Юрий Глазков – Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) (страница 83)

— Здравствуй, котенок!

Росла Катюша, превращаясь в стройную красивую девушку. Все ладилось у нее, работа спорилась, и никто уже не удивлялся этому. Животные так и липли к ней, то руку ей лижут, то голову тянут — погладь, мол, своими ласковыми руками. Сила и нежность уживались в ней рядом.

И вот однажды Катюша, собирая в лесу грибы, набрела на поляну. Поляна как поляна, но цветы на ней ярче, запахи сильнее, мох мягче, небо над ней чище, деревья тихо шептали:

— Катюша, Катюша…

Прилегла Катюша на поляне, вздохнула, закружилась голова, пошли в хороводе березы, сосны, ветвистые дубы протянули к ней раскидистые ветви… заснула Катюша. Звезды поднялись на небо, спит Катюша крепким сном, а сама уже далеко-далеко, там, где была беда. Плохо было детям жаркой пустыни, и она была там, помогала им… Появится Катюша, красивая, стройная, чистая, словно песня звонкая, и не могли люди при ней делать зло, обезоруживала она, заставляла думать о добре, о помощи, о радости жизни…

Так летала она, черпая силы на волшебной поляне.

Много было зла на планете, часто приходилось летать Катюше. А однажды встретила Катюша друзей, таких же, как и она, девушек и юношей. У них был разный цвет кожи, они были черные, желтые, шоколадно-коричневые, белые, как она, Катюша. У них были большие глаза, глаза-щелочки, глаза как миндаль, глаза тоже были разного цвета — и синие, и голубые, и коричневые, и зеленые, и с веселыми искорками. Они были черноволосые, рыжие, белокурые, кудрявые. Встретились они как старые друзья.

Вместе стало легче бороться, и планета вскоре забыла про обиды, несправедливость и зло.

ДИВЕРСАНТЫ

В этот вечер отец пришел усталый и очень расстроенный. Он получил слишком много новой информации и должен был ее осмыслить, «переварить». Он медленно раздевался, как бы обдумывая каждое свое движение: шляпа, пальто, пиджак, ботинки…

В прихожую выпорхнула Кэт:

— Милый, что случилось? Неприятности на работе? Плохо себя чувствуешь?

— Нет, Кэт. И ни то и ни другое. Просто я сегодня твердо понял, что человечеству приходит конец.

— Смит, тебя это еще тревожит? Ты просто большой ребенок. Апокалипсис обещают чуть ли не каждый год. Это теперь как новогодний подарок, ни больше ни меньше. Санта-Клаус перестал быть оригиналом и носит в своем мешке в основном дрянные подарки. Так что успокойся. Постой, а при чем здесь ты? Ты ведь картограф, ученый-путешественник, бродяга. Какое отношение ты имеешь к концу света?

— Именно в этом-то и дело, Кэт…

— Ладно, Смит, за обедом поговорим. Наш электронный повар очень пунктуальный и дисциплинированный, он уже приготовил все, а подогревать он не любит, очень ворчит, притом противно-металлическим голосом. Джим, марш за стол. Бетси, тоже! Прямо беда, Смит, все время около экрана проводят, на улицу не выгонишь, а в саду уже ягода поспела.

— Выгони. Сад — это дело ваше, я и так устаю на работе. — Настроение Смита так и не улучшилось. — Да и опрыскивать надо готовиться, я слышал, вредителей опять много.

«Ничего, за обедом отойдет. Отвык от дома, от детей, все время в разъездах, в походах, — раздумывала Кэт. — Яблочный пирог свое дело сделает».

Обед был действительно хорош. Но Смит так и не оторвался от своих мыслей, он был хмур и молчалив. После пирога он отложил ложечку и, вздохнув, обратился к Кэт:

— Ты знаешь, Кэт, я почти всю жизнь потратил на составление достоверных карт. В море, в горах, в пустыне, на самолете и на воздушном шаре я делал свое дело. Где только не был и что только не испытал. Сейчас все намного проще — спутники делают эту работу быстро и с высоким качеством. То, что мы сделали за пятьдесят лет, спутник за месяц отснял. Я рад, что и наши, и спутниковые данные совпали почти на сто процентов. Мы работали правильно, наши методики верны. И это для меня главное.

— Теперь-то они, твои методики, вроде бы и не нужны. Смит, сам говоришь, что спутники лучше и быстрее эту работу делают. — Кэт спокойно пила кофе. — Вы просто поспешили, Смит, положив много лет своей жизни на эту работу, как ты говоришь.

Смита задело за живое.

— Ну и что! Спутники, спутники! Да разве могут бесстрастные спутники пройти по земле, как мы, люди! Они только фиксируют, бесстрастно фиксируют, и только. Не более того. А мы говорим с людьми, узнаем их, их мысли и характеры, в нас остается самое главное — любовь к ним и к их земле. Джим, ты был со мной в последней поездке. Тебе было хорошо? Полезно?

— Конечно, отец. Мы подружились с ребятами из России, Франции, Польши… Их так много, моих новых друзей, и они очень хорошие, отец. Они все хотят дружить, хотят ездить друг к другу, вместе учиться, петь…

— Молодцы, молодцы. Вы молодость, вы — сила, — усмехнулся отец. — Собрать бы вас в кучу, ох и наделаете вы дел, только держись. Смелые и сильные. Будущее планеты.

— А мы так и договорились: чуть чего — так сразу вместе.

Отец снисходительно кивал головой.

— Ну-ну. Еще чего…

— Особенно мне понравились ребята с Востока. Они такие дружные.

— С Востока, говоришь? — машинально переспросил отец, думая о чем-то своем.

— Да, с Востока.

— Кэт, я чего так расстроился. Не из-за спутников, нет. Они нужны и пусть нас заменят. Ради бога! Не в них дело. Завтра новую ракету будут испытывать.

— Ну и что? Мало ли их испытывают, — пробурчала Кэт. — Тебе-то что, рисуй свои карты да рисуй.

— Не перебивай. В том-то все и дело, что они наши карты используют.

— Кто это они?

— Они — это военные. Я всегда думал, что чем точнее, чем подробнее карта — тем лучше, легче людям жить будет, проще найти друг друга, в гости приезжать, путешествовать. А они… — Смит безнадежно махнул рукой.

— Да объясни ты толком, в чем дело? — Кэт только развела руками.

— Дело в том, что они мои карты в ракетах применили.

— Это как же?

— Очень просто: на ракете стоит вычислительная машина, в ней наши карты, карты полей, лесов, городов, дорог… Летит ракета, смотрит вниз, видит все как на ладони и сравнивает с картой, которая в ней заложена. Она даже цвета различает. Как долетит до цели, так и бросит вниз бомбу… Вот так.

Кэт и дети внимательно слушали, особенно Джим. Он сбегал к себе в комнату, принес записную книжку и что-то разглядывал…

— Где она полетит, отец? — спросил он.

— Кто она? — не понял отец.

— Ну ракета.

— Зачем тебе?

— Надо.

— Вот здесь, — отец показал на карте, — над этим районом, над этим, вот над этим городом, над этим… потом вернется сюда.

Джим целый вечер звонил по всему свету… Утром ракета взлетела и взяла курс по маршруту. Долетев до первого города, ракета в растерянности заметалась: там внизу исчезли улицы, переулки — все стало огромным ярким красным пятном. На улицах стояли тысячи детей с огромными букетами в руках, они пели о Солнце и Жизни. Ракета не знала, что делать. Она бросилась влево, вправо, но и там было море цветов. Она еще пометалась в небе и взорвалась, лишь на секунду прервав песню.

ВОЗРОЖДЕНИЕ

— Это надо же, так ошибиться. По нашим данным, планета цветет и пахнет, а тут на тебе… пустыня, голое все. Где же города, дороги, автомобили, корабли и самолеты. Вроде как никогда и ничего здесь не было.

— Да, Киб, что-то произошло. Но не война. Иначе не было бы тут… так гладко, что ли. Я понимаю, что до нас долетела информация через долгое время, давняя информация, мы смотрели далекое прошлое планеты, но не может же быть вот так — никаких следов.

— Ты прав, Пратт. Как будто только что рожденная планета.

— А у меня такое впечатление, что планете дали отдохнуть, как полям дают передышку. Смотри, какой чистый воздух, свежесть, вот нашел нужное слово, свежестью здесь пахнет. А почва, посмотри, какая, земля готова родить, брось только зерно.

— Ты прав, какое-то ожидание вокруг, замерло все и ждет, кто и когда вдохнет сюда жизнь.

— Киб, летим, что же теперь делать. Прилетят спецы, разберутся. Наше дело — первый контакт.

— Ты, конечно, Пратт, прав, но есть одно но. Они прислали нам свои координаты, и все. Если не считать записи музыки, которая поразила нас своей необычностью. И все. Понимаешь, в этом есть глубокий смысл… есть, есть. Давай-ка вспомним все по порядку.

— Киб, ты прав. Значит, так, извини, что перебил тебя.

— Да ничего, это даже хорошо, говори.

— Значит, так. Мы тогда изучили эту музыку, все ее спектры, максимумы и минимумы, структуру фонемных связей и сочетаний. Что дала нам машина? Она смоделировала все уголки, где могли родиться такие звуки, а потом и создала модель всей планеты. На ней были реки, горы, леса, моря, птицы, их звуки: свист ветра, шелест листвы, журчание воды — все было в той модели, и крики животных и песни людей. Все это было в музыке. Она впитала в себя звуки живого и неживого, в ней ключ к тому, что мы здесь. Модель планеты была удивительно похожа на нашу.

— Киб, ты очень корректный человек. Ты даешь мне возможность произнести те слова, к которым ты подвел своей логикой. Хорошо, я произнесу их. Киб, включай музыку Земли.

Из космического корабля пришельцев вырвалась музыка, она лилась над мертвой планетой и давала ей жизнь. Пробились ручейки и слились в реки, заплескались волны морей и океанов, засвистел ветер в горах, закачались деревья, ожила листва, поплыли облака по небу. Из-за облаков стремительно кинулась к лесу первая птица. Быстроногий заяц спешил укрыться под деревом. Побежали, затопали, поползли, поплыли, полетели, зашумели… просыпалась жизнь.