Юрий Гурин – Афонский гость (страница 1)

Юрий Гурин

Афонский гость

Солнце клонилось к закату над Святой Горой Афон, окрашивая зубчатые гребни скал в пурпур и золото. Воздух, напоенный ароматом кипарисов, чабреца и морской соли, был так плотен, что, казалось, его можно было пить. Тишина стояла такая, что слышно было, как с лепестка дикой герани падает капля вечерней росы.

По каменистой тропе, тяжело дыша и то и дело сверяясь с картой в телефоне, поднимался молодой человек. Одет он был по-туристически – трекинговые ботинки, джинсы, лёгкая куртка. За плечами – рюкзак, в котором угадывались очертания увесистых книг. Звали его Алексей.

Он приехал из России. В протестантской общине, куда он ходил уже пять лет, его считали подающим надежды молодым апологетом. Он знал Библию почти наизусть, умел находить «слабые места» в любых богословских спорах и с лёгкостью цитировал Лютера и Кальвина. На Афон он отправился скорее из любопытства – и отчасти с тайной мыслью: «Посмотрю на эту средневековую экзотику, может, даже поспорю с кем-нибудь из местных. Интересно, как они защищают свои иконы и почитание старцев?»

За три дня, проведённые на Святой Горе, Алексей успел разочароваться. Монахи были приветливы, но в споры не вступали. На его вопросы о «небиблейских» традициях они лишь улыбались и предлагали: «Останься на службу, помолись». Это раздражало. Ему нужны были аргументы, а ему предлагали… тишину.

В этот вечер он поднимался к скиту, о котором прочитал в путеводителе. Говорили, что там живёт старец, у которого останавливаются даже архиереи. «Посмотрим, что это за старец», – думал Алексей, перешагивая с камня на камень.

У небольшой каливы, сложенной из дикого камня и увитой виноградом, стоял монах. На нём был выцветший подрясник, залатанный на локтях, и высокий чёрный клобук. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, светилось той особой, тихой радостью, которая бывает только у людей, обретших мир в душе. Старец поливал маленькие цветы, растущие прямо в расщелинах камней – гвоздики, васильки, какие-то незнакомые Алексею голубые колокольчики.

Увидев путника, старец поднял голову. Глаза его – ясные, синие, как афонское небо после дождя, – остановились на Алексее. И в этом взгляде не было ни любопытства, ни оценки. Было только одно – узнавание. Словно он ждал этого человека всю жизнь.

– Благослови, отче, – сказал Алексей первое, что пришло в голову. – Можно воды?

Старец улыбнулся той открытой, детской улыбкой, от которой усталость отступает сама собой.

– Ну здравствуй, Алёша. Я тебя ждал.

Алексей вздрогнул, будто его ударило током. Он не называл своего имени. Никто не мог его знать здесь.

– Откуда… – выдохнул он.

– Садись, сынок, – перебил его старец, – ты не воды пришёл искать – ты истину ищешь. А истина, она любит, когда ноги отдыхают, а сердце открывается.

Он зачерпнул ковшом из деревянной бочки, зашёл в каливу и вынес на деревянном блюдце несколько кусочков рахат-лукума, присыпанных сахарной пудрой.

– Пей. Ешь. На Афоне сначала гостя кормят, а потом говорят.

Алексей пил жадно, и вода казалась ему невероятно вкусной – прохладной, чуть отдающей деревом и небом. Лукум таял во рту, оставляя сладкое послевкусие. Старец присел рядом на завалинку и молча смотрел на закат.

Молчание затягивалось. Алексею стало не по себе. Он привык к спорам, к обмену аргументами, к словесным баталиям. А здесь была просто тишина. И в этой тишине он вдруг остро осознал, как шумно у него внутри.

– Геронда, – наконец решился он, – вы сказали, что ждали меня. Почему? Мы ведь не знакомы.

Старец повернул к нему лицо, и Алексей снова встретил этот взгляд – пронзительный и ласковый одновременно.

– Не знакомы, – согласился старец. – А вот святой человек Божий, Алексий, тебя знает. Он за тебя молится. И бабушка твоя молится.

Алексей вздрогнул, будто его ударило током.

– Откуда вы знаете про бабушку? – выдохнул он. – Я не называл… Мы не знакомы…

Старец не ответил. Он посмотрел куда-то в сторону, словно видел то, чего не видел Алексей.

– Бабушка… – задумчиво произнёс он. – Она тебя маленького в храм водила. Крестила тебя и подарила тебе крестик. Маленький такой, серебряный, на простой нитке. Помнишь?

У Алексея перехватило дыхание. Этого не мог знать никто. Крестик лежал у него дома, в шкатулке, завернутый в старую бабушкину косынку. Он хранил его как память – но никогда не носил. Стыдился. В общине учили, что нательные кресты – это «материальные предметы», «пережитки», «идолопоклонство». Вера должна быть в сердце, а не на шее. Он соглашался. Убеждал себя. Но выбросить крестик – рука не поднялась.

– Я храню его, – прошептал Алексей, чувствуя, как глаза начинает щипать. – Но я не ношу… Я думал, это неважно. Только символ.

Старец ласково покачал головой.

– Э, сынок, – сказал он тихо. – Для бабушки твоей это был не символ. Это была её молитва, завязанная узелком на твоей шее. Когда она надевала его на тебя, она не нитку с серебром надевала – она Бога просила: «Господи, сохрани моего Алёшеньку. Ангела ему дай. Веру ему дай». Каждый раз, когда она на него смотрела, она молилась. Крестик этот – он как письмо от неё. С небес. Ты его хранишь – значит, сердце твоё помнит. А головой отказываешься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.