Юрий Гельман – Перекресток Теней (СИ) (страница 61)
— Ой, подснежники! Спасибо.
Инна поднесла маленький букетик к лицу, зарыла нос в белых колокольчиках.
— К сожалению, они не пахнут, — сказал он.
— Еще как пахнут! — возразила она. — Лесом, весной. И еще — нежностью…
— Моя жена говорит: жизнью…
— Она у тебя философ. Сегодня ты ей что-то наврал?
— Ее нет, в командировке. Точнее, на курсах. Она в здравотделе работает, и там какие-то курсы…
— А дочери?
— Дочери я никогда не вру. Сказал, что мне нужно, и всё.
— Извини, что я спрашиваю, вторгаюсь…
— Пустяки. Нам нужно решить главное.
— Да, ты прав, остальное — потом, — согласилась она и поежилась.
— Тебе холодно?
— Как-то зябко. Я, наверное, опрометчиво легко оделась.
— И поэтому нам сегодня не избежать кафе…
— Пожалуй.
…Они заняли столик в углу, самый скромный и отдаленный. В полумраке сидело несколько человек — парами и в одиночку. Тихая инструментальная музыка, располагающая к откровениям, лилась откуда-то сверху. Ненавязчиво. Даже как-то в тему. Наскоро изучили меню, винную карту.
— Что будешь?
— Не знаю, я не разбираюсь, — скромно ответила Инна. — Вот "Шардоне" — знакомое название… Только немного.
— Меньше пятидесяти граммов не наливают. Рекомендую сто.
— Значит, сто, — согласилась она.
Андрей сделал заказ, и вскоре перед ними уже стояли два бокала вина и на блюдце лежала плитка черного шоколада. Подставка с салфетками, стаканчик с зубочистками и пепельница появились еще раньше.
— Я поломаю на клеточки? — спросил он.
Инна кивнула и с любопытством стала наблюдать, как Андрей разворачивает шелестящую фольгу, потом ломает шоколад, раскладывая неровные фрагменты по периметру блюдца.
"Эстет", — подумала она.
— Я вообще вино никогда не пью, — вдруг сказал он. — Предпочитаю водку, да и то изредка. Вино — это только ради тебя…
Он собирался подхватить свой бокал, продев его ножку между пальцев, но изящно, как у знатоков, не получилось — пузатый бокал качался, и выглядело это неловко и смешно. Тогда Андрей опустил его на стол и снова поднял — по-простому, зажав ножку в руке, привычно и уверенно. И заметил, как улыбается Инна — с теплотой и сочувствием.
— За что выпьем?
— За то, чтобы всё поскорее закончилось, — с задумчивой грустью ответила она, и Андрею показалось, что эту фразу она готовила давно.
— Если всё закончится, значит, мы больше…
— Давай не будем об этом. Пожалуйста…
— Хорошо, не будем. Тогда — за успех нашего дела?
Она кивнула и, осторожно пригубив бокал, сделала несколько мелких глотков.
— Какое замечательное вино!
— У тебя хороший вкус.
— Какой вкус? Это случайный выбор.
— Иногда случайный выбор является самым правильным, — сказал Андрей и как-то по-особенному посмотрел на Инну. Потом добавил: — Но наш выбор будет не случайным, хотя тоже должен оказаться правильным, самым правильным.
— Единственно правильным, — подчеркнула Инна.
— Да, согласен. Теперь, когда мы оба знаем всё… Теперь, когда до Ковчега осталось подать рукой…
— Ты всё еще сомневаешься? — спросила она, заметив его колебания.
— Наверное, уже нет. После этой ночи я понимаю, что миру действительно может грозить опасность. Тому миру, средневековому — а значит, через столетия может докатиться и до нас.
— Ты не должен ехать в Англию! Де Брие не должен… Откажись от своей затеи. Ради Ребекки, ради Эстель…
— Я не смогу этого сделать, Инна! Де Брие так долго шел к своему триумфу! Его мечта уже настолько реальна, настолько осязаема! И отступить в последний момент… даже если захочу я, мне не позволят…
— Но что же делать? Как предотвратить беду? Должен же отыскаться какой-то выход, иначе всё, что было до этого — напрасно. Если бы какая-то подсказка…
— А знаешь, — тихо сказал Андрей после паузы, — наш Сон — это как перекресток, на который одновременно съехались несколько автомобилей. И тут нужно всем вспомнить правила движения, чтобы точно знать, кто кого должен пропустить.
— Только мы не автомобили, — возразила Инна. — Мы — люди, нет, даже не люди — тени людей на этом перекрестке.
— Забавно то, что иногда тени делают историю, — усмехнулся Андрей.
Он допил вино, отодвинул от себя бокал, вынул из стаканчика деревянную зубочистку и стал вертеть ее пальцами. И вдруг произнес сквозь зубы:
— Де Брие нужно убрать с дороги.
Инна вздрогнула от его слов и пристально посмотрела в лицо Андрею. Оно светилось какою-то внутренней решимостью.
— Его нужно убить! — продолжал он тем же тоном. — И сделаешь это ты…
— Я?!
— Больше некому… Из всех персонажей только мы с тобой знаем, чтО происходит на самом деле. Кроме тебя некому…
— Но я… как я смогу, я — слабая женщина, а он! Я в своей жизни убивала только назойливых комаров… Я не смогу, мне не хватит духа!
— Сможешь. — В голосе Андрея появилась какая-то глубокая уверенность. Стальная уверенность. И несвойственный, почти приказной тон. — Ты сможешь, я знаю.
— Господи! За что? За что это мне?..
Сидящие за соседним столиком парень и девушка оглянулись на них.
— Инночка, успокойся, возьми себя в руки!
— Я не могу, я сейчас распла… Я ведь его люблю — там! А тебя — здесь! Нет, это невыносимо! Пойдем отсюда…
***
— Я что-то не то сказала?
— Почему? Всё то…
Они медленно шли по темной улице. Инна попросила Андрея проводить ее: после зимы в живых остались не все фонари. Ветер стих — и сразу стало как-то теплее. Или это вино мягко грело изнутри. Они держались за руки — так было спокойнее.
— Ой, я букетик там забыла!
— Вернемся?