Юрий Христинин – У самого края (страница 1)
Юрий Христинин
У самого края
От автора
Преступление, о котором пойдет речь в предлагаемой читателю повести, произошло полтора десятилетия назад в одном из городов Ставропольского края. Тогда же, как говорится, по горячим следам, мною был написан и опубликован в журнале «Советская милиция» очерк «Ползунки», в котором были названы подлинные имена и фамилии всех действующих лиц. Однако, и сам объем журнальной публикации, и целый ряд соображений иного характера не позволили в то время рассказать подробно о сложной и кропотливой работе сотрудников милиции и прокуратуры.
В настоящей повести фамилии изменены, а биографии героев не всегда соответствуют биографиям реальных прототипов. Вот почему автор просит не отождествлять героев повести с конкретными людьми, принимавшими участие в операции с условным названием «Ползунки».
ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ИНСПЕКТОРА
Знойный усталый день клонился к вечеру. На дворе – лето, но у меня в кабинете достаточно прохладно, и я даже не снимаю пиджака. Добился подобного эффекта неизвестный мне зодчий, соорудивший наше здание еще на рубеже века нынешнего и века минувшего. Стены при этом он соорудил такой толщины и мощности, что сравнить их можно разве что со стенами знаменитого Петропавловского равелина…
До конца работы – всего несколько минут, и я уже ощущаю неприятную усталость, которую всегда вызывает у меня слишком долгая непрерывная работа с бумагами. Желая чуть-чуть развлечься, я встаю и подхожу к распахнутому настежь окну. Там, на противоположной стороне улицы, солнце просто неистовствует: я вижу, как острые каблуки проходящих женщин оставляют глубокие следы на размягченном асфальте, который почти плывет навстречу людям.
Хорошо бы сейчас употребить бутылочку холодненького нарзана, но, как я вижу, находящийся рядом с нами магазинчик под многообещающим названием «Источник здоровья» опять, по традиции, закрыт. Вот уж если есть на свете совершенно необязательная работа, то она, несомненно, у хозяев этого самого источника, которые, по моим наблюдениям, трудятся никак не более двух недель в месяц. В остальное время на двери магазинчика минеральных вод неизменно висят со вкусом выполненные разноцветной тушью на листах белого высококачественного картона надписи, набор которых весьма разнообразен: «Санитарный день», «Ушла в контору», «Воды нет», «Прием товара», «Ревизия», «Заболела», «На собрании» и даже просто – «Буду через полчаса».
Один раз я вправду простоял у дверей злополучного магазинчика с полчаса, понадеявшись на истинность сообщаемых табличкой сведений, но никто за дверями так и не появился, дабы утолить мою жажду.
Сейчас, как и тогда, я вновь не на шутку задумался: из каких таких глубоко тайных соображений руководство торга позволяет изо дня в день бездельничать двум своим откормленным толстым тетям, не забывая, по всей вероятности, регулярно выплачивать им при всем при этом зарплату? Родственницы ли они директору или даже самому старшему товароведу? Шьют ли они свои крупногабаритные платья у одной портнихи с женой начальника управления торговли? Или просто-напросто директор вкупе со старшим товароведом не в состоянии навести в своем хозяйстве элементарный порядок?
От подобных не слишком веселых мыслей меня отрывает телефонный звонок. Снимаю трубку и слышу:
– Привет великому человеку!
– Он вышел, – отвечаю, – в кабинете я пока один. что прикажете ему передать?
Капитан Зайцев – а я сразу узнал голос своего однокашника еще по Академии МВД – весело хохочет в трубку, словно бы услышал невесть какую прекрасную остроту. Толя вообще относится к той категории людей, которые всегда готовы смеяться, был бы к тому хотя бы незначительный повод. Но парень он – воистину замечательный, и я очень дорожу его дружбой, несмотря на некоторую разницу в года и званиях.
Потому и решаю, учитывая, что рабочий день уже все-таки кончается, немножко позабавить коллегу.
– Анекдот слышал?
– Нет! – мгновенно умолкает, как, впрочем, и всегда при подобном вопросе, капитан. – А новый?
– Ага! – нагло вру я. – Две минуты назад рассказали самому.
Толик на другом конце провода восторженно щелкает языком – он весь в предвкушении скромного удовольствия.
– Ты слушаешь?
– Он еще спрашивает!
– Так вот. Русский в Париже. Посетил определенное заведение, повстречался с дамой, для которой любовь – основная профессия. Утром только она с ужасом узнает, что он – русский. Падает обнаженная перед ним на колени и со слезами говорит: «Мистер русский, я хорошо знаю, какой строгости взаимных расчетов вы достигли в процессе своей перестройки! Потому и умоляю вас: заплатите мне, пожалуйста, не через инвестиционный кооперативный банк, а наличными!»
Толик хохочет долго, и, наверное, даже вытирает при этом своим безразмерным платком выступившие на глазах слезы. Потом он на всякий случай, видимо в знак благодарности, рассказывает мне о том, что как раз эта самая система строгих взаимных расчетов, о которых парижанка оказалась столь наслышана, пока еще нередко дает сбои: опять в одном из колхозов наняли для работы бригаду шабарей – строить коровник, выдали им на руки восемнадцать тысяч целковых самыми что ни на есть наличными деньгами, ну а после…
– Впрочем, – оптимистично заканчивает он свой рассказ, – этого к делу, по которому я звоню тебе, приобщать ни в коей мере не следует!
– Неужели у тебя и вправду есть ко мне какое-то дело? – разыгрываю я полнейшее удивление. – И какое же?
– На редкость серьезное! У меня, знаешь ли, сегодня день рождения!
– О! Поздравляю, старина!
– Спасибо. Но у меня совершенно случайно оказалась целая бутылка какого-то знаменитого арабского коньяка, хотя лично я никогда ничего подобного даже не видел. А ты?
– Я тоже.
– Вот и хорошо! Сегодня после работы заскочим ко мне домой, Милу я уже предупредил. Отправимся скоро?
– Ты же знаешь, – не слишком активно отбиваюсь я, – не люблю я ходить в гости.
– Знаю, – почувствовав нерешительность моих возражений, капитан мгновенно переходит в атаку. – Тебе бы все в кафе просиживать, или в ресторане! Все вы такие, закостенелые холостяки! А тебя ведь как порядочного приглашают – домой! Доверяют, можно сказать, верят в тебя. Арабский коньяк предлагают!
– Ну, как видно, делать нечего, – отступаю я на заранее подготовленные позиции. – Разве что арабский, чтобы не обидеть страны Ближнего Востока… Только имей в виду: я не какой-нибудь тебе алкоголик! Посмотреть на диковинку – посмотрю, а пить, если не уговоришь, и не стану.
– Ладно, посмотрим, – снова хохочет Зайцев. – Знаем, как вы не играете в шахматы… вместе на бутылку посмотрим, а выпить поручим Милке. Ей отдадим. По рукам, значит? Только ты позвони, как выходить вздумаешь. Я тебя внизу буду ждать. Лады?
– Лады…
И он, действительно, ждет меня внизу. К сожалению, не один: у стола дежурного по управлению стоит растерянная и расстроенная женщина лет пятидесяти. Она что-то довольно громко и бессвязно втолковывает дежурному офицеру, постоянно шмыгая при этом носом и ежеминутно поднося к глазам скомканный и уже влажный платок, черный от пролитых слез, смешавшихся с тушью для ресниц. Зайцев стоит с ними рядом, недовольно хмурится: что-то тут, увы, не так, надо, наверное, подождать. Не подходя к столу – сам терпеть не могу, когда в мои дела вмешиваются посторонние! – усаживаюсь в стоящее в стороне глубокое и неудобное кресло для посетителей: оно настолько низко. Что кажется, будто сидишь на полу.
Тем временем голос женщины все усиливается, она порою переходит даже на крик, ее душат слезы.
Должен сказать, что все вышеназванное – явление в наших стенах не такое уж и редкое, и я продолжаю прозябать в кресле с чистой совестью, от безделья внимательно разглядывая лепное украшение, ограждающее люстру на потолке.
Дежурный – я слышу это по звону стекла – наливает для посетительницы из графина в стакан воду, а Анатолий подходит ко мне.
– Понимаешь, старина, – с виноватым видом говорит он. – Эта вот женщина случайно подвернулась… Некстати так, но, может, ты тоже послушаешь, о чем она говорит? Право же, рассказ довольно-таки любопытный.
– Решил напоить соловья баснями? – ядовито интересуюсь я. – Это ты мне предлагаешь взамен коньяка? Хвалю за находчивость и восхищаюсь: для тебя подобный вариант проведения вечера будет стоить намного дешевле предыдущего.
Мы подходим к столу. Дежурный поднимается, сдержанно указывает посетительнице рукой в мою сторону:
– Успокойтесь же, ради бога, гражданочка! И не откажите в любезности повторить весь ваш рассказ заново. Только не так длинно, в самых кратких словах. Здесь вот подошел заместитель начальника управления уголовного розыска товарищ Нечаев, он тоже интересуется вашим делом.
Дежурный неправ. Я вовсе не интересуюсь.
Но предлагаю: она только сейчас побывала в одном из районных отделов милиции, где, разумеется, отказались – и есть же на свете такие нечуткие люди! – принять самые срочные, самые неотложные меры к усмирению ее подгулявшего мужа, погубившего ей жизнь и дерзко укравшего ее молодость. Теперь вот она и примчалась в управление в двумя жалобами сразу – на мужа, и, уж заодно, на милицию.
Женщина снова подносит к глазам платок, прерывисто переводит дыхание:
– Прямо не знаю, с чего и начать…