Юрий Касьяненко – Счастье с горьким привкусом неба (страница 14)

Глава 5. Миссия выполнима, но с трудом

Солнце уже село за горизонт, поэтому сгущающиеся сумерки стали разбавляться уличными огнями. Выйдя на ярко освещённый перрон, Андрей глянул на огромное табло, висевшее на здании вокзала, и увидел, что его поезд подан. Не прошло и десяти минут, как он уже был в своём купе. Попутчиков ещё не было, и Андрей, пользуясь удобным случаем, решил позвонить Наталье, которая не смогла его проводить, так как уехала в рейс.

– Наташ, привет! Как ты?

– Привет! Нормально. Едем. А ты как? Ты уже в поезде?

– Да, в поезде. Жду отправления.

– Понятно. Андрюш! Ты извини меня, пожалуйста!

– За что?

– Да за то, что я тебе в воскресение наговорила. Да за мою глупую ревность. Сейчас сижу и думаю: неужели я действительно такая ненормальная, что могла всё это тебе наговорить. В общем, извини!

– А-а, ты об этом! Не переживай, всё нормально. Я тебя понимаю. Короче говоря, проехали.

– Согласна, проехали! – радостно отозвалась Наташа, а потом быстро добавила: – Андрюш, извини! Уже не могу говорить. Потом созвонимся. Счастливой тебе дороги!

– Спасибо! И тебе удачного рейса! Пока!

Как только Андрей закончил разговор, в купе зашли парень с девушкой, очевидно, его попутчики. Чтобы не мешать им раскладывать вещи, он вышел в коридор.

Время летело быстро, поэтому Андрей даже не успел заскучать, как поезд тронулся, проводник собрал билеты у пассажиров, а сами пассажиры после небольшой возни улеглись спать, так как время было уже позднее. Лёг спать и Андрей. Но мерное постукивание колёс вместо того, чтобы убаюкивать его, наоборот, поддерживало бодрствование мозга, который крутил в воображении одни и те же образы.

Первое, о чём подумал Андрей, устроившись на своём месте, это были воспоминания аналогичной ночи, когда он два месяца назад возвращался домой. Тогда его просто переполняли приятные эмоции, и он также не мог уснуть. Он думал о Франции, о Париже, о Николае и о Милен. В этот раз он снова думал о Николае и о Милен, но эмоции от этого были не очень приятными. Николай погиб, и Андрей до сих пор не мог поверить в это, хотя сомнений в произошедшей беде у него не было. Думая о куме, в его голове вихрем пронеслись отдельные моменты их общения. У Коли было прекрасное чувство юмора, поэтому большинство ситуаций, которые Андрей вспомнил, вызвали на его лице лёгкую улыбку. Он вспомнил и незабываемые впечатления от того момента, когда он впервые увидел перед собой Милен, и как Николай познакомил их. Для него это был приятный шок. А теперь всё это осталось в прошлом и уже никогда не повторится. И ничем новым Николай его уже никогда не удивит и не рассмешит.

Неожиданно Андрей ужаснулся одной мысли, которая раньше не приходила ему в голову: сын Николая остался круглой сиротой. И теперь Андрей, как крёстный отец, должен был позаботится о том, чтобы дать своему крестнику всё необходимое, чтобы из него вырос настоящий мужчина. Вопрос этот был очень серьёзным, поэтому Андрей решил вплотную заняться им после возвращения из Франции.

Потом мысли Андрея перешли на Милен. Он просто не мог представить, как он сможет сказать этой хрупкой и впечатлительной женщине, которая наверняка очень любит Николая, что её любимого мужчины больше нет в живых. Но самое большее, чего боялся Андрей – это её реакции на такую трагическую новость. Немного зная характер Милен по рассказам Николая и по общению с ней, Андрей склонялся к мысли, что она достойно перенесёт это непоправимое горе. Но он не сбрасывал со счетов и тот вариант, что Милен может впасть в истерику. Женщина есть женщина! И он просто не знал, что надо будет делать в этом случае. Для того, чтобы самостоятельно успокаивать её, у него явно не хватит словарного запаса, а сможет ли ему кто-то помочь в этом деле – он не знал. В конце концов, Милен могла просто выгнать его после такой «шутки», что тоже было не исключено. Вопрос о том, как поведёт себя Милен в данной ситуации, был, пожалуй, единственным вопросом, который реально беспокоил Андрея, и на который у него до сих пор не было даже приблизительного ответа.

Колёса вагона всё так же продолжали мерно постукивать, и Андрей незаметно для себя заснул. Ему нужно было хорошо отдохнуть, так как впереди его ждал очень трудный день. Может быть, это будет самый трудный день всей его жизни.

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Дождя не было, и солнце лишь изредка выглядывало в разрывах облачности.

За полчаса до прибытия на конечную остановку Андрей собрался и вышел в тамбур, чтобы первым сойти на платформу и без лишней толкотни добраться до автобуса, курсирующего между вокзалом и аэропортом Борисполя. Как только поезд остановился, он спустился на платформу вслед за проводником и машинально осмотрелся по сторонам. Где-то в подсознании он ожидал, что сейчас его окликнет знакомый голос, и он снова обнимется со своим давним другом. Но его никто не окликнул…

Прошел всего час с того времени, как Андрей приехал в Киев, а он уже заходил в терминал «D» аэропорта «Борисполь». Время на часах показывало, что регистрация на его рейс уже должна была начаться, поэтому он сразу же направился на третий этаж, на котором оформлялись пассажиры, вылетающие за границу. Пройдя регистрацию, паспортный контроль и контроль авиабезопасности, Андрей прошел в зону ожидания, нашел гейт, указанный в посадочном талоне, и занял свободное кресло вблизи него. До вылета оставалось чуть меньше часа, поэтому можно было немного расслабиться и подождать, пока кто-то из сотрудниц аэропорта не пригласит всех пройти на посадку в самолёт.

Андрей рассеянно скользил взглядом по залу, как неожиданно раздался рингтон мессенджера, уведомляющий о получении нового сообщения. Пока Андрей доставал телефон, раздался звонок.

– Оксана, привет! – поздоровался Андрей с сестрой Николая, так как звонила именно она.

– Привет! Как хорошо, что я тебя застала! А то боялась, что ты уже в самолёте и выключил телефон.

– Что-то прояснилось? – спросил Андрей, имея ввиду информацию о Николае.

– Пока ничего конкретного. Мне в воскресение вечером позвонил тот лётчик, с которым летал Коля, и скинул мне ссылку на фотографии с места катастрофы их самолёта. А я только сейчас сообразила, что они могут тебе пригодится. Это хоть какие-то факты, если Милен будет сомневаться в твоих словах.

– Так ещё неизвестно, будет она сомневаться или нет.

– Ты знаешь, я бы на её месте сомневалась! Представь: приезжает какой-то мужик, которого она видела всего один раз в жизни, и говорит, что её мужчина, которого она ждёт, погиб.

– Так может тогда ей вообще ничего не надо говорить? – с иронией спросил Андрей.

– Нет, сказать надо обязательно! И чтобы она меньше сомневалась в твоих словах, я тебе и переслала эту ссылку на фотографии. Там ещё и видео есть. Ты просмотри эти материалы, а там уже по ситуации решай, показывать их ей или нет. Впрочем, показать их надо в любом случае.

– Хорошо! Сейчас гляну, что там за фотографии. Спасибо!

– Да не за что! Счастливо тебе добраться до Парижа! И ты уж держись там. Миссия у тебя скорбная, тяжелая, но необходимая. Как вернёшься из Франции, обязательно позвони мне!

– Ладно, прорвёмся! Пока!

Закончив разговор, Андрей сразу же открыл мессенджер и перешёл по полученной ссылке. В открывшемся окне он обнаружил два видеофайла, несколько фотографий и какой-то звуковой файл. Скачав все файлы на телефон, Андрей сначала открыл первое видео. На нём оказался запечатлен тот момент, когда Николай перед вылетом был уже возле самолёта. Вот он подходит к самолёту, гладит его, потом садится в кабину, закрывает фонарь. Через несколько секунд послышался звук запускаемых двигателей. Ещё несколько минут, и самолёт, плавно тронувшись, покатился навстречу своей судьбе. Андрей обратил внимание, что съёмка велась не рядом с Николаем, а с некоторого расстояния. Это могло говорить о том, что данное видео снял кто-то из техников для личного использования, и оно не являлось заказным.

Просмотрев первое видео, на котором Николай был ещё живым и жизнерадостным, Андрей открыл второе видео. Это была съёмка места катастрофы самолёта. Было видно глубокую воронку, из которой почти вертикально торчала хвостовая часть истребителя. Трава вокруг воронки была выжжена, рядом валялись какие-то части самолёта. И везде в кадре суетились люди в лётно-техническом обмундировании. Обратив внимание на бортовой номер «19», который виднелся на верхней части киля, Андрей тут же открыл первый файл и проверил, какой был бортовой номер у самолёта, на котором вылетал Николай. Всё совпало: Николай выруливал на самолёте, у которого бортовой номер тоже был «19». Значит в «яме» лежал именно его самолёт.

Затем Андрей просмотрел фотографии. Это были снимки разбившегося борта. Некоторые кадры крупным планом показывали разрушенные узлы и механизмы самолёта. Было несколько снимков и самой воронки, точнее того, что в ней лежало. Носовой части видно не было. Она или ушла глубоко в землю, или её так смяло и покорёжило, что от неё ничего первозданного не осталось. Поэтому можно было только догадываться, что могло остаться от человека, который находился в кабине.

Открыв короткий звуковой файл, Андрею показалось, что он услышал голос с того света. Это были последние слова Николая, которые он передал на КДП: «Я три полста семь, говорит капитан Гудимов, второй лётчик спарки. Подполковник Подлесный только что успешно катапультировался из задней кабины. Засекайте место. Электропривод катапультирования переднего кресла не сработал. Ручное катапультирование тоже не сработало – видимо, не снялась какая-то блокировка со стреляющего механизма. Похоже, вариантов у меня нет… Прощайте, мужики!» Услышав эти слова, Андрею стало немного не по себе. Он попытался хоть отдалённо представить, что чувствовал в этот момент Николай, но так и не смог этого сделать. Видимо, живым людям не дано понять чувства человека, который своими глазами видит собственную смерть.