Юрий Иваниченко – Дом с химерами (страница 9)
– Думают, не услышу?.. – деловито шипела Анастасия Никитична, шаря ладонью под драным линолеумом с паркетным рисунком. – Там ещё бетону с полметра, так что, пока прогрызут, я им такое…
– Пусть только сунутся! – поддакнул Бакшеев, берясь за ручку сковороды.
В коллекторе Пресни
Немало подивившись очень уж громкому взрыву и неожиданно мощному сотрясению, диггеры решили всё-таки лезть.
Первым всегда лезет… Нет, отнюдь не самый опытный.
– Потому что без страховки у нас только «мясо» запускают, – натужно промычал Горлум, оттягивая рычаг арбалета. – А ты ж у нас не «мясо».
(На нормальном языке диггерское «мясо» – разведчик, неопытный диггер для мелких поручений, которого не жалко).
Крыс поторопился обернуться к Аннушке с поучительной миной, мол: «Примите к сведению!» – но Горлум как раз завёл тетиву в пусковой паз и хладнокровно закончил:
– Ты у нас образцовый «дрон». Робот то есть.
Аннушка фыркнула.
– Почему это я дрон?! – зашипел-засуетился Крыс. – Я, между прочим…
– Ладно, не истери, – оборвал его Горлум и со снисходительной гримасой вскинул арбалет к чёрной дыре невысоко над головой. – Будем надеяться, никакой бедный монтёр не ползёт там сейчас к оборванному кабелю. – И нажал спусковой крючок. С визгом срывая с намотки бечеву, альпинистский гарпун унёсся во мрак вертикального колодца.
Колодец в потолке тоннеля был вскрыт только что. Небольшим зарядом аммонита, так испугавшим старуху Никитичну на кухне, в подпол которой ход и выходил. Только что развеялись под сводчатым потолком бурые вихри копоти, а под ногами диггеров всё ещё дымилась пылью порядочная гора булыжной засыпки, прежде заполнявшей колодец.
Горлум проследил зигзаги бечевы, срывающейся с рогатины. Глухой отдалённый стук прекратил её пляску, бечева обвисла, остаток упал к ногам Горлума. Уложив его на рогатинку и посчитав витки, он уверенно сообщил:
– Ерунда, всего метров 15–20. Если, конечно, гарпун не встрял во что-нибудь по дороге, – добавил, пробно дергая страховку. – Хотя это вряд ли. Коллектор прокладывали открытым способом… – возразил он сам себе. – Колодцы из него вели прямо в ливнёвку улицы, а дома на ней тогда ещё не было. Короче, кто первый?..
– Какие вопросы? – пожала плечами в камуфляжной жилетке Анна. – Дроны ходят первые и погибают.
– Себе дороже, – проворчал Горлум и со щелчком пристегнул карабин своей страховочной обвязки к канату.
– Не похоже, чтобы за скобы в колодце зацепилось, – испустив затаённый вздох облегчения, тут же ожил и засуетился Крыс. – Висит посредине, как будто гарпун в крышку люка встрял.
Бечева действительно не стелилась по стене колодца вдоль позвонков ржавых скоб, а отвесно покачивалась в центре.
– На месте разберёмся, – отмахнулся Горлум, пробуя нижнюю скобу ботинком.
– Вот именно, что на месте, – продолжал суетиться Крыс, запрокинув голову и пробуя просветить мглу колодца мощным фонарем. – А что, если это не тот дренаж? Мало ли их тут было, пока дом не построили…
– Мало, – оборвала его Аннушка. – Всего три на карте, это последний.
– А вдруг там…
– Доползём, увидим, – подтолкнула она его в спину.
У дома Шатурова
– Нет-нет, мы пока ничего не предпринимаем! – поспешил заверить «переговорщик» ЦСО рацию, и перевёл дух. – Да, ещё двадцать – тридцать минут. Пока найдут и подвезут затребованных вами политических лидеров, подготовят всероссийскую трансляцию, пока…
– Как, думаешь, кто сбил с панталыка бабку?.. – заинтересованно перевёл взгляд Владимир Ильич с лица доктора Толмачёва на лицо капитана Точилина.
С прибытием генеральской команды с Садово-Спасской (ЦСН) никто, в общем-то, не потрудился прогнать районных оперов с места происшествия, но командование однозначно перешло под седую каракулевую папаху. Так что «не отсвечивать» – как выразился капитан Точилин, – в их положении было бы самым благоразумным.
– Кто у нас больше всех о гигантских крысах распространяется? – не поднимая головы, вопросом на вопрос ответил Арсений.
– Но уж явно не Лёха, – пожал плечами лейтенант. – Не настолько в подполье у нас оппозиция, чтобы аж с крысами.
– Диггеры? – поднял голову капитан.
– Ну в общем-то их мифология, – согласился Кононов. – Я ещё про гномов слышал, которых якобы впереди «Метростроя» чекисты прикладами гнали. Будто бы их ещё при прокладке первой линии нашли, в 35-м, и припахали. Отсюда, мол, и такие ударные темпы. За пятилетку переплюнули Будапештское метро по протяжён…
– И где они у нас водятся? – поторопился остановить его Арсений.
– Гномы? – отозвался Кононов в мечтательной рассеянности.
– Диггеры! – встряхнул его за капюшон Арсений. – Где обитают?
– Под землей, естественно, – неохотно очнулся ст. лейтенант, отмахиваясь. – Да где ты их сейчас искать будешь? Как? Миноискателем, что ли?
– Нет у меня миноискателя, – с неоправданной лёгкостью согласился Точилин. – У меня дедукция есть.
– Отсыпь и мне на затяжку, – недоверчиво фыркнул Кононов. – И что твоя дедукция: пищит, звенит, сигналит?
– Сигналит. Старуха сигналит, что у неё под полом, на кухне, крысы к ней лаз копают.
– Она ж бредит? – поморщился Ильич.
– Ага, – кивнул Арсений. – На кухне бредит, а в спальне уже перестаёт.
– Локальный бред, – возразил Кононов, но уже только из полемического азарта.
– А что у них ниже подвального этажа? Если точнее, что у бабушки русского джихада под кухней? Всё, давай искать проводника.
Глава 6. География от Пахомыча
С обратной стороны дома Шатурова парадный подъезд № 3 оборачивался ямой подъезда № 13, провалившейся ниже уровня внутреннего двора. Если бы не козырёк, покрытый жестью, – и не заметишь.
Дом, разделённый на подъезды, был разделён и вдоль – глухой стеной; впрочем, не совсем наглухо. Не только через чердак или подвал можно было попасть из одного подъезда в другой, но и служебными ходами, тайными лазами. Получалась как бы театральная сцена, разделённая задником на собственно сцену, где игрались картины из жизни нового, новейшего и совсем нового дворянства, и полутёмное закулисье, с вознёй обслуживающего и праздношатающегося за кулисами сирого люда. Зачастую люд этот был, так или иначе, причастен к домовой машинерии, скрытой, как и полагается, под сценой. Вот как, например, Пахомыч.
– Здешний сталкер! – представил его Кононов, призывно махнув рукой откуда-то из-за одной из дверей в подъезде № 13.
Он первым обнаружил в подъезде признаки высокоорганизованной жизни. Их подавал сантехник домовой эксплуатационной конторы. Впрочем, подавал неуверенно, да и табличка на двери сантехника: «Выдача тел родственникам с 10.00 до…» – оставляла место сомнениям.
– Он видел тут диггеров, – сообщил Кононов.
Тело уставилось на него вопросительно.
– Шахтёров, проходчиков метростроя, гномов?
Тело кивнуло утвердительно.
Оно принадлежало мужчине лет достаточных для цирроза печени, соответствующей наружности и выводов патологоанатома. Но на капитана Точилина мужик глянул глазами неожиданно чистыми и наивными, как у младенца. То ли впервые протрезвел со дня окончания ПТУ, то ли, наоборот, только сейчас понял, от чего столько лет отказывался.
Пахомыч, нетвердо сидя на табурете, один за другим натягивал болотные сапоги.
– Что, всё так плохо? – глянув на них, нахмурился Арсений.
– Полный Йеллоустон!.. – обрадовался почему-то Пахомыч, затягивая подвязки на брезентовом монтажном ремне.
– Там, внизу, – пояснил Ильич. – Пресня. Река, запертая в трубу. Коллектор иногда переполняется, и вода идёт в подвал…
– Это Месопотамия… – также беспричинно, как только что радовался, огорчился теперь Пахомыч, бросив подвязки и охватив руками голову.
– Месопотамия? – насторожился капитан.
Ильич, похоже, установил с сантехником какой-то невербальный контакт, потому что, не задумываясь, расшифровал:
– В речку теперь канализацию спускают со всего района.
– Иссык-Куль… – оживлённо закивал матерчатым шлемом Пахомыч.
– Я уже понял, – проворчал Точилин, невольно оглядываясь в поисках другой пары болотных сапог.
Как назло, никакой другой болотной пары не усматривалось. Арсений недовольно поморщился. Его гримасы Пахомыч понял по-своему: порылся на антресолях шкафа и, шумно обдув пыль, протянул ему респиратор:
– Что да, то да. Стратосфера…