готовности борта к вылету. Пока Саша с техником делали контрольный осмотр МиГа перед вылетом, Николай подошел к носовому обтекателю и ласково погладил его, как наездник гладит морду своего коня.
– Здравствуй, «Мигушка», друг мой верный! Как ты тут без меня? – тихо обратился к самолёту Николай, стараясь проглотить подкативший к горлу комок.
Закончив осмотр и подписав ЖПС16, поданный техником, Саша, глянув на Николая, кивнул в сторону самолёта, давая понять, что пора занимать рабочие места на борту, и взялся за стремянку, ведущую в заднюю кабину. Николай тут же устремился в переднюю кабину.
– Товарищ подполковник! Не понял! – с удивлением произнёс техник, заметив данную рокировку, так как привык, что коммерческих пассажиров всегда сажают в заднюю кабину.
– Всё нормально, Кузьмич! Этот пассажир десять лет на таких МиГах отлетал! Из них несколько лет со мной в одном полку. Так что – не переживай! – отозвался со стремянки Подлесный, занося ногу в кабину.
Кузьмич слегка пожал плечами, а потом вслед за Николаем поднялся по стремянке, чтобы проконтролировать посадку лётчика в кабину и помочь ему при необходимости. А чтобы убедиться, что мужчина в передней кабине действительно лётчик и действительно летал на МиГ-29, он решил сначала посмотреть, какие действия будет предпринимать этот загадочный «пассажир».
Поднявшись в кабину, Николай с замиранием сердца сел в катапультируемое кресло, почувствовав суровую жёсткость своего рабочего места, которая всё же давала определённый комфорт. Перед его глазами снова раскинулся до боли знакомый интерьер, по которому он так долго скучал. Вдохнув полной грудью незабываемый запах кабины истребителя, Николай ощутил непередаваемую эйфорию от того, что снова оказался в своей стихии. Последовательно, слева направо, окинув привычным взглядом приборные панели, он несколько раз щёлкнул тумблерами, переводя их в исходное положение. Кузьмич внимательно следил за его действиями, отмечая, что они были правильными. А когда техник увидел, что Николай уверенными движениями встегнулся в подвесную систему парашюта, отрегулировал под свой рост педали, зазоры плечевого и поясного притяга, подключил полётное обмундирование к ОРК кресла, а потом, деловито щелкая тумблерами, начал проверять системы самолёта, он успокоился, так как убедился, что этот человек действительно не гость в кабине истребителя. Закончив проверку систем, Николай дал технику команду на снятие чек. Сняв наземные предохранительные чеки с рукоятки аварийного сброса фонаря и с поручней катапультирования, Кузьмич пожелал Николаю счастливого полёта, дождался, пока опустится фонарь, и проконтролировал его закрытие. После этого он спустился на бетон и убрал от самолёта стремянки. Подключив к самолёту переговорное устройство, Кузьмич стал перед ним так, чтобы лётчик хорошо его видел.
Убедившись, что все системы истребителя работают исправно и можно запускать двигатели, Николай доложил Александру по СПУ17:
– К запуску готов!
– Запрашивай «Мушкет»! Позывной три полста семь.
– «Мушкет», три полста семь! Прошу запуск, – произнёс Николай, нажав тангенту радиостанции.
– Три полста семь, запуск разрешаю! Давление семь-пять-восемь, – почти сразу отозвался руководитель полётов.
– Давление семь-пять-восемь установлено, запуск разрешили, три полста семь, – привычно дал подтверждение Николай.
Подав технику самолёта команды: «Приготовиться к запуску», «РУД18 левого на малом газе», «От двигателя» и получив ответ: «Есть от двигателя», он с замиранием сердца правой рукой установил переключатель режима запуска двигателей в положение «ЛЕВ» и нажал кнопку «ЗАПУСК НА ЗЕМЛЕ», а левой включил секундомер на бортовых часах. В то же мгновенье левый двигатель откликнулся тихим басистым рокотом, который по мере раскрутки турбины стал очень быстро нарастать по громкости и переходить к более высокому тону. Казалось, что самолёт, как могучий исполин, просыпался и потягивался после долгого сна. Глядя на приборы контроля работы двигателей, Николай по переговорному устройству диктовал технику параметры запуска и чувствовал целую гамму приятных эмоций, так как с каждой секундой полёт, о котором он мечтал несколько лет, становился всё ближе и ближе.