Юрий Карякин – Мистер Кон исследует "русский дух" (страница 35)

Мирное сосуществование разных социальных систем будет в то же время их мирным соревнованием. Всеобщее разоружение, которое предлагают коммунисты, не означает их идейного разоружения. Мирное сосуществование двух систем не тождественно свертыванию идеологической борьбы между капитализмом и социализмом, эта борьба еще более усилится в то время, когда, говоря словами Маркса, "критика оружием" будет окончательно заменена "оружием критики". Однако "оружие критики" коммунисты понимают не так, как идеологи "холодной войны". Объективность доводов, очевидность фактов, сила примера — вот наше оружие в идеологической борьбе. Нельзя отказаться от решения спорных вопросов оружием и одновременно сохранять в качестве главного идейного оружия ложь, которая как раз и разжигает страх и ненависть, т. е. ведет в конечном счете опять-таки к войне. Нельзя решать спорные вопросы ни при помощи оружия, ни при помощи лжи. Вот почему борьба за мирное сосуществование двуедина — это борьба и против войны, и против лжи.

Если "перековать мечи на орала", если произвести всеобщее и полное разоружение и все те колоссальные средства, которые тратятся на войны, использовать на мир — какой невиданный скачок вперед сможет сделать человечество, как быстро исчезнут с лица земли голод, нищета, болезни. Если выбить из рук идеологов "холодной войны" их оружие — ложь, если все средства, которые тратятся ныне на поточную фабрикацию клеветы о странах социализма, направить на изучение правды о них — как близко узнают народы друг друга, как обогатят они свою культуру!

И это — вовсе не пустые мечты, бесплодные пожелания, утопии. Это теперь лозунги, за которыми стоят реальные силы, за которыми пойдут народы всех стран. "Главная отличительная черта нашего времени, — говорится в Заявлении Совещания представителей коммунистических и рабочих партий, — состоит в том, что мировая социалистическая система превращается в решающий фактор развития человеческого общества… Наступило время, когда социалистические государства, образовав мировую систему, стали силой интернациональной, оказывающей могучее воздействие на мировое развитие. Появились реальные возможности решать важнейшие проблемы современности по-новому, в интересах мира, демократии и социализма"[209].

Борьба против войны и против лжи — эти две благородные задачи встают сейчас перед всеми мыслящими и честными людьми, ни один человек, чем бы он ни занимался, не может уйти от их решения. Беспробудным тупоумием или отвратительным фарисейством всегда были разглагольствования о "независимости" истории от политики, о том, что "истина" находится якобы "вне политики". Ведь политика ныне — это вопрос о существовании, о самой жизни сотен миллионов сегодняшних людей и неисчислимых миллиардов людей будущих. Как можно "не зависеть" от вопроса о жизни и смерти! Как может быть истина "вне" этого вопроса!

Вопрос всёх вопросов — это борьба за мир, мирное сосуществование стран социализма и капитализма. Здесь ныне проходит основной водораздел между различными социальными силами, тенденциями, направлениями. Здесь ныне главный критерий общественного и научного смысла трудов любого деятеля, в том числе и историка.

Вся история человечества, история любого народа — это сильнейший аргумент за мир, а не за воину, не за вражду, а за дружбу между народами. Советские историки — за открытую, безусловную, тесную связь прогрессивной политики и науки, политики мира и объективной истории. Они — против открытого или замаскированного подчинения исторической науки реакционной политике, против лжеистории, служащей "холодной войне"!

Дружба США и СССР нужна не только американскому и не только советскому народу, она нужна всем народам мира. Разоблачение конов — условие этой дружбы. "В Америке есть силы, которые действуют против нас, против ослабления напряженности, за сохранение "холодной войны", — говорил Н. С. Хрущев после своего визита в США в 1959 г. — Закрывать глаза на это значило бы проявить слабость в борьбе против этих злых сил, злых духов. Нет, их надо обнажить, их надо показать, их надо публично высечь, их надо поджарить, как чертей на сковородке"[210].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мы приоткрыли лишь одну страницу книги, которая называется "современная буржуазная наука". Но и за этой страницей нетрудно угадать, представить себе, что такое "свободное западное общество" с его борьбой противоречивых тенденций, с его добром и злом, с его правдой и ложью.

Каковы коны в жизни — официальной и повседневной, что они думают и чувствуют, когда ставят свои отточия, пишут свои книги, любуются блестящей обложкой своего очередного "труда", читают хвалебные отзывы и рецензии и получают гонорары, когда поднимаются по карьеристской лестнице, увенчиваются званиями докторов и профессоров, академиков и президентов научных обществ? С какими подлинными мыслями и чувствами читают они лекции студентам? Что говорят о себе при людях и что думают и знают о себе наедине? Каковы они, когда лгут сегодня там, где вчера говорили правду? Как относятся к людям? Как подводят итоги своей жизни? Во что верят, о чем мечтают, что сделали бы они в мире, будь на то их полная воля? Когда и как произошло их первое грехопадение в науке? Вопросов таких масса. Они очень интересны и очень важны. Однако здесь кончается область общественной науки и начинается область искусства и литературы. Здесь кончается область социологии и начинается область психологии. Цельная картина жизни буржуазной интеллигенции, ее плоть и дух давно и прекрасно изображены и изображаются в художественной литературе. Имеется немало замечательных произведений, в образах которых явственно проступают многие черточки Кона, его покровителей, сторонников и противников. Вспомним хотя бы два романа, принадлежащих американским авторам: "Живи с молнией" Митчелла Уилсона и "Крупная игра" Джей Дайса. Герои этих романов Эрик Горин и Хауэлл Уинсли решали тот же вопрос, который встает так или иначе перед любым интеллигентом в буржуазном мире: можно ли совместить страсть к науке с подчинением ее реакционной политике и бизнесу?

Возможно, детали, подробности ренегатства Ганса Кона останутся тайной, известной только ему самому. Сущность его, общий характер художники уловили и изобразили давным-давно. Но искусство и общественная наука — два пути познания одного и того же предмета, жизни общества. Поэтому вполне закономерно, что точный научный анализ деятельности Ганса Кона дает и общественная наука — марксизм.

Марксизм для Кона и его коллег давно и безнадежно "устарел". Буржуазный историк не был бы самим собой, если бы не произнес этих традиционных слов, приступая вопреки всякой логике к тысяча первому опровержению "мертвого" врага и расчетливо предпочитая, как всегда, воевать не с самим марксизмом, а со своими измышлениями о нем. Нет такой стороны в марксизме-ленинизме, которую сумел хотя бы понять профессор Кон. И нет такой стороны в творчестве профессора, которая не получила бы исчерпывающей научной характеристики в трудах классиков марксизма. Они давным-давно, еще до рождения своего критика, нарисовали его точный портрет.

"Факты — упрямая вещь, говорит английская пословица, — писал Ленин. — Эта пословица особенно часто вспоминается, когда видишь, как иной писатель соловьем разливается по вопросу о величии "принципа национальности" в его разных значениях и соотношениях, причем применяется этот "принцип" по большей части столь же удачно, как удачны и уместны были восклицания известного героя народной сказки: "таскать вам не перетаскать" при виде похоронной процессии.

Точные факты, бесспорные факты — вот что особенно невыносимо для этого рода писателей и вот что особенно необходимо, если хотеть серьезно разобраться в сложном и трудном вопросе, сплошь да рядом умышленно запутываемом… В области явлений общественных нет приема более распространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только "упрямая", но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже. Например, когда писатель, бывший в прежние времена серьезным и желающий, чтобы его считали таковым, берет факт монгольского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых событий в Европе XX века, можно ли это считать только игрой, или правильнее отнести это к политическому шарлатанству? Монгольское иго есть исторический факт, несомненно связанный с национальным вопросом, как и в Европе XX века наблюдается ряд фактов, столь же несомненно связанных с этим вопросом. Однако немного найдется людей — типа тех, кого французы зовут "национальными клоунами", — способных претендовать на серьезность и оперировать для иллюстрации происходящего в Европе в XX веке с "фактом" монгольского ига"[211].

Каждую строку, каждое слово этой блестящей характеристики можно с полным правом отнести и к нашему "законодателю теории национализма". Ведь это именно он, Г. Кон, бывший в прежние времена серьезным и желающий, чтобы его считали таковым, превратился ныне в "национального клоуна", политического шарлатана, играющего в примерчики, выхватывающего отдельные фактики, иллюстрирующего события в России XX в. "фактами" монгольского ига.