Юрий Глазков – Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) (страница 38)

— Ладно тебе, Иван. Тебе бы все пословицами сыпать. Ты бы книгу, что ли, издал. Денег получишь — куры не склюют. Запустил программу сброса… сброс. — Петр взглянул в иллюминатор.

От станции плавно отделился двигательный блок. Чернота космоса озарилась вспышкой малых двигателей торможения, и блок стал отставать от станции.

— Ну вот, легче мы стали. Теперь будем лететь среди звезд одни. Сироты, да и только, — промолвил Савелий, глядя на улетающий к Земле блок. — Вспыхнет метеором и сгорит, рассыпавшись на крохи.

— Наверное, все же не одни. — Валдис тоже глядел вслед улетающему блоку.

— Валдис, что ты имеешь в виду? — поинтересовался Петр.

— Грибы, Петр, грибы. Они будут расти нам на радость. Я, например, уже не чувствую себя одиноким. Они, эти грибы, как бы приближают нас к Земле, теперь наша станция действительно ее частица. Надо же, тут у нас, на борту станции, далеко от Земли растут обычные земные грибы. Еще бы лес и птиц.

— Ну все, влюбился ты в эти грибы. Ты их еще к своему спальному мешку прицепи, веселее будет. Будешь слышать шуршание, когда они начнут расти. Все не один, даже во сне… — предложил улыбаясь Савелий.

— Эй, парни, хватит вам пикироваться из-за этих грибов. Пусть себе растут… У нас работы по горло. Нам-то что до них? Давайте к нашим делам поближе. Через трое суток включение маршевого двигателя. Лунная база на контроле… тогда полетим еще быстрее. Это ученые хорошо придумали — включение ядерного двигателя подальше от планеты. Впереди столько интересного! Луна, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, а потом уже Нептун. Окраина Солнечной системы. А вы про грибы да про грибы. Это первый маршрут в такую даль, и мы первые летим туда. Да и полетать на хвосте кометы — это тоже не всем дано. Да… вот еще что, в хвосте кометы будем лететь в дрейфе. Закрутим станцию и выключим двигатель. Это чтобы не загрязнять пространство около станции. Ученые мне объяснили, что и на окраину нас посылают, чтобы не было влияния околопланетных пространств. Думаю, что это правильно, и информации побольше соберем, оглядываясь во Вселенной на все четыре стороны. — Петр потянулся. — Валдис, а где же ты своих любимцев развесил?

— Грибы, что ли?

— Ну, конечно, грибы. Кого же еще? Ты ведь у нас однолюб. — Петр все еще потягивался.

— Один контейнер у пятого иллюминатора, другой я разместил в шлюзовой камере, там изумительный иллюминатор. К сожалению, шестой и седьмой иллюминаторы заняты.

— А почему ты именно эти иллюминаторы задействовал и рассматривал? — спросил Савелий.

— Да потому что, наш любопытный бортинженер, они диаметрально противоположны друг другу. — Валдис замолчал и хитровато сощурился.

— Ну и что?

— Савелий, умный ты мужик, а вот тут даешь маху. Помнишь, что нам ученые говорили: для чистоты эксперимента даже из одной грибницы эти самые грибы подобрали. Вот я и подумал о том, что и здесь, в станции, им надо равнозначные условия создать. Станция, сказал командир, будет вращаться, да и сейчас она в дрейфе. Это значит, что Солнце будет появляться в станции периодически, а так как я выбрал противоположные иллюминаторы, то и лучи нашего светила — то есть источник энергии роста грибов тоже будет примерно одинаков. А то один вырастет больше, а другой меньше. Причина может быть в разной освещенности. Отсюда и выводы могут быть ошибочными.

— Ну ты просто молодец, Валдис, — похвалил его Савелий. — Просто умница.

Петр промолчал.

— А мы должны бороться за истину, за чистоту эксперимента, — добавил Валдис.

— Хорошо, хорошо. Господь с ними, с твоими грибами. Мелочь, да и только. Прямо как с детьми возишься. Основную работу надо сделать чисто, а они пусть себе сами растут да питаются, тоже мне бенгальские тигры в клетке. Ценность какая!.. — не выдержал и заворчал Петр. Это был хороший признак.

Так и летели к далекой цели. Настроение было хорошим, работа спорилась. Прошло трое суток. Включение основного двигателя вдали от Земли, почти у самой Луны, прошло без отказов. Станция помчалась на окраину Солнечной системы. Остались позади суровые лунные пейзажи, пески Марса, иссеченные извилинами, напоминающими русла рек. Где-то там, почти у южной полярной шапки, в глубине песков рылись их товарищи, готовясь к строительству марсианской станции. Неутомимый ротор — знаменитое Красное пятно Юпитера все продолжало вращать огромные массы планеты. Вечные вихри зачаровывали и вызывали невольное преклонение перед этим уникальным деянием природы. Кольца Сатурна, такие тонкие и изящные издалека, здесь рядом поражали множеством угловатых и устрашающих глыб, несущихся в вечном вихре.

Все это очаровывало, вызывало живой интерес. Но были и однообразные, скучные дни, когда все вокруг надоедало, становилось однообразным, скучным… Как ни странно, единственным развлечением для экипажа оказались именно грибы. Они росли, и довольно быстро, не требуя ни забот, ни хлопот. Вначале о них вроде бы забыли. Натолкнулся на контейнеры с грибами все тот же Валдис. Он заметил этот бурный рост и стал все чаще подплывать к ним. Сначала все шло по-земному: вот шляпка, вот ножка, правда немного кривая.

«Нет гравитационной силы, вот она и растет как хочет. Плели же пауки в невесомости паутину как попало», — решил Валдис.

Потом появились другие необычности. Рос гриб все-таки не по-земному. Валдис долго думал о первопричине и все-таки сумел понять ее. Станция вращалась, и солнечные лучи оказывались то в одном иллюминаторе, то в другом. Вращение станции было медленным, и поэтому звезда относительно долго светила в одно из «окон во Вселенную». Гриб приспособился к этому. Как только Солнце меняло иллюминатор, шляпка гриба поворачивалась к живительным лучам, ориентируясь на освещенный иллюминатор. Сначала эта переориентация была медленной, потом все быстрее. Получалось так, что ножка гриба, действительно выросшая значительно тоньше, чем на Земле, завивалась в причудливую спираль.

«Удивительная приспосабливаемость природы, — философствовал Валдис. — И в то же время, что тут удивительного! Человек! К чему он только не приноровился: и под водой живет, и в космосе, и под землей, на Луне, на Марсе. Живет и работает. Может, и у нас, людей, проходят процессы редуцирования, но менее заметные. „Вырастает“ же человек в невесомости. А сколько времени надо было, чтобы очистить организм от вредных элементов, обильно разбросанных на Земле в период общего экологического загрязнения. И нитраты, и пестициды, и чего только не было, а жил ведь человек. Вот и этот простейший приспособился. Интересно, сколько же он может завиваться?»

А гриб не переставал удивлять. Он совершенствовал подвижность «шеи-ножки», он все проворнее крутил «головой-шляпкой» вслед за Солнцем. Однажды в полной темноте, зашторив иллюминаторы и включив свет в станции, экипаж перезаряжал пленки в аппаратуре. Валдис после окончания работ включил мощный фонарь и заметил, что гриб «стал смотреть» на источник света.

«Чувствительность его датчиков отменная, — решил Валдис. — Надо взглянуть на тот, что в шлюзовой камере…»

Тот, другой гриб, повел себя совершенно по-другому. Он вообще отказался от ножки и превратился в комок почти шарообразной формы.

«Ладно, пусть ученые разбираются, — подумал Валдис, — может, так и надо».

Петр и Савелий иногда подсмеивались над Валдисом.

— Ну что, Мичурин, вместо гриба какого-то змея спиралевидного выращиваешь?

Валдис молча отмахивался. Все ближе и ближе расчетная точка встречи с кометой, дел стало прибавляться. Валдис даже поостыл в отношении своих подопечных, надо было проверять научную аппаратуру, а ее было множество. Напряжение нарастало. Неслась из бесконечного космоса комета, летела к ней на рандеву станция. Комета была уже видна в иллюминатор, она росла и росла, заполняя иллюминатор.

— Комета похожа на рог изобилия, — сравнил увиденное Валдис.

Действительно, от ядра кометы широким конусом расходился ее хвост, заполняя видимое пространство.

— А по-моему, она похожа на пушечное ядро. Нам бы из этого «рога» благополучно выбраться. — Петр включил сканирование обзорного радара, уточняя координаты ядра кометы. — Вроде бы ничего опасного я не вижу, не должна она нас зацепить, да и крупных обломков не наблюдается. Так что все спокойно в нашем королевстве.

— Это хорошо, — Савелий изучал программу рабочего дня. — Валдис, не забудь — по программе открытие шлюзовой камеры № 3, там спектрометр. Он должен поработать в открытом космосе.

— Спасибо, что напомнил. Там еще и биологическая ловушка. Биологи все еще надеются на новые сенсации. Ну летят обрывки органики по дорогам Вселенной, летали и будут летать. Тащат метеориты на Землю всякую всячину. Может, и споры жизни они занесли на нашу некогда мертвую планету. А вспышки чумы, холеры, гриппа… Может, и это заносится на Землю откуда-то из глубины. В общем, они правы, надо пощупать, что тащит с собой комета. Пятьдесят с лишним лет путешествует она после последнего прихода к Земле, мало ли чего она с собой прихватила. В надежде ученые, в надежде. А как они между собой спорили! Все-таки настоящие ученые «не от мира сего». Одни одно толкуют, другие совершенно противоположное. Вот уж диссертаций понапишут, если мы что-нибудь отсюда привезем! А нам вот всегда некогда да некогда. — Валдис для убедительности даже головой качнул.