Юрий Харитонов – Архив грядущего (страница 18)

— Так ли, милая?

Принцесса молчала, разглядывая останки Сарии, потом тихо заговорила.

— Да. Мне ещё в детстве показалось подозрительным, что тысячу лет назад, когда запустили Машину, появились сообщества людей, которые считали её злом и хотели уничтожить. Ведь Гравитатор не зло, он всегда защищал нас от падения… Сарии… и давал столь необходимую энергию. Но такой ценой? Не верится…

— Ваш народ предлагал нашему переселение, если легенды не врут, но злость и обида одержали верх. Началась война, во время которой кайзийцы запустили Машину. Сария была уничтожена, а горстка спасшихся беженцев поклялась отомстить и уничтожить Храм. Поначалу действовали открыто, напоминая террористов. Потом, когда все попытки провалились, сарийцы затаились, правильно считая, что время сотрёт их из памяти. Мы оказались заложниками, рабами простого желания жить. И только теперь я могу понять… Ведь победи тогда Сария, то уничтожена была бы ваша планета. И всего этого… Ну… Того, что мой народ прячется целое тысячелетие и вынашивает желание отомстить, могло бы и не быть. Всего лишь надо было послушаться голоса разума и принять предложение правителей Кайзии. Но война оказалась заманчивей и желаннее, и потомки стали заложниками сложного и неправильного выбора пращуров. Возможно, вашим предкам не оставалось ничего другого, как уничтожить нашу планету. Либо вы, либо мы. Без естественных врагов кайзийцы лишились других технологий. Забыли их. И лишь Машина благодаря создателям всё ещё работает.

— Но, Калио! — воскликнула девушка, обхватывая любимого руками и заключая в крепкие объятия. — Это же неправильно! Столько жертв! Целая планета разорвана на куски! Миллионы загубленных судеб и ещё больше погибших! Как вообще наши пращуры могли жить после всего случившегося? Как смотрели на небо, на камни… нет, на разорванные ошмётки некогда обитаемой планеты… и радовались, что эти могильники, эти небесные памятники убитым дают энергию, с помощью которой мы живём и процветаем?

— Знаешь, Эверетт, — тихо сказал Калио, уткнувшись в тёплые груди возлюбленной, — мы все рабы жизни. Ради своей мы готовы пожертвовать чужой. Разве не так? — юноша отстранился и заглянул в голубые глаза Эверетт. — И полюбив тебя, а потом узнав, что стану отцом, я готов поменять старые убеждения на обратные. Я уже не хочу помогать своему народу в слепом мщении. Я не хочу, чтобы и ваша планета разрушилась, а народ сгинул. Ведь эта планета и моя тоже, а на ней будет жить мой ребёнок. Тысячелетняя месть стала бессмысленной. Для меня точно.

— Это страшно, — в унисон юноше прошептала Эверетт, растворяясь в янтаре его глаз. — Но это должны помнить, чтобы нечто подобное никогда не повторилось. Как стану Хранительницей, разрешу открыть миру правду.

— Это сложно. И, наверное, невозможно. — Калио помотал головой. — Кайзийцы будут всё отрицать, ведь кто хочет прослыть убийцей? А сарийцы лишь яростнее набросятся на врагов из прошлого. Может, поэтому Хранительница умалчивает о древней катастрофе? Может…

— Нет! — оборвала юношу Эверетт и встала, отстранив Калио. Она накинула лёгкую полупрозрачную тунику и подошла к окну. — Мне с давних пор не нравятся запреты и традиции. Мать словно строгий учитель ничего не разрешает. Ни выходить из дворца, ни знакомиться с другими девушками и юношами, ни побегать по дрейфующим в небе доскам, когда тысячи вас уже бегали. А я всегда мечтала это сделать! — Она обернулась и указала на ближайший ряд связанных между собой верёвками досок. — Ты когда-нибудь пробовал?

— Конечно! — с лёгкой улыбкой кивнул Калио. — Это просто. Надо только поймать ритм их дрейфа и ритм инерции, когда отталкиваешься ногами.

— Научишь?

— Но разве мама разрешит?

— Вот опять! — недовольно воскликнула принцесса и отвернулась к окну, всматриваясь в останки чужой планеты. — Над моей жизнью довлеют сплошные запреты! И кажется, что стану Хранительницей, а они никуда не денутся и будут связывать меня по рукам и ногам. Они будут мешать мне жить! И что самое страшное… Эти запреты вряд ли разрешат мне быть с тобой!

— Мы ведь что-нибудь придумаем? — с надеждой спросил Калио из-за спины, и девушка почувствовала тепло прижавшегося тела и заключившие в объятия нежные руки.

— Знаешь, — проворковала Эверетт, наслаждаясь, — я очень часто и подолгу смотрела на обломки разрушенной планеты. Ведь там, похоже, есть и древние развалины. Если присмотреться, то некоторые видно и отсюда. Атмосфера нашей планеты общая с ними. Вода два раза в сутки перетекает на скалы и обратно. Там есть растительность. И вроде Сария хоть и расколота на множество кусков, но не умерла. И люди могли бы иногда добираться туда, прыгая по доскам. Так ведь?

— Ну да, — нехотя сказал Калио. — Бывали случаи. Иногда некоторые охотники за древними артефактами приносят оттуда что-нибудь интересное. Но это очень и очень редко, и многие не вернулись. Упали, видимо, и расшиблись.

— А если нет? — горячо заговорила Эверетт. — А если не расшиблись? А если благополучно добрались до поверхности и живут там сейчас, и не знают горя?

— Ты серьёзно? — переспросил Калио.

— Да. Я бы хотела туда сбежать и вместе с тобой жить одинокой, но тихой жизнью, и растить нашего ребёнка вдали от всех этих запретов и правил. Но…

— Но этого никогда не будет! — раздался позади гневный женский голос, и возлюбленные резко обернулись.

— Трийти! — в ужасе выдохнула Эверетт, судорожно сжимая руку пытающегося спрятаться за девушкой и прикрыть наготу Калио. — Что ты здесь делаешь?! Разве не положено Хранительнице извещать преемницу о визите? Разве…

— Эверетт! — оборвала её Трийти. — Тебе не кажется, что ты много на себя берёшь?

— Ничуть! — с вызовом в голосе воскликнула Эверетт, закрывая собой Калио. — Ты не можешь вот так, без спроса, врываться в мои покои!

— Увы, могу! — Трийти стояла у входа прямая, словно в её спину всадили металлический штырь, и надменная. Предвещающие словесную бурю морщинки собрались на лбу, а в глазах уже искрили молнии. И Эверетт чувствовала, что мать готова их метать. Лишь слегка округлившийся живот напоминал, что через несколько месяцев грядёт ужасный ритуал… — Я могу зайти к тебе в любое время как твоя мать! И, как видишь, я воспользовалась своим правом, и очень вовремя, кстати! — Женщина очень красноречиво подняла ладони в сторону молодых.

— И?! — Эверетт гневно вскрикнула. — Ты не можешь запретить мне любить! Мне через два месяца семнадцать!

— Я всё ещё остаюсь твоей матерью! А ещё я — Хранительница! И это наделяет меня особыми полномочиями в отношении тебя! В отношении будущей Хранительницы, которая, увы, не показала присущих настоящим принцессам моральных качеств!

— Что это ты имеешь в виду?! — возмутилась дочь.

— Ты прекрасно знаешь, что имею в виду! — холодно парировала Трийти. — Я тебе очень подробно всё объясняла, жаль только, что ты не всё услышала или делаешь вид, что не услышала!

— Напомните, Хранительница. — Эверетт дерзко и с вызовом задрала голову, переходя на официальный язык. — Вы столь часто и много говорите о традициях и обязанностях, что я совсем запуталась, что положено, а что нет.

Трийти слегка улыбнулась. Наглости Эверетт не занимать! Гены целого поколения хранительниц прямо чувствуются в её твёрдом характере. Поэтому мать не стала испытывать судьбу и, прежде чем начать, щёлкнула пальцами, отчего в комнату вошли шестеро мужчин-хранителей. Все старые и сухие, в алых мантиях, но гравитационные посохи в руках делали их грозными противниками. Видя нескрываемый ужас в глазах дочери, Трийти улыбнулась шире и скомандовала:

— Взять этого мальчишку и упрятать в Башню!

— Нет! — закричала Эверетт и встала на пути агрессоров.

— Хранители, разрешаю с ней не церемониться, только не повредите, она ведь наследница!

Один из старцев слегка взмахнул посохом, и сила притяжения перестала влиять на Эверетт. Лёгкий толчок идущей от технологичной палки невидимой силы, тоже основанной на гравитации, откинул девушку под потолок. Она стукнулась спиной о камень и, оглушённая, плавно опустилась на пол, наблюдая, как её любимому закручивают за спиной руки, а потом выводят из комнаты.

— Я тебя люблю, — прошептал он одними губами.

— Нет! — воскликнула Эверетт, превозмогая боль и поднимаясь. Она попыталась броситься за старцами, что увели Калио, но мать преградила путь. — Ты!

— Я! — кивнула Трийти. — И ещё сто раз Я! Больше некому вернуть тебя на путь истинный. И как я была слепа всё это время? Как проморгала тебя и этого… этого…

— Я давно знала, что ты меня ненавидишь! — по лицу принцессы текли слезы. — Ты мой самый ярый враг! Ты тиран, а я — рабыня, не смеющая ступить и шагу в сторону от указанного тобой пути! Я давно это поняла, поэтому и провернула всё тайком. Я хочу быть свободной! — Эверетт подняла руки и помахала ими, словно крыльями.

— Эверетт, — уже спокойней сказала мать и попыталась притянуть дочь, но та отпрянула. — Включи голову! Ты принцесса! Ты будущая Хранительница! Ты будешь властвовать над этим миром! Ты будешь править! Жить в Храме! Есть и пить лучшее, носить самое лучшее белье! Ты на вершине мира! Надо только блюсти традиции.

— Знаешь, мам, — принцесса презрительно скривила губы, — для кого-то и вершина мира будет клеткой. Твои традиции — смерть для меня! Я же хочу свободы! Я хочу жить как люди внизу! Я…