Юрий Хабибулин – Русская «Синева». Война невидимок (страница 56)
– Тогда что это?
– Не знаю, – задумчиво отозвался Говард.
Вскоре вибрации пола исчезли. Зал облегченно выдохнул, все взоры опять обратились к растерянной Флурной.
Госпожа президент еще не отдышалась после своего эмоционального выступления, и министр обороны подобострастно ждала, когда же ее патронесса, наконец, успокоится и ответит по существу заданных вопросов.
Примерно через полторы минуты Клинтон пришла в себя и начала новую речь о том, что никому из военных нельзя поручить даже маленькую простую задачу. Не справятся. Совсем потеряли ответственность и умение думать! Как только посмели предложить отключить…
Возмущенную речь Хилари грубо прервали силы, которые плевать хотели на ее высокий государственный пост и почетное место на всемирном Олимпе власти.
Пол под ногами тихо дрогнул, потом сильно дернулся, потом затрясся мощными толчками. Эти вибрации были уже совсем не похожи на работу ручного перфоратора.
С потолка посыпалась штукатурка, лампы освещения замигали, а громадный оперативный экран треснул пополам и накренился, повиснув на креплении с одной боковой стороны.
Все помещение закачалось, заходило ходуном, как капитанская каюта на старинном парусном фрегате, попавшем в десятибалльный шторм.
Визг дам в генеральских мундирах заложил уши!
Высокопоставленные феминистки немедленно потеряли весь свой надменный начальственный вид, орали, визжали и бестолково метались по залу, сея все большую панику в рядах своих подруг, которые из «несгибаемых железных леди» и «лучших офицеров армии США» вдруг мгновенно превратились в охваченных ужасом самых обыкновенных слабых женщин…
Кто-то из них с перепугу залез под стол. Кто-то, разинув рот и закатив глаза, сидя в кресле, бессмысленно раскачивался из стороны в сторону.
Адмирал Грин, встав с места, громко на все помещение гаркнул:
– Всем немедленно покинуть зал! Бегом! Операция «Несокрушимая решимость» окончена!
Чуть тише добавил:
– Доигрались, дуры!
Говард, ухватив за шиворот какую-то из потерявших сознание подружек министра обороны, потащил ее за собой к выходу.
Генералы и адмиралы-мужчины последовали примеру Дугласа и, закинув себе за спину отключившихся или визжащих женщин, поволокли их по коридорам и лестницам прочь из здания Пентагона.
Во всем внутреннем пространстве пятиугольного архитектурного шедевра военного ведомства царили неразбериха и паника.
Сильная тряска продолжалась. В переходах, помещениях и на этажах рушились потолки, падали с кронштейнов мониторы, камеры наблюдения, картины и фотографии в тяжелых рамах, валились мусорные урны, сыпались стекла, качались стены.
Женская часть сотрудников военного ведомства, невзирая на высокие звания и почетную принадлежность к сильнейшей армии мира, металась в истерике, плакала, вопила и вообще вела себя совсем не так героически, как обычно показывают в голливудских фильмах женщин-воительниц.
Выбравшись из Пентагона и толпы бегущих служащих, с трудом удерживаясь на ногах из-за колебаний почвы, Говард добрался до своей служебной машины на стоянке, опустил спасенную женщину на землю. Присмотрелся к лицу, испачканному потекшей от слез тушью с накрашенных ресниц.
Это оказалась министр ВВС госпожа Дебора Ли Джеймс.
– Вот черт! – непроизвольно вырвалось у Дугласа. – Лучше бы я эту стерву там оставил! Вытащил бы кого-нибудь другого. Другую. А собственно, кого – другую? Там одни только стервы и были! Нефеменисток на таких уровнях власти в Америке не бывает!
Он стал всматриваться в толпу, выискивая знакомые лица.
Заметил Грина и Данфорда, волокших на себе дам в мундирах. Когда коллеги подтянули спасенных поближе, Говард увидел, что Данфорд вынес министра обороны США, а адмирал Грин – генеральшу Лори Робинсон.
Трое мужчин были испачканы в побелке, сыпавшейся с натяжных потолков, мусоре из перевернутых урн и еще в чем-то мокром и неприятно пахнущим…
Эвакуация из Пентагона больше походила на паническое бегство, чем на организованное и четко регламентированное мероприятие, которое, по идее, в случае реальной опасности должно было проходить по плану, быстро и слаженно. Это многократно отрабатывалось учебными тревогами, противопожарными мероприятиями и имитациями террористических атак.
Но учебные тревоги – это одно, а женские психология и физиология в случаях реальной опасности – совсем другое! Медицинский факт, подтвержденный поколениями предков и только что здесь происшедшим.
Здание Пентагона качалось, как на волнах.
Земля вокруг автомобильной стоянки покрывалась сетью мелких трещин, которые постепенно расширялись.
Машины срывались с места и, выехав на автобан, мчались по нему к развилкам дорог, постепенно исчезая из виду.
Тяжело дыша, подошел Войтель. Вытащенную им из здания какую-то даму-генерала он только что передал медицинской бригаде дежурной санитарной машины.
Дуглас, открыв дверцу служебного автомобиля своего Управления, достал с заднего сиденья пластиковую бутылочку с водой и плеснул из нее на лицо Деборы. Та заморгала, зашевелилась.
Передал воду коллегам.
Привели в сознание и двух других женщин.
Говард влез в машину и по спецсвязи вызвал вертолет.
Потом приблизился к миссис Флурной и спросил:
– Госпожа министр обороны, что будем делать?
Мишель Флурной хлопала глазами с потекшей на ресницах тушью и размазанной по лицу косметикой. Она плохо соображала. Пробормотала:
– Я не знаю… Клинтон нам так и не ответила…
Подошедший к ним адмирал Грин сухо заметил:
– Миссис Флурной, вы не забыли, что операция «Несокрушимая решимость» формально еще продолжается?
Наши авианосцы в Средиземном море находятся в опасном противостоянии с русскими, а мы, Соединенные Штаты, внезапно оказались в состоянии катастрофы, стихийного бедствия, истинных масштабов которого пока даже не знаем. Нам сейчас время не воевать с русскими, а просить у них, да и у всего мира помощи!
В это время здание Пентагона с треском и грохотом осело и рассыпалось… очень страшно и… символично.
Данфорд после тяжелой паузы, переведя взгляд с руин родного военного ведомства на одну из прямых виновниц случившегося, сухо и тяжело отрубил:
– Госпожа Флурной, командуйте. Вы – министр обороны Соединенных Штатов! Необходимо отдать приказ по армии – перебраться на запасной командный пункт, определить размеры бедствия, подсчитать потери, принять меры к спасению населения и уладить отношения с Россией.
Прежде всего немедленно свяжитесь с госпожой президентом и попросите ее больше не орать, а отвечать по существу вопросов. Все очень серьезно.
– Хорошо, – сконфуженно пробормотала Флурной, – поговорю с ней еще раз. Дайте мне телефон.
Дуглас, иронично прищурившись, протянул ей микротелефонную гарнитуру системы спутниковой спецсвязи.
Министр обороны, подтянув под себя разъезжающиеся ноги, неловко попыталась встать, опираясь о дверцу машины.
Данфорд подхватил даму под локоть, помог.
Она набрала код на цифровой панели гарнитуры и, прижав ее наушник к уху, стала ждать соединения.
Прошло около минуты, прежде чем Клинтон ответила. В этот раз, по долетающим отдельным звукам, голос у нее был не такой резкий и возмущенный, как раньше.
О чем говорили дамы, мужчины не слышали, но скорее всего, президенту уже доложили о начале сейсмических катастроф в Америке.
Закончив разговор с Хилари, Флурной вернула гарнитуру Дугласу и на вопросительные взгляды коллег коротко ответила:
– Меня срочно вызывают в Белый дом. Вертолет сейчас будет.
– А какие распоряжения дала президент относительно происходящей катастрофы, армии и незаконченной операции? – спросил адмирал Грин.
Министр обороны неловко ответила:
– Пока никаких. Я лечу на совещание, где будут рассматриваться эти вопросы.
Грин, Дуглас, Войтель и Данфорд переглянулись. Покачали головами.
Такой степени тупости, формализма и полной беспомощности в сложившейся критической ситуации они не ожидали.
Пожав плечами, Джозеф Данфорд обратился к жалко выглядящему министру обороны:
– Хорошо, госпожа министр. Летите. Обсуждайте. После принятия решений обязательно ознакомьте с ними нас. Мы срочно вылетаем в свои Управления по родам войск, центрам резервного управления войсками и штабам. Будем разбираться в текущем положении вещей и принимать неотложные меры.
Всего доброго, госпожа министр обороны!