Юрий Холоденко – Консорт Ее (страница 8)

— Обезболивающее, — пояснила Анна Викторовна, — Сереж, попробуй еще раз.

— Ага, — отозвался я и закрыл глаза.

Боль стала утихать, в тишину ворвался шум деревьев, отдаленные голоса людей, звук не заглушенных скорых. Сквозь сжатые веки начал проступать контур моего тела, постепенно наливающийся светом. Что было на голове, мне не удалось рассмотреть, но мысленно направил поток света в голову.

— Я к этому никогда не привыкну, — немного ошеломленно проговорила Анна, — сам встать сможешь?

— Да, — хрипло ответил я.

— Держи, — она протянула мне бутылку с минеральной водой и, обращаясь к другой девушке в белом халате, — через минуту отъезжаем.

— Хорошо, нас уже ждут в приемной, — доложила та.

— Никакой больницы, — спокойно, но строго заявила Анна Викторовна.

— Но… — попыталась возразить собеседница.

— Мы возвращаемся к себе в Дом!

— А как же мужчина⁈ Ему срочно необходима медицинская помощь! — собеседница от негодования повышала голос.

— Помощь? — усмехнулся я, — это вряд ли. А вот от влажной салфетки не откажусь, — ответил, поднимаясь с земли и возвращая воду лекарю.

Отпавшая челюсть собеседницы означала конец споров и мы, быстро забравшись в ближайшую машину, отправились домой.

Глава 5

— Сережа! — от радостного крика Александры у меня заложило уши, — я так рада, что ты вернулся!

— Я тоже рад, — спокойно ответил я и крепко обнял мамочку.

— Может уже впустишь нас внутрь или так и будем на пороге стоять? — поинтересовалась Анна.

— Ой, не заметила тебя, — извиняющимся тоном сказала Саша, — привет, конечно, заходите, — и пропустила нас в гарем.

— Сергей, мы поговорим с тобой чуть позже, пока можешь быть свободен, — сказала лекарь и направилась в столовую, бросив через плечо, — Саша, у меня к тебе дело. Только Свету позови.

Мамочка, кивнув в ответ, направилась в зал. Я же пошел в спальню — утро было богатым на события, отдых бы не помешал. Сегодня в спальне было многолюдно. В дальнем углу, где находился вход в спальню к мамочкам и моя кровать, собрались все мужчины гарема и, вздыхая, слушали рассказы о чьих-то похождениях. Приблизившись к толпе, крайние с испугом начали расступаться, пока я не добрался до центра.

— Генерала, ты так говоришь лишь потому, что я красавец, но могу ли я верить твоим словам? Может, ты просто хочешь затащить меня в постель? — вещал какой-то смазливый мужик, лежа на моей кровати. Он что-то жевал, от чего рассказ звучал с плямканьем, что сильно резало слух.

— А она что? — с придыханием спросил кто-то из толпы.

— Вот, — ответил он и демонстративно поднял левую руку. Запястье украшал золотой браслет, украшенный мелкими драгоценными камнями, а на лицевой стороне красовалось большое рубиновое сердце.

— Как это романтично, — воскликнул еще один из толпы.

— Вот это любовь, — добавил третий.

— А ты что? — поинтересовался первый.

— Пошел вон с моей кровати, — жестко сказал я и вся толпа затихла.

Он демонстративно долго разворачивался ко мне и грубо бросил, вставая:

— Это кто тут свой рот открыл? Ты хоть представляешь, кто я такой и кто за мной ухаживал⁈

— Будет медсестра, если еще раз увижу на своей кровати.

— Так это ты под бабу косишь? — он хищно улыбнулся, не переставая что-то жевать и встав напротив, — тут все теперь мое. Так что вали, пока я тебе глаза не выцарапал!

Высокий, чуть выше меня, длинные черные волосы заплетены в косу, телосложение плотное, но не толстый. Возможно, он не просто хорохорился, а действительно серьезный противник. Его коварная физиономия просто просила удара, отчего мой кулак непроизвольно сжался. Ощутив напряжение между нами, остальные гаремные отступили на несколько шагов назад. Взяв себя в руки, прошел мимо него к уже освободившейся кровати.

— А что на тебе надето? Выписали из дурдома, а вылечить забыли? — он открыто шел на конфликт и, видя, что я его полностью игнорирую, — слышь, шалава из публичного дома, я к тебе обращаюсь!

Его слова меня не цепляли, но после последней фразы, видимо, чувствуя свое превосходство, он решился на крайний шаг. Я почувствовал влагу на голове. Дотянувшись пальцами до затылка, убрал с него серо-коричневые, мелко порезанные, жеваные листья. Развернувшись, резким ударом кулака заставил его нос захрустеть. Все вышло настолько неожиданно, что все затихли, а обидчик, упав на пятую точку, смотрел удивленными глазами на меня, пока его поломанный нос заливал кровью его желтую рубаху, зеленые штаны и пол. Осознание произошедшего, как и боль, пришли спустя еще несколько секунд и спальню заполонил вой.

— Что здесь происходит⁈ — Александра стояла в проеме, а ей через плечо заглядывала лекарь.

Мужики расступились, открывая картину произошедшего. Максим мне хищно улыбнулся своими отвратительными желто-коричневыми зубами, а затем резко заорал, тыча в меня пальцем.

— А-а-а-а, помогите! — из его глаз сразу начали ручьем течь слезы, — он, он… он напал на меня!

Лекарь, увидев потерпевшего в крови, быстро кинулась к нему, но была молча остановлена мамочкой.

— Прямо так и напал? — наигранно испуганно спросила Александра.

— Да! — не переставая рыдать, заорал он, — ему не место среди нормальных мужчин! Он животное, его нужно в клетку посадить!

Саша перевела взгляд на меня и, заметив, как я остатки плевка убираю с затылка, снова обратилась к Максиму:

— Я тебе уже говорила, чтоб никакого табака в спальне! — и, видя, как он опешил, ожидая другого поворота событий, добавила, — и вообще! Что ты делал в той части спальни? Твоя кровать и тумба находятся в другом месте.

— Эта кровать лучше! — перестав реветь, заорал он.

— Лучше, — не стала спорить мамочка, — он только из больницы вернулся и Елизавета Егоровна…

Дальше я не слушал, а развернулся к кровати и посмотрел на нее внимательнее. Из-за того, что на ней лежали, покрывало съехало на бок, открыв часть простыни и уголок матраса. Комплект постельного отличался от тех, что лежали на остальных кроватях, как по цвету, так и по материи, а матрас был чуть ли не в два раза выше, чем у других, но название фирмы, напечатанное на краю, мне ни о чем не говорило.

— Сергей, — окликнула меня Александра, тем самым оторвав от раздумий, — тебя это тоже касается.

— Что? — удивился я.

— Принимай душ, уже почти двенадцать, — лично для меня повторила мамочка, когда все мужчины уже разошлись к своим кроватям и начали раздеваться.

— Елизавета Егоровна еще не знает, что мы здесь, — влезла в разговор Анна Викторовна.

— Раз он здесь, значит, он здоров. И к нему уже огромная очередь. Марш в душ!

— Но, — попыталась возразить главная лекарь, но я ее остановил.

— Наши дела могут и подождать. Я могу, например, приходить в свой выходной в медпункт.

— Договорились, — легко сдалась она, — пойду тогда доложу о нашем приезде.

Раздевшись и прихватив с собой полотенце, я проследовал в душевые. Я мало общался с остальными мужчинами в гареме и только сейчас понял, что за мое отсутствие их прибавилось, так как свободного душа не оказалось. Взглянув на еще двоих ожидающих, повязал полотенце на пояс и направился обратно в спальню, где, достав книгу, принялся читать уже полюбившуюся мне серию. Дождавшись, когда появится свободная душевая, быстро помылся, оделся в свой черный костюм и направился в коридор, где уже нас всех ожидала Светлана. В дверь гарема постучали через пару минут и, впустив несколько девушек, мамочка начала распределять, какой мужчина с кем идет. Ко мне подошла высокая худая девушка и, обращаясь к Светлане, указала на меня пальцем:

— Я к нему на очереди стою. Можно забирать?

— Конечно. Сама проводи, а я позже подойду. Кстати, что-то ты плохо выглядишь, — обеспокоено произнесла мамочка.

— Только из медпункта, все нормально. Скоро пройдет, — ответила девушка, а я, переключив свое зрение, заметил, что у остальных девушек аура была зеленая, у некоторых — с вкраплениями бирюзы, а у этой синяя.

— Пойдем, — немного наиграно улыбнулась мне девушка и направилась на выход.

Шли мы другой дорогой, но пришли в комнату ожидания, что я видел раньше. Как оказалось чуть позже, это было другое крыло Дома, здесь так же было три Комнаты радости, только они обставлены были лучше: кровать была огромная, имелся мини холодильник, наверняка наполненный, небольшой стеклянный столик с двумя даже на вид очень удобными креслами. Пока я осматривался, девушка прошагала к мини холодильнику, взяла оттуда бутылку пива и со словами «Он твой», покинула комнату. Не поняв, чей все-таки я, обернулся и увидел Марину.

— Привет, — с милой улыбкой сказала она, закрывая дверь.

— Привет. Не ожидал тебя увидеть. А… — договорить я не успел, потому что в мой рот проник язык, а я, откинув вопросы «на потом», ответил на поцелуй.

При том, что Марина была чуть ниже меня, она легко подхватила меня и швырнула на кровать. На мои удивленные круглые глаза, она лишь виновато улыбнулась, мол, не рассчитала силы, и бросилась сверху на меня. Я немного скривился. Во-первых, ее приземление на меня не было мягким. Во-вторых, как только коснулся кровати, мое возбуждение выросло на максимум и сейчас в штанах мне было очень тесно. Она быстро сообразила, что поторопила события и начала стаскивать с меня штаны, а потом и трусы. Когда она слезла, чтобы снять блузку, я стащил с себя верх, а потом кинулся к ней, обнимая и впиваясь в губы. Ее руки начали гулять по моей спине, то и дело поднимаясь выше и прижимая мою голову еще сильнее. Я наощупь расстегнул ее лиф, который тут же был отправлен куда-то в сторону. Нежно сжимая ее груди, немного отстранился и плавно перешел к поцелуям шеи, опускаясь ниже. Набухшие соски на розовых ореолах подсказывали, что она очень возбуждена, но сейчас нам не стоило торопиться и я, лишь пару раз прикусив их, начал спускаться еще ниже, покрывая ее живот поцелуями. Взявшись за пояс, чтобы расстегнуть штаны, заметил, как у нее перехватило дыхание. Чуть улыбнувшись от такой реакции, продолжил целовать ее тело, переходя на бедра, а руками нежно поднимая ее ноги, чтобы помочь освободиться от лишней одежды. Стоя на коленях перед девушкой, которая оставалась лишь в красных кружевных трусиках, я поднял взгляд. Увидев в ее глазах страсть смешанную со смущением, пробежался руками по ее бедрам, поддевая трусики и медленно спуская их вниз. Освободив правую ногу, левую поймал своей рукой, когда та была в воздухе. Смущенный взгляд быстро перерос в испуганный, когда она поняла, что я планировал сделать. Но я не дал ей и секунды на возражения, закинув ногу себе на плечо и запуская язык в ее разгоряченное естество.