Юрий Глазков – Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) (страница 19)

— Это можно сделать, Стик, притом прямо сейчас, немедленно. Пройдет два часа, и все континенты будут просить пощады.

— Как?

— Снизим корабль и пройдем один виток, выжжем озон по всему витку. Тогда они точно поймут, что след нашего корабля несет в себе гибель. Они поймут это, Стик, и сдадутся.

— Действуйте.

Корабль несся над планетой, оставляя под собой умирающую жизнь, обожженных и изувеченных. Страх полз по планете, затихали города, опустели поля.

— Теперь можно и подождать. Переводите корабль повыше, ближе к холодному спутнику планеты. Пусть еще подумают, а потом я продиктую им условия капитуляции. Лингвист изучил их язык. Теперь мы знаем их самые страшные слова. — Стик жадно глядел на планету.

— Да, перевод будет блестящим. В их языке много ужасных слов. Текст уже готов. — Скан услужливо улыбнулся.

— Прекрасно. Я отдохну.

— Может, включить систему обороны?

— Не беспокойся, Скан, они беспомощны.

Корабль медленно удалялся от израненной планеты.

Экипаж отдыхал. Стик обдирал кожуру с очередного плода. Ваза пустела… Сильный удар потряс корабль и он стал разваливаться на куски. Это была ракета, стартовавшая с холодного спутника планеты и несущая на нее последние данные о наблюдении Вселенной. Там, в электронной памяти компьютеров, были признаки обнаруженной жизни в системе Черной Звезды. Траектории двух цивилизаций пересеклись…

РАСПЛАТА

Долго лишь горы вздымались над планетой, океаны тяжело и размеренно дышали волнами, и шумели леса и травы. Планета стонала, шептала, кричала, но некому было слушать ее голос. И вот, наконец, в морях, океанах, реках и озерах, среди лесов и полей появилось копошащееся многоголосье хвостатых, крылатых, лапчатых, прыгающих, бегающих, ползающих, ходящих, спокойных и драчливых. Планета радовалась своим беспокойным детям. Шли годы, тысячи, миллионы и миллиарды лет, и на планете среди живого настойчиво стал пробиваться разум. Разум быстро постигал увиденное и услышанное, научился многое понимать, думать, хитрить, спасая свою жизнь и право на существование на планете от мощных звериных лап, когтей, зубов, клювов, зловонных пастей. Разум превратил лапу в руку, камень в орудие и постепенно возвысился над всем живым, покоряя и подчиняя их себе.

По равнинам лениво бродили стада могучих мамонтов, бизонов, трепетных антилоп. В лесах и джунглях, в степях и горах жили гордые и опасные хищники. Носящие разум придумывали против них самое изощренное оружие, сначала для защиты, а потом для убийства ради трофея или забавы. Оружие постоянно совершенствовалось, и уже никто не помнит, кто и когда первым повернул его против себе подобных. Разумные строили города, создавали государства и исправно воевали друг с другом. Планета захлебывалась от потоков крови, страдала от разрывов бомб и снарядов, от того, что родила разумных и доверчиво отдала им все, чем она обладала, что копила миллиарды лет.

Устала от войн планета, уж воевать-то было почти не за что, дерево, металлы, нефть — все шло для оружия, для войны. Даже воду и воздух научились использовать для уничтожения друг друга. Добрались и до космоса. Появились идеи воевать и там, среди звезд. Строили космические армады, совершенствовали броню, наращивали мощь космического оружия, приборы смотрели все дальше и дальше, предупреждая о приближении чужого флота. Космические корабли, переняв осторожность и коварство хищников планеты, сторожили друг друга в вечной космической ночи. В слабом свечении звезд мертвенно-белесым цветом вырисовывались контуры стальных громадин, горбатящихся антеннами, генераторами, лазерами и прочим оружием космического века. Громадные корабли лениво вращались, демонстрируй друг другу воинственные бока, а в их чреве затаились мощные, сверхбыстрые вычислительные машины и неутомимые солдаты-звездолетчики. Так в тишине и неподвижности летали космические армады, готовые в любую секунду стать враждующими армиями и кромсать друг друга в безмолвной схватке. Сверхсекретный сигнал и… все озарялось вспышками, сполохами. Бесформенные груды разорванных кораблей, бывших некогда частицей планеты, разлетелись в разные стороны необъятного космоса.

— Рош, вычислитель сторожевых систем сообщает, что пятый флот зашевелился. Они явно что-то замышляют, перестраивая свои ряды. Притом перестраивают их необычно, Рош, это напоминает две чаши, обращенные друг к другу своей пустотой. В середине какой-то астероид, когда мы пролетели этот сектор, астероид был уже здесь. Рош, будь осторожен, они уничтожили шестой флот мгновенно, — вооруженец Буль замолк, внимательно глядя на экраны внешнего обзора.

Рой кораблей противника образовал две полусферы и начал сжиматься, стремясь заключить их вовнутрь сферы.

— Буль, по-моему, они хотят поймать нас в фокус сферы и ударить со всех кораблей, мгновенно усилив мощь излучения. Рассредоточиться! — подал команду своим кораблям Рош.

Корабли восьмого флота растеклись в пространстве, образуя кольцо вокруг астероида. Полусферы сжимались, — тесня кольцо кораблей противника… Но вот они остановились, и из них нитями брызнули лучи, сходящиеся в одну точку — в астероид. Астероид вспыхнул ярким светом, и от него веером растеклись энергетические волны, разметая, как цунами, корабли противника, сокрушая их обшивки и калеча живых… За волнами устремились смертоносные лучи, довершая убийство кораблей и звездолетчиков. Битва среди звезд началась.

Для капитана Роша это было десятое сражение, его так и называли — «везучий капитан», и многие хотели летать с ним вместе в надежде на талисман — везение Роша. Обычно жизнь космических солдат и капитанов обрывалась на одном-двух сражениях, а Рош перенес их десяток. Но на этот раз удача изменила ему, Рош поздно понял, что перед ними был не астероид, а концентратор и отражатель энергии. Это погубило его, и Буля. Волна частиц отбросила корабль Роша, кувыркая его в пространстве и не позволив сделать прицельный выстрел. А вслед за волной несся смертоносный луч. Рош видел, как он отделился от астероида. Это был луч предназначенный, как он понял, для них, для его корабля. Рош и Буль молили о мгновенной и легкой смерти, но защита корабля все-таки успела сработать — и луч уперся в нее. Началась борьба энергетических долей. Тонкий луч все вдавливал и вдавливал защиту корабля, на ее сфере образовалась воронка, конец которой с светящейся иглой луча неуклонно приближался к обшивке корабля. Развязка приближалась.

— Рош, до обшивки осталось полметра, защита слабеет, не удержать ей этого проклятого луча. Господи, помоги! — в панике хрипел Буль.

— Буль, лети в свой отсек, выкинь торпеды, а то они тоже начнут рвать наши внутренности. Может, кто из этих напорется все-таки на них, — обреченно приказал Рощ, а сам кинулся к рации. Сообщение о разгроме армады полетело к планете.

Буль выплывал из отсека, и уже за люком рубки капитана услышал змеиное шипение, хорошо знакомое звездолетчикам, — это воздух вырывался из баллонов, компенсируя потерю воздуха в пробитом отсеке. Буль оглянулся и увидел Роша, луч пронзил его широченную, упрятанную в скафандр грудь, а Рош пытался его вырвать, словно древнее копье.

«Как жука иголкой для коллекции», — мелькнуло в голове у Буля.

В следующее мгновение автоматика сработала, и люк захлопнулся за спиной Буля, отделив его от отсека, продырявленного лучом и потерявшего живительный воздух. Рош навсегда остался сорокалетним.

Буль лихорадочно выбрасывал одну торпеду за другой. Они веером разлетались в разные стороны. Одна из них угодила в корабль пятого флота. Железными брызгами разлетелся корабль, луч его угас, словно оборванная нить, а окрашенные закипевшей и застывшей кровью куски скафандров уносили в черноту космоса то, что раньше было звездолетчиками-солдатами… Другие торпеды искали свои жертвы. Вот оборвалась еще одна нить, тянувшаяся от корабля, вот еще, еще и еще…

Битва среди звезд продолжалась. Буль выбросил последнюю торпеду и услышал знакомое шипение. Луч пронзил его отсек. Буль, оцепенев от ужаса предстоящей встречи со смертью, обреченно следил за стрелкой прибора, она неуклонно ползла к красной черте, к смерти…

Обезумев, Буль захлопнул стекло гермошлема и нырнул в тоннель торпедного аппарата, лишь бы убежать из гибнущего корабля. Выходной люк откинулся, и Буль увидел бездонный, черный космос и неподвижные, живущие миллиарды лет звезды, а среди них яркие точки, несущиеся друг за другом, яркие вспышки, гаснущие и зажигающиеся лучи, гибнущие корабли.

«А как же там, на планете?» — мелькнула мысль умирающего Буля.

Посиневшими губами он пытался найти хоть каплю кислорода под своим скафандром…

До планеты долетели два сообщения. Одно о победе. Другое — о гибели. Траур по погибшим прервался разрывами бомб и снарядов… Война вернулась на планету, опять умывая ее кровью, коверкая и уродуя. Космический флот победителя возвратился к планете.

СЕТКА

А жизнь рождала жизнь. Жизнь просто продолжалась. Даже в безумную эпоху атомных бомб, ревущих самолетов, прячущихся в глубинах подводных крейсеров, ракет, летящих в заоблачных высях и крадущихся над самой Землей. Жизнь продолжалась на Земле, когда в космосе появлялись земные завоеватели. Они строили, запускали и размещали специальные, необычные спутники, которые появлялись над континентами, странами, городами и селами. Они подслушивали, подсматривали, записывали, передавали, следили, они заглядывали в дома и даже в души людей. И постепенно люди привыкли жить под пристальным взглядом. Они становились тише, незаметнее и даже больше похожими друг на друга. Люди привыкли к чужому взгляду. И влюбленные, целуясь под луной, знали, что на них смотрят. Тогда и родилась Натали.