Юрий Хабибулин – Синева (страница 17)
Ракета, прочертив косой дымный след в небе, с холодящим кровь удаляющимся гулом, ушла за горизонт.
Напрягаясь изо всех сил, Дмитрий, как в ускоренном кино, в который раз следил за её полётом, как японский смертник на управляемой торпеде в Пёрл-Харборе. Но, в отличие от смертника, физического тела Дмитрия на ракете не было. Только необъяснимая виртуальная копия, аватара сознания.
За секунды ускоренного мелькания кадров полёта, последняя ступень ракеты достигла полигона на Камчатке и ударила контейнером учебной боевой части прямо в центр глубокого котлована, представляющего собой мишень.
Тяжёлый корпус контейнера вонзился глубоко в грунт, разбрызгав воду на дне котлована и повалив сотрясением от удара большой фанерный щит с надписью «Мишень номер 7. Эпицентр опасной зоны», воткнутый кем-то в отвал земли на краю огромной ямы.
За эти несколько секунд, что Пряничный пробыл в трансе, он почувствовал, что в страшном перенапряжении сжёг значительный кусочек своей жизни. Потратил массу энергии на «прочувствование» и «видение» всего полёта ракеты, весь горизонт будущего события.
Когда Дмитрий открыл глаза, по его лбу катились крупные капли пота. Он пошатнулся.
Офицеры, ожидавшие весёлого розыгрыша или сеанса педагогического воспитания, смешались. Всё происходящее как-то не походило ни на цирк, ни на уличение мошенника.
Человек бодрым и свежим прибыл только что на КП, доложился. Получив вопрос, закрыл глаза на несколько секунд, а когда открыл, будто бы постарел на десять лет и отмахал киркой на добыче камня часов, этак, десять. Что-то за эти несколько секунд произошло.
Что-то значительное и необъяснимое. Хотя «предсказатель» и простоял эти несколько секунд по стойке «смирно» у всех на виду и никуда не отлучался.
Членам экипажа, находящимся на КП, показалось, что вокруг стало жарко и душно, как будто вдруг на полную мощность включилась и заработала мощная печка-калорифер. Кто-то из команды даже бросил тревожный взгляд на приборы, чтобы удостовериться в том, что температура в отсеке в норме.
Дмитрий разлепил высохшие губы и медленно, с усилием, выдавил:
- Всё будет хорошо, товарищ капитан первого ранга. Пуск и полёт пройдут без аварийных ситуаций. Боевой блок будет доставлен в центр котлована-мишени. Войдёт в грунт на глубину корпуса. От удара с края котлована свалится фанерный щит с надписью «Мишень номер 7. Эпицентр опасной зоны»…
Лицо капитана Зеликова слегка вытянулось:
- А откуда ты знаешь, как выглядит мишень? И что на краю котлована находится этот щит с надписью? Это закрытая информация!
- Считайте, что мне это приснилось. Прямо сейчас, - устало улыбнулся Дмитрий.
Почему-то никто из офицеров не фыркнул и не подшутил над ответом. Повисло какое-то неловкое молчание, никто из бывалых морских волков не знал, как на такое заявление реагировать в сложившихся обстоятельствах.
Старлей сделал то, что попросили. Даже приказали. Не красовался и не похоже, чтоб врал. Просто всё было очень непонятно. Вроде, мистика. Шаманство какое-то. А вроде и нет…
Затянувшуюся тишину нарушил командир:
- Ладно, товарищ старший лейтенант, пока примем такой ответ. Мне доложили, что ваши прогнозы всегда сбываются, вот я и полюбопытствовал. Очень важное это завтрашнее испытание для нас, для лодки, да и для всего нашего подводного флота.
Будем надеяться, что твои слова сбудутся. Мы ж, моряки, всегда были немного суеверными и верили всяким знакам, приметам, звездочётам, - Зеликов тут усмехнулся, затем резко подобрался, вернув внимание собравшихся к текущим задачам. Отрывисто бросил:
- После стрельб лично позвоню, проверю, если поразим мишень, конечно, в какое именно место попал имитатор боевого блока! И выясню всё про фанерный щит с надписью.
Свободны!
Ночь перед испытаниями «шапки-невидимки» и запуска баллистической ракеты была для Дмитрия тревожной. Не спалось. Слишком многое было поставлено на карту, в том числе и личная репутация.
В отличие от него, Нестругин спал крепко. Здоровым глубоким сном уставшего, отработавшего свою вахту, трудяги. Пряничный поработал не меньше него, но какой-то, постоянно действующий в голове, скрытый беспокоящий центр, не давал расслабиться и отключиться.
Отрубить эту линию связи, неизвестно с кем или с чем работающий в автоматическом режиме информационный канал, не получалось. Он действовал как бы сам по себе и закачивал в глубины подсознания то ли пустые шумы, то ли некие зашифрованные данные, примерно так, как это делает компьютерная программа, сбрасывающая что-то на жёсткий диск, следуя алгоритму, заданному неизвестным кодом, а не чайником-пользователем.
О том, что что-то «качается», последний может узнать лишь косвенно, по миганию светодиода на панели компа.
И если он даже умудрится отловить процесс и вывести его отображение на дисплей, то сможет увидеть лишь мелькание каких-то названий и расширений файлов, загружаемых в память, без понимания, что это за процесс и к чему он приведёт.
И не факт, что в этих файлах не окажется зловредных вирусов или троянов, приводящих к смерти компьютера или искажению хранящейся в нём информации.
Дмитрий пока не научился управлять своими способностями так, как это делают профессиональные экстрасенсы или, например, компьютером – виртуозы-программисты соответствующими аппаратно-программными средствами и профессиональными умениями.
Ясно, что учиться придётся. И учиться не только управлению скрытыми способностями, но и многим другим вещам, например, правильному расходованию энергии во время сеанса экстрасенсорного восприятия, восстановлению после него.
Без надёжного контроля за незаметными утечками физических сил, Дмитрий совершенно выматывался и чувствовал себя абсолютно незащищённым во время нахождения в изменённом состоянии сознания. С этим надо что-то делать, иначе можно просто умереть прямо во время сеанса «ясновидения»…
Надо исследовать свои неординарные способности, научиться управлять ими, ставить заслоны нежелательной и вредоносной информации извне. Немаловажное место в этом процессе должны занимать дисциплина, опыт, набираемый и фиксируемый путём проб и ошибок, анализ состоявшихся успешно сеансов «дальновидения» и «предвидения».
Он уже пытался такое делать, но выглядело это примерно так же, как самостоятельное обучение плаванию прямо в море, на глубоком и коварном месте, среди рифов и подводных течений. Можно было легко утонуть, разбиться или стать жертвой акулы.
Часто эта учёба, первые шаги, стоили Дмитрию бессонных ночей, многих часов отдыха и огромного риска для психики. Но что делать… Он не находил в себе сил всё бросить и забыть о своём даре навсегда. Отмахнуться от этой своей сверхспособности, не пользоваться ей, смалодушничать.
Кому много дано, с того много и спросится. Иногда Дмитрий завидовал Нестругину и обычным людям, лишённым бремени дара. Они могли просто жить и не грузить себя неподъёмными сложностями.
Знание же обязывает к действию.
Дар и Богом данные таланты, тоже. С людей, отмеченных этими искрами свыше, спрос особый.
Выше нагрузка, выше ответственность, меньше свобод и удовольствий. Очень много работы, труден путь к высотам совершенства, зато и награды другие.
Не всякому понятные, но великие. Речь идёт о высших смыслах, о катарсисе. О метафизике запредельного.
О справедливости, вечности, пике счастья мастера и будущем человечества.
Понимание этих, отвлечённых для современного человека, материй, приходило постепенно и больше интуитивно, чем логикой. Как при систематических тренировках зрения в полной темноте, выработке навыков стратегического видения будущих сражений у великих полководцев, автоматических рефлексов у мастеров боевых искусств в смертельных поединках.
Для Дмитрия было очень трудным и болезненным постижение мира невозможного, где-то похожее на то, как неуклюже и медленно, с синяками от падений и душевными травмами новорожденный познаёт сложный мир людей и физических законов природы.
Вот только времени на это познание у Дмитрия очень мало. Он это чувствует. Растревоженный внутренний голос будто беззвучно кричит в подсознании и колотит маленькими кулачками бесплотного тела по привычному порядку мыслей и иерархии бывших ценностей.
Голос кричал:
«Разбирайся быстрее! Проверка тебя на право жить и защищать то, что тебе дорого – уже рядом, за спиной, наступает на пятки! Думай! Делай что-нибудь!»
Дмитрий чувствовал, что причиной этого внутреннего напряжения были не только завтрашние испытания боевых возможностей «шапки-невидимки» и пуск ракеты.
Причиной было нечто, гораздо более важное и глобальное - ощущение присутствия постороннего наблюдателя, который из хорошо замаскированного убежища присматривается недобрыми глазами к самоучке-ясновидящему, делающему первые шаги в этом призвании, оценивает его, фиксирует все ошибки и готовится использовать неумеху в какой-то грязной и очень подлой игре.
Игре, где на кону стоит судьба того мира, тех людей, которые дороги и близки Пряничному. И эту схватку с неизвестным, невидимым пока противником, Дмитрий проиграть не может, не имеет права!
Но для этого ему придётся детально и в аврале разобраться в том, как «работают», как «включаются» и «выключаются» его необычные способности. Отчего усиливаются и ослабляются. Каковы их пределы и особенности. Надо собрать и «прочувствовать» данные. Изучить и структурировать. Понять. Сделать выводы.