Старик смотрел куда-то в даль,
Где скрылась его смерть.
Ему «подругу» стало жаль,
Её бы приодеть…
Купите за копейки Ордена…
Память опять в девяностых застряла,
Где всё пустили под нож.
Утром помойки толпа разгребала,
Тут академик и бомж…
Все стадионы – уж платные рынки,
Проданы на год места.
Едут из центра, везут свои крынки,
Масла купить и сальца.
Рынок обычный в Российской глубинке,
Много таких по стране.
Книги, обувка, хрусталь и картинки,
Даже ковры на стене.
Каждое утро в спортивных костюмах
Ходят качки по рядам.
Деньги сшибают без лишнего шума,
Если не дал – по зубам…
Рядом со всеми на старенький ящик
Как-то дедулька присел.
Взглядом просящим смотрел на входящих,
Что-то под нос себе пел.
Он на обрывке картонной коробки,
Все ордена закрепил.
Видно, что нету в торговле сноровки,
Не зазывал, не просил.
Деда толкнули здоровые парни —
«Место пора оплатить!
Если нет денег, вали в свой свинарник,
Либо придётся учить»…
– «Мне бы немного собрать на лекарство,
Бабка совсем уж плоха.
Кто помогал, улетел в Божье царство,
Там на погосте сноха».
Парни глумились над дедом нещадно,
Бросили в пыль ордена.
Свора подонков была беспощадна,
Им не в пример седина.
Возле ворот тормознула девятка,
Резво все ринулись к ней.
Старший докладывал всё по порядку,
Пел, как весной соловей.
Тут из машины вдруг вышел мужчина,
Медленно к деду пошёл.
Стрижка под ёжик, но видны седины,
Под олимпийкою ствол.
Рядом присев на потрёпанный ящик,
Вдруг ивиненья принёс.
Я в этой жизни, увы не приказчик,
Тут не об этом вопрос.
Ты заслужил ордена и медали,
Ранен, контужен не раз.
Не для того, чтоб в стране воровала
Кучка отпетых зараз?!
Сунув в карман денег толстую пачку,
Деда подвёз до крыльца.
Дал ему столько ж ещё на заначку,
Чтоб уж теперь до конца…
Таяли слёзы у деда в морщинах,
Он ещё долго стоял.
Мясо и сало торчало в корзинах,
Виски в бутылках сиял. 
