Юрий Иваниченко – Дом с химерами (страница 27)

– Вот зачем вас понесло в богом забытый дренажный колодец и для чего тебе понадобился институтский клуб диггеров «Metro Rat», – продолжил за неё Арсений с понимающей ухмылкой.

Аннушка снова покосилась на него из-под кожаного козырька шапочки с каким-то первобытным орнаментом на длиннющих вязаных клапанах. Как только они вышли из «Королевы Гондураса» Аннушка снова перестала быть королевой «Нижнего и Верхнего Египта», сняла парик Клеопатры и стала беззащитной лысой девочкой с неожиданными и неоправданными претензиями на роковую женщину.

– Ну да, в общем-то… – нехотя согласилась она. – Так-то мне их хабары и на фиг не сдались.

– И поэтому ты соблазнила этого, как его там… гремлина? – развил тему Арсений уже шёпотом, приподняв вязаное ухо её шапочки, когда все они двинулись к выходу из подвала.

Аннушка сверкнула на него обжигающим взглядом антрацитовых глаз, но, покусав карминовую губу, сочла нужным уточнить:

– Я за его фантазии не отвечаю.

– Ты их только допускаешь, – неодобрительно покачал головой Арсений и, прежде чем Ильич из врождённого такта приостановился, чтобы прислушаться к их разговору, возвысил голос: – Как бы там ни было, ты выпала в осадок, а они остались там, в подземелье, и им теперь угрожает опасность. И я так понимаю, она заключается не в том, что они заблудились? Иначе бы ты уже поставила на уши МЧС?

Тяжело посмотрев на Точилина, Анна тронулась дальше, но бросила через плечо:

– Горлум – опытный диггер, а из коллектора Пресни тысячи выходов.

– Тогда в чём заключается опасность? – поймав за локоть замшевой курточки, остановил её капитан Точилин.

– Дай зажигалку, – нахмурилась под козырьком шапки Аннушка. – Тут не на минуту пояснений. В общем, всё началось достаточно давно…

Достаточно давно Аннушка начала подозревать, что за ней следят. Но слежка была столь ненавязчивой, что только теперь, когда всё стало очевидным, поняла: «Нет, неспроста». Неспроста исчезали буквально из-под локтя чертежи дома Шатурова с её пометками, а потом появлялись на прежнем месте, как ни в чём не бывало. Не зря, бывало, целый день ей в спину сослепу тыкались мужики, увлечённо читающие газету, перевёрнутую вверх тормашками. Неспроста вахтёрша общежития сразу же, как только Аннушка направлялась к дверям, всё норовила выспросить: куда да зачем, а после тянулась к телефонной трубке. А то, что к ней то и дело клеились подтянутые студенты МГИМО с её любимыми крокусами и билетами на очередной шедевральный боевик 4D?

Это вовсе не говорило о совпадении её образа – не без некоторой досады поняла девушка, – со стереотипом жены дипломата: «Чтобы могла и в разговор о германском романтизме XIX века встрять, и в консерватории не заснула, и Климта ни с чем созвучным не перепутала». Увы, оказалось, что это не семинаристы от дипломатии добивались её руки до назначения в иностранный приход. Это – ФСБ, сделала вывод Аннушка. Контрразведка. И они только лишь непрестанно заглядывали ей под руку, в её чертежи и наброски по дому Шатурова, а сама по себе она для них была не более чем «объект в разработке»…

– Их манера… – неожиданно согласился с ней безмолвный доселе Пахомыч. – Они всегда «объекты» на 4D водят.

Все на него обернулись. Но неожиданный всплеск мозговой активности пока что никак не отразился на физиономии в обрамлении армейского подшлемника.

– Да бросьте вы, – не вытерпел на этом месте ст. лейтенант Кононов и поднялся со ступеней заброшенной кочегарки. Отсюда «сталкер» Пахомыч снова брался провести их в коллектор подземной реки. – Если бы за каждой жменей бриллиантов, утраченных в революцию, у нас ФСБ охотилось, тут бы шпионы в аквалангах лезли из Москвы-реки, что твои раки, – ловить их некому было б и некогда.

– И я поначалу так думала! – запальчиво подскочила вслед за Ильичем Аннушка. – А вчера я сюда спустилась, хотела метки проверить, посмотреть, может, ребята уже выбрались из дренажной дыры, а я просто не в курсе, не позвонили…

– Кстати, весьма реалистическая версия, – перебил её Арсений, поднимаясь за остальными. Они переглянулись с Кононовым, и оба воззрились на девушку. – Нашли бриллианты, тебе ни слова и сейчас уже переходят границу по карельским болотам?.. – пояснил свою версию капитан Точилин.

Но Аннушка отчего-то только смутилась. Совсем как дитя малое, стала теребить и покусывать длинное ухо вязаной шапочки. И, наконец, призналась, и явно нехотя:

– В общем, ребята не в курсе насчёт бриллиантов. Они тут бункер райкома комсомола ищут. Нетронутый. Его якобы на всех картах потеряли…

Пахомыч замычал что-то вроде:

– Атлантида?!

На что Аннушка сделала новое признание, впрочем, в развитие предыдущего:

– …а я нашла. Будто бы. Пририсовала его к карте… – процедила она сквозь зубы и глядя куда-то в сторону.

– Так, а что же было вчера?.. – не стал Арсений окончательно загонять девушку в краску. И всё-таки не удержался, чтоб не добавить: – Какая вчера образовалась опасность для одураченных тобой диггеров?

– А такая…

Одна во мраке

Прошлой ночью, в то время как опера находились по домам, задержанные – в «обезьяннике», бородатый Роберто – в окружении всей своры, полковник Камышев – на диване, кот Прохор и эксперт Лобов – с покойниками, диггеры Горлум и Крыс – на ходу в подземелье, отважная «Tomb Raider» двигалась навстречу неизвестности…

«Надо было взять в клубе болотные сапоги, – подумала Аннушка, оглядываясь во мраке, разреженном красноватыми отблесками её фонаря. – Хотя, как бы ты попросила?» – состроила она самой себе кислую рожицу. Действительно, пришлось бы объяснять председателю клуба «Metro Rat», куда это подевались «столичные крысы» без его на то благословения. А мужик он, как помнилось Анне, в отношении техники безопасности особо занудный. И уж подобного рода выходка: пойти, никого не поставив в известность, и, как закономерное следствие, – потеряться – это был бы повод для грандиозной спасательной экспедиции. Совершенно ненужной для осуществления её планов, но…

«Кабы не вышло, что совершенно необходимой для моего собственного спасения, – нахмурилась девушка, ухватившись за решётку ограждения и выглядывая за угол тоннеля. – Вот чёрт…»

Оно таки оправдалось. Мерзкое, холодное, липкое опасение, не покидавшее её с того момента, как она обнаружила: сточная канава на дне тоннеля, казавшаяся недавно всего лишь захламленным ручейком, – теперь довольно бурный поток, несущий тот же хлам с резвостью горной речушки. А за очередным поворотом речушка так вовсе превращалась в остепенившуюся реку, полноценную и полноводную. Видно было в пятне света, как чёрные волны окатывают осклизлые берега, свиваются в чёрные водовороты у ответвлений ливнёвки, закипают бурунами, огибая бог весть как попавшее сюда угрюмое пианино. И оно гудит прощальный реквием по уходящему, уплывающему во мрак быту.

Артефакты быта и анахронизмы плывут мимо в золотых отблесках, рассеянных её фонарём: пластиковые бутылки, старинные пружинные матрацы, раскисшие газеты. Ого, и ржавый остов горбатого «запорожца» заскрежетал о бетонный парапет, на который перебралась Аннушка.

К счастью, парапет, специально для таких случаев отлитый из бетона, всё ещё возвышался над чёрным потоком. По крайней мере, под ногами не хлюпали лужи.

«И ведь что странно, – подумала Аннушка, осторожно продвигаясь вдоль закруглённой кирпичной стены к тому месту, где они с Горлумом и Крысом раскупорили недавно старый дренаж, – ни вчера, ни третьего дня не то что бурных, никаких вообще осадков на поверхности не было. Значит, это… Как его Горлум называл? Сброс, что ли? Ну, тогда спасибо, что сбросили застоявшийся где-то водоём, а не канализацию. Иначе не выжила бы, ей-богу. Впрочем, и без того амбре такое, что, – Аннушка сморщила носик и натянула на него высокую горловину свитера, – что кроме болотных сапог, тут весьма кстати был бы и противогаз». А она свой, как назло, дома оставила, не то, что умные люди, мельком отметила Аннушка.

И оцепенела: «Люди?»

В золотистой опушке света поверхность подземной реки в отстойнике казалась адской смолой, кипящей в адском же котле. Вон даже скелеты какие-то барахтаются, всплывая то тазобедренным суставом стула, то ребрами рассохшейся бочки, то загнутым хребтом мотоциклетной шины. Всё кружило и кувыркалось в чёрной кипящей смоле…

И вдруг медленно и неотвратимо, как перископ подводной лодки, всплыл посреди этого хаоса череп с развёрстой в немом крике решётчатой пастью, блеснул огромными стеклянными глазами. Даже сквозь гул и рокот бегущей воды Аннушка расслышала характерный хрип, вырывающийся из фильтров, облепивших челюсть монстра уродливыми наростами. Мгновение спустя на виске черепа распрямилось щупальце антенны, вспыхнул красный огонёк веб-камеры, наползшей на лоб с затылка и, наконец, ослепила Аннушку вспышка зеленоватого света самой лазерной пронзительности.

Одна, другая, третья… Одна за другой всплывали на чёрной воде высокотехнологические головы. И, не оставляя места для разночтений, рядом с головами выросли дула, обезображенные дырчатыми кожухами, насадками прицелов, подствольных и ещё непонятно каких приспособлений для смертоубийства…

Аннушка, наконец спохватившись, выключила свой фонарик на жёлтой каске.