Юрий Иляхин – Сказки про Выхухоль. Основано на реальных событиях (страница 11)
Молния ударила совсем рядом, гром сотряс стены. Мотылек потерял сознание.
Снизу пришел Борис.
– Везем? – спросил он. – Ты сама-то хоть держись, мать… Поела бы. Совсем лица на тебе нет.
– Какое тебе еще лицо?.. И куда везти? В таком состоянии? И с твоим сцеплением? Не довезем. Лампу включи! Да и развезло небось все, не выберемся теперь по нашим колдобинам, дорогам, прости господи, – сказала Выхухоль.
– И чего делать?
– Молиться, – сказала Выхухоль и перекрестилась. Посмотрела на Бориса.
– Я не верующий, – сказал Борис. – Ты же знаешь. Агностик.
– А сейчас поверь, – сказала Выхухоль.
Борис посмотрел на Мотылька, на окно, куда бил дождь. Снова сверкнуло, снова ударило, и еще раз, и еще… Борис перекрестился…
Утром комнату залил солнечный свет.
– Эй, – слабо, хриплым голосом позвал Мотылек. – Эй!
Выхухоль подняла голову. Она провела ночь в кресле, вид у нее был всклокоченный, под глазами мешки. Глаз из красного стал прямо-таки багровым. Густо пахло шерстью.
– Слава тебе, господи, – закричала Выхухоль. – Очнулся!
– Пи-ить! Пить!
– Сейчас, сейчас! Бори-ис! Борис! Неси скорее чай! И поесть что-нибудь! Тепленькое!
Выхухоль суетливо взбила подушку, подложила под голову Мотыльку, поправила одеяло.
– Надо тебе пижамку сменить, смотри, влажная совсем… И простыня тоже… Ой, радость-то какая, малюсенька ты моя! График ты наш Мармаренький!..
Мотылька словно ударило током. Он приподнял голову и уставился на Выхухоль прояснившимся, холодным взглядом:
– Что? Какой граф? Откуда ты…
– Ну, ты же вчера рассказывал всякое. Что ты под прикрытием, что ты Мотыль… Ха-ха! Шотландский вроде бы, или как там… – Выхухоль раздвинула занавески, распахнула окно. В комнату ворвался свежий лесной ветерок. – Ну, заговаривался, нес невесть что, бред всякий.
– А, бред… Да, бред! – сказал Мотылек, откидываясь на подушку. – Конечно, бредил. А что еще говорил? Имена называл какие-нибудь? Пароли?
– Да какие там пароли-мароли, явки-пиявки! Нес такое… Я уж и не упомню, радость-то какая, очнулся!.. Про ручей там что-то, про старую площадь… Теперь поправишься! – Выхухоль потрогала лоб Мотылька. – Температуры нет. Борис, ну наконец! Тебя за смертью посылать только. Давай сюда! Вот, попей, голову подними, попей, с медочком, со зверобойчиком. Ух ты, малюська ты наша шпионская…
Мотылька передернуло, он захлебнулся чаем, зубы стукнули по чашке.
– Ты знаешь… Давай забудем, ладно? – попросил он, прокашлявшись. – А то ведь смеяться будут… Что-то у меня голова кружится…
– Еще бы, после такого! Я уж думала… Борис, скатай-ка матрац, тащи всю постель на двор, просуши на солнышке!.. Мотылек, мы тебя пока на кресло положим. Вот так! Пей, пей, болезный ты мой, скоро мы тебя на ножки поставим, крылышки почистим, поправим, полетаем еще будь здоров как…
– «Обнимая землю крепкими руками, летчик набирает высоту…» – запел Борис.
– Борис! – сказала Выхухоль. – Опять? Еще и одиннадцати нет. И тельняшку сменил бы, причесался…
– Так я на радостях! – сказал Борис. – Тебе поесть принести? Ты, мать, уже второй день без еды. Может, супчик сварить? Грибной. Картошку молодую поджарить, с лучком? Или куриные крылышки лучше?
Выхухоль и охрана природы.
Часть первая
Вечерело. Мотылек сидел на крыльце в наушниках и раскачивался из стороны в стороны, время от времени взмахивая крыльями. Выхухоль подошла сзади, сняла с него наушники, надела себе.
– «Районы, кварталы, жилые массивы, я ухожу, ухожу красиво!» – раздавалось в наушниках.
– Рома Зверь? Уважаю! – громко похвалила Выхухоль. – Он – живой. – Сняла наушники и тоном тише сказала: – А ты бы тоже оживился, задницу бы оторвал, сидишь тут, крылья обсиживаешь. Борис вон сливы собирает…
– Я еще от болезни не отошел. А Борис вино хочет сделать. Самогонщик! – Мотылек ухмыльнулся. – Бак уже приготовил.
– С Борисом я сама разберусь. Не отошел он… Здоровый, как… лось. Бегаешь по бабочкам как угорелый, будто я не знаю… А ты бы природу защищал лучше! От всяких… – Выхухоль сказала грубое слово, хотя вообще избегала мата, по возможности.
– Ты чего такая злая?
– Как чего? А ты не видишь? – Выхухоль повернулась спиной. И спина и лапы были заляпаны чем-то белым с примесью зеленого и местами оранжевого, с добавкой солидной порции жирной, лоснящейся на солнце грязи. – Иду сейчас по тропинке вдоль опушки, Змейку нашу навещала, она малость простудилась. Да и нервы никуда не годятся, ее кавалер бросил. Все болезни из-за нервов. Этот ее Ужик, ухажер с фермы, матросил, матросил и бросил. Загулял опять. Хотя она зуб вставила, в Москву таскалась, делать ей нечего, на это… на лазерное омоложение…
– Фракционный фототермолиз, – уточнил Шелкопряд и потер едва заметный след пирке на предплечье.
– В общем, кожу сдирала. Хотела старый узор на коже свести, а новый сделать…
– Зачем? У нее же раз в год так и так линька? Мне обещала, кстати, кожу на кошелек.
– Ну, раз в год – это сколько ждать. Новизны хочет. Вот и дохотелась. Сейчас лежит за кустами, охает, физия вся красная, на глаза боится показаться, говорит, через неделю отойдет… Может, из-за этого он ее и бросил?
– А деньги откуда? Это же дорого! – удивился Мотылек.
– Ну, яд-то сдает. На охране у дачников еще подрабатывает. Да бог с ней, сама разберется. Значит, иду я от нее, иду по самой опушке и вдруг бух – соскальзываю в яму, ну, ты знаешь, после пригорка с сосной сразу вниз, там вокруг еще грибы всегда белые попадаются, и прямо в эту впадину на спине и съезжаю. Думала, от дождя скользко.. А там… куча говна всякого, прости меня господи, полиэтилен этот заржавленный, железки, обломки, химия какая-то белая из баков.
– На свалку не повезли, вот у нас и сбросили. Не первый раз.
– На голову бы им сбросить. Где там Борис? В общем, вот что я вам скажу, дорогие товарищи…
– В смысле единочаятели…
– Ну да, дорогие мои товарищи, пора это безобразие прекращать! Будем родину защищать, то есть, тьфу, природу эту. Раз сама не может.
– А как защищать? С насилием? – оживился Мотылек. – Я готов!
– Если надо будет, с насилием. Засаду сделаем. Покажем врагам кулак добра.
– Ладонь будды покажем! – Мотылек подскочил на месте. – Здорово! Чур я первый пойду!
– Не суетись, суета суетная. Мы с Борисом сами управимся. Дело такое… тревожное, ты лучше на стреме постоишь.
– На стреме это бандиты стоят, а я буду вас прикрывать. Вот только… – Шелкопряд озабоченно потер затылок. – Только хорошо бы не сегодня, ладно? Я вечером схожу кое-куда, по срочному делу.
– Куда это? Опять к этой, Бабочке? К Шоколаднице? На пруд? То-то я смотрю, она сегодня раз двадцать к нашей калитке подкатывала, глазки свои строила смазливые…
– Не смазливые, а красивые. – Шелкопряд посмотрел на часы. – Так, в общем, к ужину можете меня не ждать, а завтра давай и устроим эту твою засаду, ладно?
– Ладно. Ты загляни еще к Печнику, у него два мотка веревки есть, толстой, прочной, попроси на время, хорошо?
Из сада пришел Борис с двумя ведрами слив. Сливы были некрупные, зато слаще сахара. Старый сад приносил последние свои урожаи. Яблоки были обычные, хотя и самых разных сортов, а вот сливы удивительные на вкус. На одних плоды созревали черные и мелкие, на других розовые с проседью, но тоже сочные, с сахарной мякотью.
– Вот, смотрите, красота какая, – сказал Борис, – сейчас снова пойду, еще наберу, только кваса попью. А пива нет?
– Не наработал еще на пиво, – сказала Выхухоль. – Завтра в засаду пойдем, готовься.
– Опять? – уныло спросил Борис.
– Что опять? Ты когда еще со мной в засаду ходил?
– Так я с тобой все время как в засаде, – дерзко сказал Борис. – Помнишь зимой, против зайцев?
– Ты тогда из дома даже не высунулся! Спал как убитый.
– Если бы надо было, высунулся бы. Они просто до меня не дошли. Я бы им дал жару, – Борис грозно подкрутил ус, сделал глоток. – Квас опять теплый! Трудно в холодильник поставить?
– Ну да, сами не дошли, – сказала Выхухоль. – Шли, шли, и не дошли, как немцы под Москвой. Ладно, давай готовь снаряжение, на рыбалку сегодня не ходи. Приготовь лопаты, топор. Грабли не забудь.