Юрий Глазков – Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) (страница 23)

Прошло немного лет, и на планету прилетела Межгалактическая Комиссия и вместе с разумными планеты восстановила справедливость: самолеты теперь перевозили пассажиров и грузы, корабли развозили бананы и апельсины, ракеты выводили в космос спутники, умеющие обнаружить с орбиты руду, золото, каменный уголь. Вскоре планета вступила в Межгалактическое содружество, достойно представляя в нем Разум и Справедливость.

РЕТРО

Планета, кружащая около Желтой Звезды, готовилась к величайшему событию. Настал наконец день, когда стала возможной экспедиция на край Галактики, к далекой звезде. Выбрали именно ее, наблюдая и изучая звездное небо тысячелетиями. Статистическая обработка миллиардов звездных излучений дала обнадеживающие результаты — спектр ее был близок к спектру их родной Желтой Звезды. А раз это так, рассуждали ученые, то и Разумным с их планеты будет легче, выжить в дальних далях Вселенной. Надо будет только найти подходящую планету около звезды. Надежды на это были. Галактика была огромной — световой луч Желтой Звезды летел из Центра Галактики к ее краю почти 50 тысяч лет. Звезд было миллиарды миллиардов. Но это только те, которые можно было видеть. А дальше… бесконечное множество. Так неужели, убеждали ученые, среди бесконечности есть лишь одна Жизнь? Это противоречило всякой логике. Этого не могло быть! Уникальность не свойственна самой Природе — множественность, фундамент ее бесконечного существования. Ученые подсчитали, что звезд, похожих на Желтую Звезду, в Галактике около семидесяти миллионов. Каждая Звезда вправе иметь планетную систему. «Число цивилизаций нашего уровня около пятидесяти миллионов», — так заявили астронавты, физики, химики… Но такую звезду надо было найти. И ее нашли, а значит, там может быть и «подходящая» планета. Обнадеживало и то, что из глубин космоса прилетали и падали на планету метеориты, и они содержали органические соединения — основу жизни Разумных.

Планета жила проектом полета к Далекой Звезде, объединив силы всех стран. Все жили одной мечтой — скорее, скорее, скорее… Ученые давали положительный прогноз, инженеры создали надежный звездолет, физиологи, психологи, социологи решали свои проблемы. Экипаж был готов к полету.

Но самую большую неопределенность таили проблемы социальные. История жизни Разумных насчитывала миллионы лет, рос возраст цивилизации, росли и проблемы в высокоразвитом, интеллектуальном, техническом обществе. Появились компьютеры с высокоразвитым интеллектом, они становились прямо-таки членами семей, как некогда домашние животные… Они вели хозяйство, финансовые расчеты, они обыгрывали Разумных в шахматы, теннис, футбол, хоккей. Конфликты вспыхивали один за другим, тем более что компьютеры научились даже любить…

Полет к Далекой Звезде отвлек от своих проблем, все думали об экипаже, о том, как сохранить жизнь в стенах звездолета. Все были едины в одном: на борту должны быть Разумные и компьютер. Маленький мир планетного общества, летящий среди звезд, должен сохранить в себе все, а вернее, почти все, что создала и знала цивилизация, все, что она умела.

Предстоящий полет широко обсуждался всеми. В каждом доме имелся «дисплей информации». Каждый мог вызвать на экран страницы любой газеты, журнала… Это было удобно: можно было, например, задать программу подбора материалов по конкретной, интересующей тебя проблеме — и вся сегодняшняя информация по этому вопросу будет на экране. Да и не только сегодняшняя, а и за год, два, три… Любая газета, любая страница, любой материал в доме. Кипели диспуты, дискуссии по телевидению и радио. Созывались многочисленные симпозиумы, несть числа было заявлениям различных групп. Все это множилось и сплеталось в сложный клубок споров и мнений. Планета кипела. Ответственность за эту миссию брала на себя вся цивилизация, все ее Разумные. Путь только туда, к Далекой Звезде, прогнозировался в шестьдесят лет. «Сменяемые в полете поколения или анабиоз?» — первая проблема. «Оставаться на чужой планете или возвращаться? Ведь тогда полет удлинится во времени минимум в два раза!» — вторая… «А если там тоже есть Разумные?» — третья… «А если авария?» — четвертая… «А если?..» — пятая, шестая… Клубок проблем и споров, переплетение проблем технических, психологических, социальных, этических, нравственных… Разрешение их должно быть безошибочным — слишком дорога может быть плата за просчет. Жизнь и сам Разум.

Дисплей пестрел полосами газеты «Только мы».

«Полет надо запретить. Жизнь одна, она родилась здесь и нельзя ей рисковать. Теоретики подсчитали, что отношение числа более развитых цивилизаций, чем на планете, к менее развитым может составлять около 0,7. Так где же они? Почему они не летят к нам и не дают знать о себе? Их просто нет. Мы одиноки. Феномен существования нашей цивилизации случаен. Мы не имеем права рисковать этой уникальностью. Космос бесконечен, бесчисленны и его опасности. Вирус косил Разумных не раз, и зачастую он „прилетал“ из глубин космоса, в метеоритах… А вдруг занесут другой вирус, „психологический“, например? Только отделались от „военного психоза“, вдруг опять занесем семена агрессии и захватничества. Надо беречь свой дом и не метаться по Вселенной. Нас могут выследить…»

Журнал «Простор», наоборот, ратовал за идею расширения сферы физического проникновения Разума:

«…пока это не сделали другие. Лучше встретиться с ними там, в далеком космосе, чем ждать их здесь, на своей планете, пока они не нагрянут прямо в наш дом. Вот тогда уж точно будет поздно».

Споры кипели, разгорались и гасли, вспыхивая вновь и вновь.

Наступил день всенародного представления программы полета перед стартом. По традиции сначала в зале встреч отвечали на вопросы руководители проекта, потом была встреча с экипажем. В этом была своя мудрость: присутствие экипажа сковывало. Не все вопросы задашь тем, кто летит. И сеять в них сомнение своим любопытством было по крайней мере неэтично. Действительно, как обсуждать опасность этого предприятия в присутствии тех, кто вскоре займет место в звездолете, или обсуждать способность их выжить среди звезд, сохранить свои физические качества. Как говорить о возможных изменениях психики, способности любить, рожать, воспитывать детей в летящем инкубаторе Жизни и Разума. Поэтому встречу с экипажем транслировали уже из кабин транспортного корабля, готового к старту в космос, на орбиту стыковки с межзвездным блоком.

На экранах появился зал дискуссий, за круглым столом сидели руководитель проекта и ведущий журналист. Вспыхнул сигнальный огонь — время передачи началось.

Ведущий начал дискуссию.

— Продержится ли жизнь на пути к Далекой Звезде? — задал он первый вопрос.

— Есть два способа поддержать жизнь.

— Расскажите.

— В экипаже четыре семьи: Брант, Клевцовых, Смит и Ван Дог. Это рекомендованный минимум для двух-трех поколений. Врачи дают уверенный прогноз на рождение двух детей у каждой семьи. Кроме того, они уже имеют по одному ребенку в возрасте до пяти лет. Гарантирована также разнополость детей. Психологи уверены во взаимном интересе их сочетания и благоприятном общем биополе. Вероятность прогнозируемого процесса высокая, жизнь должна выдержать дорогу к Далекой Звезде.

— Понятно. А второй способ?

— Анабиоз.

— Чему отдается предпочтение?

— Тому и другому.

— Но все-таки какой-то способ предпочтительней! Какой-то способ все же более надежен и обладает долей социальной чистоты! Не так ли?

— Это должен решить сам экипаж. Мы рекомендуем сочетание двух способов. Я уже говорил, что в экипаже четыре семьи и по одному ребенку. Но это не все, я не успел сказать, что на борту звездолета есть еще один ребенок без отца и матери тоже пятилетнего возраста. И одна женщина и один мужчина, не связанные узами брака. Вот они должны лечь в анабиоз. Потом, когда эго будет необходимо, я думаю, лет через двадцать, они будут разбужены: и взрослые и ребенок.

— Но почему это не семья, а разные, чужие, так сказать, друг другу люди? И почему надо сохранить ребенка ребенком?

— Социологи решили, что так будет надежнее. Было много споров и взаимных обвинений в неэтичности такого подхода. Помните бурю с экспериментами Ле Жана? Кто мать? Это было сотни лет назад. Женщина, вынашивающая в своей плоти оплодотворенную яйцеклетку сторонних родителей. Она его производила на свет. Но кто же истинная мать? До сих пор юриспруденция не дала ответ. Здесь суть в том, что взрослые, погруженные в анабиоз, проснутся, так сказать, средним звеном между рожденными в полете малолетними детьми других семей и постаревшими родителями. «Что стар, что млад» — эта прекрасная русская пословица, как никакая другая, лучше отражает эту ситуацию.

— В чем же?

— И старым и молодым будет нужен лидер. Ими станут сохранившие молодость, не обремененные супружескими обязанностями взрослые, вставшие из анабиоза. Надо учесть, что к тому времени дети, стартующие в звездолете, станут примерно такого же возраста. Это дает значительное расширение случайности выбора супруга. А это очень важно.

— Наверное, это так.

— И еще… В обществе появляются, и взращенные в полете воспитанные среди звезд, и те, кто созрел во всех отношениях еще на планете. Взаимное влияние в такой среде более чем важно.